V.

Верх безумия — ставить себе целью уничтожение страстей. Как хорош этот святоша, который неистово терзает себя, чтобы ничего не желать, ничего не любить, ничего не чувствовать,— он сделался бы под конец настоящим чудовищем, если бы преуспел в своем начинании!

VI.

VII. Что это за голоса? Что за вопли? Что за стоны? Кто заточил в темницы всех этих стенающих мертвецов? Какие преступления совершили эти несчастные? Одни бьют себя камнями в грудь; другие раздирают себе тело железными когтями; у всех в глазах раскаяние, скорбь и смерть. Кто осудил их на эти муки?.. Бог, которого они оскорбили... Каков же этот бог? Бог, исполненный благости... Значит, исполненный благости бог любит купаться в слезах! Разве эти вопли ужаса не оскорбляют его милосердия? Если бы преступники захотели смягчить ярость тирана, что еще они могли бы сделать?

VIII. Есть люди, которые не то что почитают бога, а боятся его.

IX. Видя, как изображают верховное существо, слыша о его гневливости, о суровости его мести, слыша известные сравнения, выражающие численное соотношение между теми, кого он обрекает на гибель, и теми, кто удостаивается его помощи, самая честная душа была бы готова пожелать, чтобы такого существа никогда не было. Люди жили бы довольно спокойно в этом мире, если бы были вполне уверены, что нечего бояться в другом; мысль, что бога нет, не испугала еще никого, но скольких ужасала мысль, что существует такой бог, какого мне изображают?!