«Старые» митрополичьи земли на великокняжеской территории
___________
| КАТЕГОРИИ: | ИНДИКАТОРЫ: | ЧАСТ. BCTPE ЧАЕМ. |
| 1 .Полномочия ве- | -«дань имати с тех сел в выход» = «оброк да- | 3+ |
| ликого князя | ти»; | |
| 47% | -требовать с митрополич. людей ямскую повинность, «коли села князя великого дадут»; | 1+ |
| -описать живущих в городе митрополич. людей и положить на них оброк, как на дворчан великого князя; | 1+ | |
| -иногда: «суд сместной» в пошлых монастырских селах («прибыток наполы») = «суд вопчои», если человек вел. князя «ударит челом на игумена» = «а не будет митроп. в вел. княжении и ударит кто челом кн. великому на митропол. человека, князю великому судити» = «кто ударит челом на митрополича наместника, или на десятинника или на волостеля», князю великому судить; | 5+ | |
| -взимать тамгу с митрополчьих людей, торгующих «прикупом»; | 1+ | |
| -требовать присутствия митропол.воинов в походе под стягом великого князя; | 1+ |
| -устанавливает размер и сроки взимания пошлин митрополитом: «зборного имети 6 алтын» = «заезда 3 денги» = митрополиту «больше не надобе ничто» = «за въездное» = «за Рожественое» = «за Петровское» = «има- ти зборное о Рожестве» = «десятиннику има- ти ... о Петрове дни»; -«вписывать» в великокняжескую службу поповичей = «попович отделен от отца, а хлеб ест свои, а то мои». | 9+ 2+ | |
| 2.Великому князю | -«данщику и белщику моему не быти» = | 6- |
| запрещено | «лише того оброка не имати» = «в пошлые | |
| 12% | манастырские села не всылати» = «ни судити» = не взимать тамгу с тех, кто продает «свое домашнее» = «коли дани не дати в Татары, и оброк не дати церковным людям». | |
| 3.Полномочия ми- | -«старые» митрополичьи села «потянут» к | 5+ |
| трополита | новому митрополиту; | |
| 37% | -давать ям, если села вел. князя «дадут»; | 1 + |
| -«судят игумени»; · | 1+ | |
| -«митрополич суд» = судит «митрополичь наместник»; | 2+ | |
| -не давать тамгу князю митрополичьим людям, кто продает «свое домашнее»; | 1+ | |
| -митрополичье войско из старых бояр и слуг выступает под митрополичьим воеводою; | 1+ | |
| -собирает пошлины и десятину: «зборного» 6 алтын, «заезд три денги», «за въездное», «за Рожественое», «за Петровское» — 6 алтын; | 5+ | |
| -попович, «вписанный» в великокняжескую службу, по желанию может перейти на службу к митрополиту: в попы или в диаконы = попович, живущий на отцовских хлебах, «ино той митрополич». | 2+ | |
| 4.Митрополиту | -взимать «сборное» с церквей по городам, | 1- |
| запрещено | которые не давали «сборное» при митропо- | |
| 4% | литах Феогносте и Алексее; | |
| -ставить слуг великого князя в диаконы и попы. | 1- |
В результате получили следующую картину.
Полномочия великого князя на землях, недавно отошедших митрополичьей кафедре, составляют 38% в то время, как полномочия самого митрополита составляют лишь 19%. Обращают на себя внимание цифры, отражающие ограничения в деятельности обеих сторон. Они оказываются сопоставимыми с «полномочиями». Великому князю запрещено (33%) почти столько же, сколько разрешено (38%).
Ограничения же, накладываемые грамотой на митрополита (10%), почти вдвое меньше разрешаемого (19%). В целом видим, что на «новых» землях, отошедших к Великому княжению, правительство Василия I проводило курс на регламентацию деятельности митрополита на подвластных ему территориях. Великокняжеская власть борется за право призывать под свои знамена и со своим воеводою митрополичьих бояр и слуг. Но более всего обращает на себя внимание решение светской власти взимать с церкви «дани в выход» (14% от 38%). Грамота впервые предусматривает участие церкви в выплате ордынского «выхода».На «старых» митрополичьих землях, полномочия великого князя выше, чем на «новых» и составляют 47% при доле ограничений в 12%. Полномочия митрополита тоже высоки (37%), однако уступают княжеским; ограничения же минимальны: только 4%. Несмотря на это, не митрополит, а великий князь устанавливает размеры митрополичьих пошлин и время их сбора. Видимо, Василию I были не безразличны размеры митрополичьей казны, он контролировал доходы кафедры. В процентном отношении данное полномочие великого князя составляет 18% от совокупности всех прав, делегированных ему на «старых» землях (т.е. от 47%).
