О составе Диалектологического атласа русского языка и построении его частей.

§ 276. Диалектологический атлас русского языка охватывает территорию распространения русского языка в Европейской части СССР. Непосредственная работа по составлению атласа русского говора Сибири и Дальнего Востока будет начата позднее.

§ 277. Состав атласа. Ввиду обширности территории распространения русских говоров, Диалектологический атлас русского языка будет состоять из ряда томов, каждому ив которых будет соответствовать определенная территория, участок („квадрат"). Таким образом, территория распространения русского языка будет разделена на ряд частей; диалектологические карты по каждой из них будут составлять особый том атласа.

Таких томов для Европейской части СССР предполагается 11.

Все эти томы атласа будут составлены на основе' материалов, добытых прямым методом, путем экспедиций по программе Института русского языка АН СССР '. Кроме этих областных томов, в состав атласа войдет: а) заключительный сводный том, в котором будут показаны пределы распространения наиболее важных языковых явлений по всей территории русского языка в Европе (12-й том); б) дополнительный том, задача которого—доказать состояние разработки русской диалектологии до начала сбора материалов для атласа (13-й том). Источниками этого Тома, в отличие от всех остальных, явятся печатные и архивные материалы, которые будут исчерпывающе изучены. Этот том будет представлять собой богато документированный труд справочно-библиографического характера с приведением непосредственного языкового материала в виде выборок из источников, а также с исчерпывающими библиографическими указаниями. Собственно картографический материал в этом то іе будет занимать меньшее место: количество карт и их характер определится самим материалом. [155] [156]

§ 278. Принципы членения атласа. Членение атласа—• выделение территории для отдельных частных, „областных" его томов — может быть произведено, исходя из разных принципов — исторического, историко-лингвистического, этнографического, диалектологического, административного и др.

Принцип исторический („территория такого-то племени", а для более поздних эпох „территория такого-то княжества или земли") неприемлем потому, что нам не всегда известны с достаточной точностью древние этнические и феодально-государственные границы, а также потому, что благодаря специфическим особенностям русского феодализма границы русских феодальных государственных образований не были устойчивыми и довольно быстро изменялись: расширялись за счет других, сужались в пользу других, некоторые прекращали свое существование, другие создавались вновь. Следовательно, при избрании этого принципа неминуемо стал бы вопрос о том времени (веке, эпохе), применительно к границам государственных образований которого будет произведено членение атласа. Но тут нельзя не отметить, что разные феодально-государственные образования древней Руси относятся к разным эпохам и что, следовательно, не может быть установлено членение по одной эпохе для всех томов. Наконец, надо сказать, что в силу пережитых сложных исторических процессов между современными русскими говорами на той или иной территории и старыми феодальными образованиями, и, тем более, древнейшими этническими (племенными) группами во многих случаях нет прямого соответствия. Выяснению сложных отношений между теми и другими как раз и будет способствовать атлас русского языка, наряду с другими источниками, когда он будет создан.

Принцип историко-лингвистический („территория такого-то древнерусского говора") неприемлем по тем же, в сущности, причинам: границы старых говоров, как и старые административно-государственные границы, не были одинаковыми в разные эпохи; кроме того, границы старых говоров нам известны еще менее, чем границы старых феодальных государственных образований, и потому они не могли бы все равно целиком лечь в основу членения атласа.

Против историко-лингвистического принципа есть еще аргумент: выделение территорий отдельных древних русских говоров представляет собой одну из важнейших задач, выполнить которую можно будет, имея атлас.

Принцип этнографический (выделение территории по тому или иному признаку материальной культуры) не может быть последова- 306

305

тельно проведен хотя бы потому, что мы не обладаем достаточными этнографическо-географическими сведениями.

Принцип диалектологический (выделение территории на основании данных современной диалектологии по установленным типам говоров) не может быть признан удовлетворительным по тем же причинам, о которых сказано выше: типы говоров должны быть установлены в результате составления атласа. Поэтому они не могут служить исходным моментом.

Принцип административный, как самый внешний из всех перечисленных выше, мог бы быть применен. Но он и самый бессодержательный, в связи с чем целесообразность его применения кажется также сомнительной.

