§ 2 Политика Василия I в отношении удельных князей московского дома. Сподвижники великого князя
Василий I взошел на престол, когда ему было 17 лет. Он принял в наследство Московское княжество, удельная система которого значительно усложнилась. Вместо прежних двух уделов (Дмитрия Ивановича и Владимира Андреевича) появилось пять: Василия Дмитриевича, Владимира Андреевича, Юрия, Андрея и Петра Дмитриевичей.
Удел Константина отцом не был выделен, заботы о нем возлагались на старшего брата.Очень непросто складывались при Василии I Дмитриевиче его взаимоотношения с удельными князьями московского дома и боярами, входившими в состав его ближайшего окружения. Так, в начале великого княжения Василия у него произошло "розмирье" с дядей - Владимиром Андреевичем Серпуховским. Положение Владимира Андреевича в Московском княжестве, как известно, определялось тем, что он был наследником младшего сына Ивана Калиты — Андрея, и вместе с землями отца получил «на Москве» в наместничестве треть и «в тамзе и в мытех в пошлинах городских треть, что потягло к городу», т.е. владел Москвой вместе с вели- ким князем[427] [428]. По договору с Дмитрием Донским 1389 г. Владимир из соправителя и совладельца Москвы превращался в удельного князя и был объявлен "братом молодщим и сыном" великого князя. Происходит расширение его служебных обязанностей, в частности, его служба Дмитрию становится обязательной . Из ведома серпуховского князя изымается право вершить суд в Москве. Лишается он и части своих отчинных владений - Галича и Дмитрова, которые Донской передает по завещанию своим сыновьям. Это, по мнению историков, и явилось причиной ссоры между Владимиром Андреевичем и только что взошедшим на престол после смерти отца Василием Дмитриевичем[429]. Серпуховской князь с семейством «и з бояры своими старейшими поиде в свой град Серпухов, а из Серпухова поиде в Торжек... и тамо пребысть неколико время в Теребенском...»[430]. Прежде всего, решался вопрос об отнятых у Владимира Дмитрова и Углича. Вместо них удельному князю передавались волоколамские волости и Ржева [432], т.е. земли, граничившие с Новгородским «Волоком Ламским». Тут возможны были порубежные конфликты, а, следовательно, как справедливо отмечает В.А. Кучкин, "дружба Владимира с Новгородом могла быть нарушена. Кроме того, на Ржеву претендовали Литва и Тверь, и Владимиру, естественно, трудно было поддерживать с ними хорошие отношения"[433]. Таким образом, уступки великого князя вели к политической изоляции Владимира от Новгорода, Твери и Литвы. Этот политический шаг, предпринятый Василием в начале своего княжения, по сути дела определил характер его дальнейших взаимоотношений с удельным князем. C этого времени "единачество" Владимира Андреевича с Василием Дмитриевичем не нарушалось[434]. Передавая в удел серпуховскому князю Волок и Ржеву, Василий фактически возлагал на него организацию обороны западных границ Московского княжества, что, несомненно, облегчало самому великому князю решение вопросов заордынской политики и осуществление обороны восточных границ[435]. Оборону Москвы князья обеспечивали совместно: «оже ми, брате, самому сести в городе, а тобе ми послати из города, и тобе оставити свое княжни, и свои дети, и свои бояре. А будеть ми тобе оставити в городе, а самому ехати ми из города,и мне, брате, оставити своя мати, и свою братью молодиюю, и свои бояре»[436]. В соответствии с этим постановлением князья действовали во время нашествия Тимура в 1395 г. и Едигея в 1408 г. Как свидетельствует данная грамота, Владимир Андреевич в княжение Василия Дмитриевича продолжал занимать высокое положение среди князей московского дома. Уравниваются также и права обоих князей в отношении суда в Москве. Василий обязуется не судить без наместников серпуховского князя . Но одновременно с этими положениями, констатирующими некоторое повышение политического статуса серпуховского князя, договор содержит и ряд статей, свидетельствующих об обратном, т.