Не имея возможности разрешить своим подданным покупку земель, находящихся в юрисдикции церкви, великий князь запрещает это и митрополичьим боярам и слугам.
Интересны и статьи, проливающие свет на организацию суда на «старых» землях. Только однажды упоминается возможность митрополичьего суда, но неоднократно присутствует ссылка на «суд вопчий» и великокняжеский.
В целом, Уставная грамота Василия I и Киприана, как и другие памятники церковной юрисдикции, фиксируют судебный и неполный податной иммунитет митрополичьего дома, разграничивают сферу церковного и великокняжеского патроната, рисуют организацию управления церковными землями[392].
На основании этих общих положений, отраженных в вышеупомянутых документах, строились взаимоотношения великого князя московского с представителями церковной власти на местах.
Сутью этих взаимоотношений было укрепление материальных основ союза светской власти с церковью. В этом смысле Василий I был продолжателем политики своего отца. Он щедро жаловал монастыри селами, пустошами, водами, освобождал от разного рода пошлин. Значительные пожалования, как уже отмечалось, были сделаны Василием Дмитриевичем Троице-Сергиеву монастырю, владения которого пополнились двумя заводями на Клязьме: Глубокой и Киржацкой[393]. «Вступаться» в них запрещалось, по наблюдениям С.М. Каштанова, не только великокняжеским рыболовам, но и митрополичьим поледчикам[394]. Примечательно, что основные пожалования Василия этому монастырю касаются льгот, предоставляемых людям «из иных княжений, а не из великого княжения», «вновь призываемым и селимым» на пустошах и в деревнях, принадлежащих этому монастырю[395]. Речь идет о пустошах Фаустово, Бунково, Пьяницино, Воронинской, Мясищевской и деревне Вяхоревской. Все они расположены в Переяславском уезде. Здесь же находятся и варницы, которые были пожалованы Троице-Сергиеву монастырю великокняжеским боярином Иваном Дмитриевичем Всеволожем, и в управлении которыми Василий Дмитриевич обязуется не вступаться[396].Ни в одной из имеющихся в нашем распоряжении грамотах Василия Дмитриевича нет сообщения о пожаловании Троицкого монастыря земельными угодьями и населенными пунктами. Нет подобных известий и в более поздних грамотах преемников Василия I со ссылкой на грамоты интересующего нас князя[397] [398]. Но этого нельзя сказать о пожалованиях митрополичьим монастырям. Так, Симонову монастырю была пожалована «во Ржевском уезде слободка Рожек с деревнями, и с озеры, и со всеми уго- дьи» . Грамоты второй половины XV в. называют и другие земельные и «иные» пожалования этому монастырю: пустошь Мамаеву[399], «озеро Copo- менце, да Корегощ по новгородцком рубеже, да и люди по обе стороны Сороменця»[400]. Такую же политику проводил Василий Дмитроиевич и в отношении Владимирского Рождественского[401] и Горицкого[402] монастырей. Спасо-Ефимиев, Успенский и Нижегородско-Благовещенский монастыри получали льготы на «поднятие» пустошей и заброшенных деревень[403] [404], причем, первый из трех монастырей обязан был поставить варницу у Соли Юрьевской на льготных условиях, а Успенский на Воинове горе монастырь дополнительно жаловался беспошлинной рыбной ловлей в р. Клязьме[405], получал «десятое» из ежегодного урожая хлеба[406] и освобождался от постоя и дачи подвод и кормов проезжим ездокам[407] [408] [409]. Столь щедрая раздача Василием Дмитриевичем монастырям пустошей и заброшенных деревень, предоставление больших льгот для их восстановления, а также отказ от практики раздачи монастырям уже освоенных земель свидетельствуют о том, что великий московский князь, проявляя заботу об укреплении материальных основ союза с церковью, не забывал и о собственных интересах и выгоде. Очевидно, ему трудно было поднять силами дворцового хозяйства многочисленные недавно оставленные людьми деревни и, тем более, давно покинутые пустоши. В интересах экономического развития великого княжества это нужно было сделать. Поэтому самым разумным было поручить дело восстановления заброшенных земель монастырям. На это указывает и Л.