Какой же принцип должен быть положен в основу районирования атласа? В самом общем виде можно сказать, что этот принцип не должен быть внешним по отношению к атласу как к работе лингвистической (ср. принципы исторический, административный, этнографический); далее, он не должен быть построен на предварительном учете типов русских говоров, так как главная задача атласа как раз и заключается в том, чтобы их установить. Членение атласа должно быть таким, чтобы в возможно более наглядной форме схватить все то, чем отличаются друг от друга русские говоры разных территорий.

Конечно, невозможно при выделении территорий отдельных томов атласа отрешиться от наших уже имеющихся сведений о русских говорах и их группировке, но эти знания должны быть использованы — если так можно выразиться — отрицательно: учет их при выделении территорий отдельных томов атласа должен выразиться именно в их неучете, в нарочитом их игнорировании.

При таком построении мы не упустим языковых границ: отдельные томы атласа будут иметь карты с хорошо выраженными изоглоссами К

Указанные принципы членения атласа не могут быть в одинаковой степени применимы ко всей территории распространения русского [157]

языка в Европе. Они в полной мере могут быть применимы в области Центра и Юга с их частыми сменами типов говоров. В этих областях проходят важнейшие изоглоссы русских говоров. Напротив, говоры русского Севера характеризуются сравнительно большим однообразием: нередко на протяжении сотен километров тянутся одни и те же говоры, лишь постепенно накапливающие в себе диалектные отличия. Естественно, что в таких случаях на территории квадрата могут оказаться более или менее однородные говоры, благодаря чему изоглосс на нем будет меньше, и они могут оказаться менее яркими и наглядными. Однако и в этих случаях указанные выше принципы остаются в силе, реализуясь лишь в той мере, в какой позволяет материал.

При выделении территорий для отдельных томов атласа, помимо научно-теоретических соображений, надо иметь в виду и некоторые соображения практического характера: выделение должно быть произведено таким образом, чтобы в каждом квадрате имелся один или несколько центров, в которых могла бы быть сосредоточена работа по собиранию материалов для атласа, чтобы в этих центрах имелись по возможности кадры работников, которые могли бы вести эту работу.

Схему членения Диалектологического атласа русского языка с описанием границ территорий, картографируемых в каждом из его томов, см. в „ Бюллетене диалектологического сектора Института русского языка*, вып. 2, изд. АН СССР, 1948, стр. 8—10.

§ 279. Построение отдельных частных, „областных* томов атласа. Каждый том атласа должен состоять из картографического материала, которому предшествует вводная статья, и из библиографического аппарата —документации и указания источников.

Картографическая часть открывается картой Европейской части СССР (в маленьком масштабе) с указанием членения атласа (т. е. с делением на 11 квадратов соответственно количеству частных, „областных* томов) и особым выделением в нем квадрата, которому посвящен данный том. Эта карта дается для того, чтобы создать у пользующихся атласом общую перспективу, ясное представление о месте данного тома атласа среди работы в целом.

Вслед за этой картой следует до трех карт данного квадрата в том же масштабе, что и последующие диалектологические карты: а) географическая карта с подробными данными по физической географии и прежде всего гидрографии и орографии; на этой карте должны быть указаны, между прочим, лесные массивы и болота, которые обычно находятся в отношениях обратной пропорциональности к степени населенности; б) историческая карта с данными об административных границах разных эпох. Даты более старых границ и их восхождение в глубь веков не могут быть одинаковыми для разных томов, так как_ они определяются историей русского населения на той или иной территории; в) карта путей сообщения для разных эпох от древних до современных. На этой карте должны быть указаны сухопутные 308

и водные (речные) пути применительно к разным эпохам с указанием волоков и транзитных пунктов и экономических, а также культурнополитических центров. На этой же карте могут быть даны сведения по экономической географии. Кроме того, по мере необходимости отдельные томы атласа должны включать еще этнографическую карту, на которой будут указаны территории, занимаемые соседними народами.

После этого следуют диалектологические карты. Число их не определяется заранее. Оно может быть неодинаковым для разных томов и целиком определяется собранным диалектологическим материалом (чем более однородны говоры данного квадрата, тем меньше будет число диалектологических карт соответствующего тома). Возможно, что не все составленные карты будут изданы: часть их будет храниться в рукописном виде в Академии наук СССР, будучи доступна там для пользования специалистами.