е. об умалении прав и власти князя Владимира. Так, если при Дмитрии Донском сбор дани с московских волостей (кроме Козлова Брода, куда могли выезжать данщики только Владимира), производился данщиками и Дмитрия и Владимира, то в рассматриваемый период совместный сбор дани производится «опрись Растовия, и Перемышля, и Козлова Броду". В эти места "всялает" своих данщиков только великий князь[440]. А.Л. Хорошкевич усматривает новый порядок сбора дани при Василии Дмитриевиче в потере данщиками Владимира Андреевича права въезжать во владения великого князя, а данщикам Василия - в удел Владимира[441]. Вряд ли это справедливо. Такой порядок существовал и ранее, о чем свидетельствует грамота Дмитрия Донского[442]. В своих уделах князья всегда собирали дань самостоятельно, и лишь на территории, являвшейся совместным владением князей, сбор ее производился данщиками обоих. При Василии I, как и при Дмитрии Донском, происходит сокращение доли владений Владимира в Московском великом княжестве. Так, князю Дмитрию Владимир Андреевич "отступил дани в Растовие и в Перемышле", однако «на то» они продолжают «слати свои данщики вместе»[443]. Василий же начинает в этих городах осуществлять сбор дани самостоятельно. Кроме того, это свое право он распространяет и на Козлов Брод, тоже, видимо, переданный ему Владимиром. В 1393 г. Владимир, выполняя волю великого князя, вместе с братом Василия Юрием Дмитриевичем участвовал в походе на Торжок «и много по- воеваша Новгородских волостей...»[444]. Следующим крупным политическим делом Владимира Андреевича в период княжения Василия I было участие в обороне Москвы при нашествии Тимура в 1395 г[445]. Великий князь, как известно, собрал тогда «силу многу Русскаго воинства, и поиде с Москвы з братиею своею и со князи Рускими ко граду Коломне... А на Москве же остави князя Владимира Андреевича»[446]. По мнению А.Л. Хорошкевич, к концу XIV- началу XV в. наблюдается падение роли и политического влияния Владимира Андреевича как внутри Московского княжества, так и в его внешних сношениях[447]. В качестве доказательства приводится факт включения серпуховского князя в договорах Василия с Михаилом Тверским 1396 г. и Федором Рязанским 1402 г. уже в состав "братьи молодшей" великого князя. И, кроме того, А.Л. Хорошкевич отсылает нас к тексту докончания Василия I с князем Владимиром от 1401-1402 гг. Сравнивая эту грамоту с грамотами Дмитрия 1374-1375 гг., 1389 г. и грамотой самого Василия от 1390 г., А.Л. Хорошкевич приходит к выводу, что при Василии I продолжается та же тенденция в эволюции терминов, обозначавших владения князя Владимира, которая наметилась еше при его отце. Согласно грамоте 1401-1402 гг., Москва и ее округа ''не включены в вотчину Владимира". Следовательно, налицо "коренная ломка" отношений внутри московского княжеского дома. Это в совокупности с рядом положений грамоты 1390 г. может свидетельствовать только о падении авторитета и влияния Владимира Андреевича при Василии Дмитриевиче[448]. Вряд ли вышеприведенных доказательств'достаточно для подтверждения высказанного А.Л. По мнению ученых, основное в рассматриваемом документе, - территориальная мена[455]. Василий отнял у Владимира обратно Ржеву и Волок, вместо них удельный князь получил «в удел, и в вотчину Городец с воло- стми», "Углес с пути, и с пошлинами, и с селом Золоторусским", "Коз- леск... Углич, как уже отмечалось, был передан Дмитрием Донским своему сыну Петру. В.Д. Назаров, а вслед за ним и С.А. Фетищев высказали мысль, что едва ли удел Петра был сформирован сразу же после смерти отца по причине его малолетства (не было и четырех лет) . Постепенно складывался и удел Андрея. Его активная политическая деятельность начинается с 1399 г.: с этого времени он упоминается в летописях как исполнитель ответственных поручений великого князя. Ученые относят начало формирования уделов Петра и Андрея к самому концу XIV в. (1399 г.). В пользу этих выводов говорят и наблюдения Г.