В. Черепнин в своем фундаментальном труде . Монастырям предоставлялись большие права и иммунитетные привилегии: призывать к себе людей из иных княжений, освобождать их на определенный срок от различного рода повинностей, суд над ними передавался местному игумену или «кому прикажет», но «опрочь душегубства и разбоя с поличным» . Таким образом, льготные грамоты Василия Дмитриевича «отражают политику московского правительства, направленную на закрепление в пределах княжества запустевших и вновь присоединенных земель, где землевладельцам предоставлялись большие льготы и одновременно свидетельствуют о том, что «правительство уже в этот период начинает последовательно проводить ограничение податного и судебного иммунитета»[410]. О большом внимании и заботе Василия Дмитриевича к делам церкви свидетельствует и его активная деятельность по возведению новых храмов. В 1393 г. мать Василия I великая княгиня Евдокия заложила церковь Рождества святой Богородицы[411], а в 1407 г. — каменную церковь Вознесения[412]. Сам Василий начал свое великое княжение с росписи Коломенской церкви, “юже съезда великий князь Дмитрей Ивановичь”[413]. В дальнейшем были “подписаны” церковь Архангела Михаила на Москве", а мастер Феофан Грек”[414] (1399 г.), храм Благовещения “на великого князя дворе”[415](1405 г.), начали “подписывать” великую соборную церковь Владимирскую, “мастер быша Данило иконник да Андрей Рублев”[416], заложена церковь Сретения на Кучкове поле[417] (1395 г.), построена и освящена Симоновская[418] (1405 г.), создана церковь Благовещения святой Богородицы на Дорогомилове[419] (1412 г.), перенесен Даниловский монастырь “из града Москвы” на Крутицкую гору[420] [421] и т.д. Василия Дмитриевича, видимо, интересовала и просветительская миссия, которую выполняли церковь и монастыри. Во время его великого княжения монахи активно занимались перепиской и составлением новых О C церковных сборников, служб и поучений . Кроме того, Василий не был равнодушен к наукам и техническим достижениям своего времени. Об этом свидетельствует и установка на великокняжеском дворе часов, срабо- тайных чернецом Лазарем Сербином . Общий интерес, проявленный Василием I к церкви и ее деятельности, способствовал в конечном итоге тому, что часто церковные служители становились проводниками великокняжеской политики. Особенно это проявлялось по отношению к населению вновь присоединенных земель. В качестве примера может быть приведена большая миссионерская деятельность Стефана Пермского . Экономические интересы церкви толкали ее на союз с великокняжеской властью. Но, по наблюдениям А.И. Плигузова и А.Л. Хорошкевич, союз церковной и светской власти сложился на Руси 88 как антиордынскии . Все вышеизложенное позволяет составить представление о политике Василия Дмитриевича московского в отношении русской церкви. Обстоятельства складывались так, что полное взаимопонимание и совпадение интересов великокняжеской и митрополичьей власти не всегда были возможны. Однако открытых конфликтов с духовенством Василий старался избегать. Он сумел сохранить ровные отношения с Киприаном - «борцом» за OQ сильную, независимую церковь , и со сменившем его на русской митрополии Фотием. Не прибегая к бурным сценам и к жестким, решительным действиям, Василий сумел достаточно четко, умно и настойчиво заявить о своей позиции и взглядах на задачи митрополичьей кафедры, так, что это было понятно и на Руси, и в Литве, и в Константинополе. В своем политическом завещании Василий I, рассчитывая на поддержку Фотия, поручает своего преемника литовскому князю Витовту. В этом [422] [423] [424] [425] распоряжении Василия Дмитриевича А.Г. Кузьмин увидел большую опасность не только для Московского княжества, но и для всей Руси. «Так Москва, - писал он, - рушила с трудом завоеванное в XIV столетии ..., полностью капитулируя перед литовским князем»[426]. Мы решительно возражаем против данного заявления ученого. Политическое могущество Москвы к концу первой четверти XV в. настолько возросло, что Василий I не побоялся оставить малолетнего сына на попечение своего тестя, давнего недруга Москвы, Витовта Литовского и митрополита Фотия.