Диалектологические карты должны быть максимально свободны от всякого рода географической нагрузки. На них нанесены только: города и важнейшие пути сообщения, реки (все это без надписей).

Все населенные пункты, откуда имеется диалектологический материал, наносятся на карту с указанием присвоенного каждому из них номера.

Языковые явления, относящиеся к каждому населенному пункту, указываются условным знаком около кружочка соответствующего населенного пункта.' В качестве условных знаков используется цвет (например, красный, зеленый, синий, желтый и т. д.) и фигура (круг, квадрат, треугольник и т. д.). В необходимых случаях, вместо условных знаков, около каждого населенного пункта приводится написание соответствующего диалектного варианта слова.

Для обозначения границ языковых явлений, когда таковые имеются, могут быть использованы специальные линии (сплошные, пунктирные, черные, цветные и т. д.).

В качестве итога ко всем диалектологическим картам важнейшие изоглоссы могут быть сведены воедино в одной (или нескольких) картах. Подобное наложение одних изоглосс на другие даст более полное, наглядное представление о говорах края и о постепенном изменении их типа.

Вводная статья должна представлять собой описание говоров данной территории на основании диалектологических материалов тома. При этом в описании должны быть указаны не только черты различий между говорами данной территории и их группировка (они будут ясны и непосредственно из карт), но и — что особенно важно — черты, общие всем говорам данной территорий. Последние не могут быть представлены на картах данного тома (так как они не дадут изоглосс), но они весьма важны для атласа в целом: дело в том, что черты, общие для говоров данного квадрата, могут не разделяться говорами другого, соседнего квадрата и стать таким образом разли-

чительными признаками говоров на более обширной территории, ввиду чего на этой последней территории соответствующие черты дадут изоглоссу. Если во вводной статье не будет дано описание общих черт говоров данной территории, то атлас русского языка как целое не сможет существовать: он распадется на ряд частных, областных атласов, каждый из которых будет представлять собою нечто законченное в себе, самодовлеющее, никак не связанное с другими („областными") атласами. Невозможным окажется также составление заключительного сводного тома атласа всей территории русского языка Европейской части СССР.

Во вводной статье необходимо использовать печатные и архивные Источники по диалектологии соответствующего края со ссылками на материалы и карты дополнительного тома. Во вводной статье должны быть также даны замечания технического характера — указаны значения условных знаков, раскрыты сокращения и пр.

Библиографический и справочный отделы должны заключать в себе два указателя населенных пунктов, из которых имеются диалектологические сведения и которые нанесены на карты. Один из них иЄходит из порядка присвоенных им на карте номеров с приведением названия населенного пункта, номера источника — ответа на программу с указанием места его хранения. Другой указатель строится по алфавиту названий населенных пунктов с указанием номера, присвоенного каждому из них на карте. В последнем указателе, кроме того, должны быть даны ориентиры для отыскания нужных населенных пунктов на карте (например, Б-7 и т. д.).

Кроме того, в этом отделе должны быть даны исчерпывающие библиографические ссылки на дополнительный том атласа, на диалектологические работы, ответы на программы, напечатанные и хранящиеся в архивах, и другие источники, использованные в дополнительном томе. Должны быть отмечены особыми примечаниями все населенные пункты, откуда имеются старые диалектологические материалы, с соответствующими библиографическими ссылками.

§ 280. Заключительный том атласа. Заключительный, сводный том атласа состоит из картографического материала, вводной статьи и справочно-библиографического аппарата.

Цель этого тома — соединить воедино важнейшие данные, которые можно извлечь из частных, „областных" томов атласа, дать изоглоссы, которые проходят по территории, картографируемой в разных томах атласа.

На картах этого тома будут даны изоглоссы важнейших черт русских говоров на всей территории распространения русского языка в Европейской части СССР. Кроме того, будут даны сводные карты ряда явлений. На этих картах будет наложен одна на другую ряд изоглосс.

Во вводной статье должно быть дано описание (в виде систематической каталогизации) русского языка в его говорах с перечислением общих черт для русского языка и различительных черт русских говоров разной степени диалектного членения. Вводная статья должна

представить собой детальный опыт классификации русских говоров в их современном состоянии.

В библиографическом и справочном материале сводного тома атласа указываются в качестве источников все предшествующие томы атласа.