А. Федорова-Давыдова, установившего, что именно с конца XIV в. (окончательное свержение в Орде Тохтамыша) названные князья начали чеканить монеты. До этого времени в Московском княжестве кроме Василия I чеканили монеты только Владимир Серпуховской и Юрий Звенигородский . Таким образом, в 1389 г. в Московском княжестве существовало только три удела. В 1401-1402 гг. великий князь заключил докончания с младшими братьями, по которому все они — Василий, Андрей и Петр, подтвердили наследственность своих уделов[458] [459] [460]. Однако это не помешало Василию передать удел Петра в том же году Владимиру Андреевичу[461]. Видимо, Василий хорошо знал брата Петра и не опасался нежелательных для себя последствий от упомянутой передачи. Так оно и произошло. Петр Дмитриевич по- прежнему исправно выполнял поручения великого князя и не оспаривал свои права. В результате Василию Дмитриевичу удалось провести в жизнь важное политическое мероприятие, связанное с ограничением наследственных прав и владений удельных князей московского великокняжеского дома. Последним крупным политическим делом Владимира Андреевича Серпуховского было участие в обороне Москвы во время нашествия Едигея в 1408 г. Не ожидав татарского нападения и не успев приготовиться к отпору, Василий вместе с семейством отъехал в Кострому для сбора рати. Оборону Москвы, согласно договора 1390 г. возглавил князь Владимир. C ним в осаде великий князь «остави братию свою, Андрея и Петра, князя Юрия Козельского, суздальского епископа Митрофана и множество бояр» . Надо сказать, что городская осада была организована очень умело. Татары так и не смогли взять Москву. Под 1410 г. в летописях помещена короткая заметка о смерти Серпуховского князя . Но Василию Дмитриевичу продолжали служить его сыновья. Один из них, Иван, был женат на племяннице Василия Василисе Рязанской. Другой - Ярослав, тоже женился "на Москве": взял в жены дочь ярославского князя - служебного князя Василия I. В 1415 г. Ярослав Владимирович внезапно объехал в Литву и также внезапно в 1421 г. вернулся обратно . Сразу же по возвращении он принял участие в составлении второй и третьей духовных грамот Василия Дмитриевича и, видимо, занимал видное положение среди ближайшего окружения великого князя. Впоследствии одна из его дочерей - Мария, станет, по желанию великой княгини Софии Витовтовны, женой великого князя Василия Васильевича[462] [463] [464] [465] [466]. Неизменными участниками многих политических начинаний Василия Дмитриевича наряду с Владимиром Андреевичем Серпуховским были и его братья - Юрий, Андрей, Петр и Константин. Взаимоотношения Василия с ними определялись договорными грамотами 1390 г. (с Юрием) и 1401-1402 гг. (с Андреем и Петром). Князья обещали друг другу "быти... заодин до своего живота", "жити по душевной грамоте отца... а не обиде- ти", "блюсти" уделы друг друга[467] и т.д. Однако эти «взаимообещания» братьев не помешали Василию завещать великокняжеский стол не Юрию, а своему сыну, а у Петра отобрать Углич. Как уже отмечалось, Андрея, Петра и Константина Василий Дмитриевич привлекал к решению вопросов московско-новгородской и московскопсковской политики. Так, в 1398-1399 гг., в период сложных взаимоотношений Москвы с Новгородом, великий князь посылает к новгородцам «в собя место» брата Андрея. Те приняли его с честью. А в 1405-1406 гг. Василий Дмитриевич посылает в Псков, а затем в Новгород «на пособь на Литву» другого своего брата - Петра Дмитриевича. Однако летописные известия о пребывании братьев в северо-западных русских землях довольно скудны. Несколько лучше прослеживается по источникам деятельность младшего брата великого князя - Константина Дмитриевича. Особенно высокую оценку она получила в Псковских летописях (I и II). Летописцы называют Константина князем великим и прибавляют, что он, хотя еще и "ун сын верстою, но совершен умом"'[468]' В 1406-1407 гг. Константин Дмитриевич по приказу великого князя Василия едет в Псков для оказания помощи жителям города во время их "розмирья" с немцами. Летописи отмечают, что действовал он удачно и в июле 1407 г. отбыл «на Москву»[469]. После этого младший Дмитриевич еще не раз исполнял волю великого князя. Но в 1419 г. между ними произошла крупная ссора, имевшая своим следствием лишение Константина вотчинных владений и его отъезд в Новгород[470]. Старший Дмитриевич решил «привести» Константина «под своего сына Василья», но тот категорически отказался. HIJI сообщает, что «князь Василии възверже нелюбь на нь, и отьимал у него всю отчину, и бояр его пойма, и села и живот их пойма»[471] [472]. В 1421 г. он, однако, вернулся «на Москву» , признал своего племянника Василия Васильевича «братом старейшим» и великим князем[473], но участие Константина в политических делах великого княжества с этого времени и до смерти Василия I по источникам не прослеживается. В 1425 г. после смерти старшего брата Константин безоговорочно встал на сторону племянника - великого князя Василия Васильевича, но в тоже время не пошел и на открытый конфликт с Юрием[474]. В 1433 г. Константин умер[475]. За год до этого скончался в Можайске Андрей Дмитриевич[476], а еще раньше, в 1425 г., преставился и Петр[477]. Если рати Андрея, Петра и Константина Василий Дмитриевич посылал для разрешения внешнеполитических конфликтов Новгорода и Пскова (с Литвой и немцами), то с помощью военных сил Юрия пытался решать свои внутриполитические задачи. В частности, в 1393 г. Василий посылал Юрия вместе с Владимиром Андреевичем ратью на Торжок[478], а в 1417 г. — «воевать» Двинскую землю[479]. Оба похода сопровождались разорением ряда волостей и пленением их жителей. Не исключено, что Василий, давая Юрию подобные задания, преследовал вполне определенную цель: скомпрометировать брата в глазах новгородцев и лишить его в последующем их поддержки. Василий Дмитриевич использовал Юрия и в борьбе за присоединение к Москве земель Суздальско-Нижегородского княжества[480]. Но поскольку местные князья опирались на поддержку татар, Юрий имел частые столкновения и с золотоордынскими царевичами[481]. Поневоле враждебные отношения с ханом могли также в дальнейшем, при возбуждении дела о престолонаследии, повредить Юрию. За всем этим, думается, стоит точный расчет Василия Дмитриевича, его умение правильно оценивать обстановку, привлекать к решению своих политических задач нужных людей, в том числе и своих потенциальных противников. В результате и Владимир Андреевич и все без исключения братья стали сподвижниками Василия Дмитриевича во многих его политических предприятиях. Исход же этих предприятий в значительной мере определялся позицией и поддержкой московского боярства. С.Ф. Платонов замечает: «Бояре московские были верными слугами своих князей даже и тогда, когда сами князья были слабы»[482] [483]. А современный исследователь Ю.Г. Алексеев считает время правления Василия Дмитриевича расцветом боярского управления. Он подчеркивает: «Бояре принимают непосредственное участие в управлении, через их руки проходит зарождающаяся правительственная документация, а творцы этой документации играют только техническую 147 роль» . Источники позволяют выявить две группы бояр, на которые Василий опирался в разные периоды своего княжения, в зависимости от тех задач, которые вставали на повестку дня и требовали своего разрешения именно в данное время. Уже отмечалось, что в начале княжения Василия более интересовали вопросы ордынской политики. Он, по определению Н.И. Костомарова, «совершил важный подвиг: ...овладел Суздальским и Нижегородским княжением, городами Муромом, Тарусою, Мещерою, Городцем, и этого достиг... уже не по милости хана, а собственными силами и ловко- 147 ' стью» . А.Е. Пресняков, высоко оценив приобретение этих основных пунктов обороны восточной окраины Московского великого княжества и наступления в юго-восточном направлении, высказал предположение о том, что данный шаг великокняжеской политики был подготовлен еще при Дмитрии Донском и «опирался на сложившиеся при нем отношения с ордынской властью хана Тохтамыша»[484] [485]. Носителями этих "отношений" и их проводниками при Василии I были бояре-«старцы». Вероятно, именно они занимались разработкой плана присоединения к Москве нижегородских земель и подготовкой поездки Василия в Орду за ярлыком на эти земли. Грамота Едигея, присланная ордынским князем Василию I, называет одного из представителей "старцев" - Федора Андреевича Кошку. "Добрый был человек, - восклицает татарский князь, - которое добрый дела ордыныкыи, отот тебе въспоминал"[486]. Наряду с Ф. Кошкой к этой группе бояр можно отнести и Данилу Фофа- новича Бяконта - родственника митрополита Алексея. В 1383 г. он вместе с Василием ходил по поручению Донского в Орду, участвовал в побеге молодого князя на Русь, был, видимо, его ближайшим советником во время встречи и переговоров с Витовтом. «Много служил великому князю в Орде и по Руси и по ЧУЖИМ землям», - сообщает летопись[487]. Имена этих бояр мы встречаем позже в грамоте царя Федора Ивановича 1584 г., в которой имеется ссылка на более раннюю грамоту "прародителя" - Василия Дмитриевича[488]. В ней шла речь об обмене Киприаном слободки Святославли у великого князя на Алексин. Видимо, мена была произведена до 1392 г., т.к. в этот год Данило Фофанович скончался. К боярам этой группы примыкал также и троицкий игумен Сергий[489]. Все они выступали за мирные отношения с Ордой и Литвой, но при этом рекомендовали великому князю быть настороже[490], осуждали практикуемую им широкую раздачу русских земель в кормление литовским князья, опасаясь нарушения целостности русской территории. В области внутренней политики «старцы» выступали за политическое единство Руси, но с центром во Владимире. Во главе системы русских княжеств они видели великого князя Владимирского, получающего этот титул в силу старейшинства независимо от ханского пожалования[491]. Для времен Василия I это было уже консерватизмом. «Политическая идеология формирующегося единого государства, центром которого стала Москва, - отмечает Л.В. Черепнин, - исходила из представления о вотчинном характере великокняжеской власти, передаваемой по наследству»[492]. К этому стремились "юные" бояре. К сожалению, источники не содержат подробных сведений о внешнеполитических задачах "юных" бояр. В конце 90-х гг. XIV-начале XV в. "старцы" сходят с политической сцены: умерли Данила Фофанович и Сергий Радонежский, упали авторитет и влияние при дворе Федора Кошки. Василия Дмитриевича окружили новые люди: Иван Федорович Кошка, казначей и любимец великого князя и другие. Василий переключает свое внимание с Орды на Литву[493] и Новгород. Летописи и акты называют целый ряд имен великокняжеских бояр, на которых Василий опирался в свое великое княжение. Так, в 1390 г. молодой великий князь посылал в Литву за Софией Витовтовной своих бояр Александра Поле, Александра Белеута и Селивана[494], служивших ранее Дмитрию Донскому. Впоследствии имя Александра Поле встретится в летописных заметках под 1401 г. в связи с рассказом о походе московских войск на Торжок[495], а имя Александра Белеута - в связи с поимкой жены суздальского князя Семена Александры[496]. После присоединения к Москве земель Нижнего Новгорода, великий князь Василий поспешил создать здесь аппарат по управлению этими землями. Сюда были присланы воеводы Владимир Данилович, Григорий Владимирович Холопищев и Иван Лихорь. В 1395 г. они отражали натиск царевича Ентяка и суздальско-нижегородских князей[497] [498] [499]. Первым наместником Нижнего Новгорода стал Дмитрий Александрович Всеволож . Его имя фигурирует и в упомянутой выше грамоте Василия Дмитриевича с Киприаном об обмене слободки Святославлей на Алексин . Более пространные сведения о составе бояр - сподвижников Василия I можно почерпнуть при рассмотрении его взаимоотношений с Новгородом и Псковом. Оказывается, частыми представителями великокняжеской власти на Двине и в Пскове были ростовские князья Федор и Александр Федорович[500], а в последний год жизни Василия Дмитриевича - сын выходца из Литвы Патрикея Наримонтовича Федор Патрикеевич[501], до этого, в 1420 г., сидевший наместником великого князя в Новгороде[502] [503] [504]. Видными боярами Василия Дмитриевича были также Иван Дмитриевич Всеволож, занимавший влиятельное положение в конце княжения Василия I и начале княжения Василия Васильевича Федор Иванович Брех - второй сын боярина Ивана Федоровича Кошкина , бояре Михаил Андреевич Челядня, подписавший вторую и третью духовные грамоты Василия[505] [506] [507], и Михаил Федорович Сабуров (по мнению С.Б. Веселовского) или Фо- минский (по мнению В.А. Водова) . Были на службе у Василия Дмитриевича, как уже отмечалось, и выходцы из Литвы. Некоторые из них стали подлинными сподвижниками великого князя и его преемников. К их числу относится, например, князь Юрий Патрикеевич, известный потомок великого князя Гедимина Литовского. Прибыв "на Москву", Юрий женился на сестре Василия Дмитриевича Анне, а его потомки впоследствии верно служили Василию Васильевичу, Ивану Васильевичу и другим великим князьям[508]. При решении конкретных вопросов внутренней и внешней политики Василий I опирался на определенные группы людей. Так, посредниками Василия в его взаимоотношениях с Великим Новгородом и Псковом в основном выступали его братья, особенно Андрей, Петр и Константин, а также ростовские князья. В деле присоединения Суздальско-Нижегородского княжества Василий Дмитриевич опирался на поддержку бояр-"старцев", а в последующей борьбе с местными князьями - на "юных" бояр. Оборону восточных границ великий князь возложил на Владимира Андреевича и Юрия Дмитриевича. Взаимоотношения же с Литвой регулировал сам или привлекал к этому митрополитов, сначала Киприана, затем Фотия, и великую княгиню Софию Витовтовну. Поддержка бояр и митрополитов была, конечно, не бескорыстной. До нас дошел ряд грамот, свидетельствующих о пожалованиях Василия Дмитриевича монастырям и светским землевладельцам широких иммуни- тетных прав и привилегий, а некоторым монастырям - и земельных владений. В отношении же удельных князей московского дома Василием были предприняты попытки ограничить их вотчинные владения и доли доходов от московских пошлин, нарушен порядок престолонаследия, завещанный сыновьям Дмитрием Донским. В силу этого кажется необоснованным вывод, к которому пришел М.Н. Тихомиров в "Древней Москве": "Нерешительность, излишняя осторожность, почти робость характерны... для внутренней политики Василия Дмитриевича, при котором его младшие братья чувствовали себя хозяевами в своих уделах"[509]. Вряд ли это так. Мы видели, что Василий Дмитриевич далеко не всегда считался с наследственными правами удельных князей. В 1401-1402 гг. он решительно отобрал у Петра Углич и передал его Владимиру Андреевичу, а в 1419 г. лишил Константина вовсе всех владений. Если события 1419 г. можно объяснить стремлением Василия I наказать брата Константина за "ослушание", то этого нельзя сказать о событии 1401-1402 гг. Изъятие из ведома удельных князей московского дома Галича в 1450 г. и Можайска в 1454 г. позволяет рассматривать присоединение к Москве Углича, как одно из наиболее ранних великокняжеских мероприятий по ликвидации удельной системы внутри Московского княжества. Василий Дмитриевич сумел верно уловить политическую тенденцию развития Московского великого княжества и предпринял первые практические шаги в этом направлении. Все вышеизложенное характеризует великого князя Василия I как решительного, умного и дальновидного политика. Более всего эти качества проявлялись в отношениях с братьями и дядей, самыми близкими, но и опасными для него людьми, если иметь в виду уже обозначившуюся проблему наследования престола.