§ 281. Дополнительный том. Дополнительный том в известном смысле является вводным, так как его задача заключается в том, чтобы дать исчерпывающие сведения о разработке русской диалектологии ко времени начала работ по собиранию новых диалектологических материалов для атласа. Для зтого должны быть изучены и картографированы печатные и архивные источники русской диалектологии.

Эта работа является необходимым дополнением к частным, „областным* томам атласа и вместе с тем предпосылкой успешной работы над ним.

Дополнительный том будет состоять: а) из введения, в котором будет дан очерк состояния разработки русской диалектологии по печатным и архивным источникам; б) из обширного справочно-библиографического материала с выборками из диалектологических источников; в) из картографического материала. В силу характера источников дополнительного тома количество карт в нем будет сравнительно небольшим.

Обработке подлежат разного рода печатные и рукописные источники, а именно: а) ответы на диалектологические программы; б) статьи (описания) и исследования по русской диалектологии; в) областные словари и материалы по словарям русских говоров; г) записи образцов говора; д) этнографические материалы и фольклорные записи (по мере необходимости, с указанием жанра).

Весь этот материал берется за время, начиная приблизительно с половины XIX столетия и до 1941 г. (до начала Великой Отечественной войны), имея в виду время производства наблюдений. Главная масса материала падает на последние 50—60 лет, и именно этот материал и будет картографироваться; более ранние материалы найдут свое отражение главным образом во вводной статье и в библиографических указаниях. Материалы дополнительного тома должны дать характеристику русских говоров к началу Великой Отечественной войны. Ограничение этим сроком объясняется стремлением по возможности не совпасть по источникам с частными, „областными“ томами атласа, составляемыми на основании новых материалов, главным образом относящихся ко времени после 1941 г.

Материалы дополнительного тома относятся к разному времени. Поэтому ими следует пользоваться осторожно, подвергнув их критическому анализу с учетом: а) времени, к которому относится запись; б) характера явления с точки зрения исторической (представляет ли оно сохранение старины или новообразование); в) характера явления с точки зрения его наличия или отсутствия в современном литературном языке, под влиянием которого развиваются местные говоры в новое время. Так, например, сохранение старины

в том или ином явлении, отмеченное в диалекте в новейшее время, свидетельствует о том, что это явление имелось и в более раннюю эпоху. Точно так же можно с достаточным основанием предполагать, что новообразование, отмеченное на той или иной территории 50 или 60 лет назад и свойственное также современному литературному языку, имеется в говоре соответствующей территории и в настоящее время. Напротив, нельзя быть уверенным, что архаизм или новообразование, не свойственные литературному языку и отмеченные в том или иной говоре 50—60 лет назад, сохраняются в нем в настоящее время. Критический анализ диалектологических материалов даст возможность в довольно значительной мере нейтрализовать их несинхронность и соотносить на одной и той же карте материалы, относящиеся к разному времени (на протяжении 50—60 лет).

Выборки из источников делаются по той же программе Института русского языка, по которой собираются сведения для частных, „областных" томов атласа; это даст возможность соотносить старые и новые материалы и пользоваться первыми при работе над областными томами. Все населенные пункты, откуда имеются старые диалектологические материалы, будут наноситься на специальную карту. Каждый из них будет иметь присвоенный ему порядковый номер, под которым в дополнительном томе будут даны выборки из источника с указанием времени наблюдения, лица наблюдавшего, а также с критическим анализом материалов, как это было отмечено выше. Одна из карт дополнительного тома покажет распределение наблюдений над русскими говорами Европейской части СССР — их равномерность или неравномерность, покажет степень изученности говоров разных областей, сравнительную густоту наблюдений в одних областях, „белые пятна" в других. Другие карты покажут распространение важнейших языковых явлений русских говоров на территории Европейской части СССР, в той мере, в какой позволит это сделать имеющийся материал.

Материалы дополнительного тома будут необходимы составителям частных, „областных" томов атласа при комментировании их карт. Дополнительный том будет ценным пособием для всех диалектологов и историков русского языка и должен будет заменить собою „Опыт диалектологической карты русского языка в Европе" Московской диалектологической комиссии.

§ 282. Из сказанного выше вытекают основные особенности Диалектологического атласа русского языка в отличие от других работ по лингвистической географии.

1. Атлас русского языка в отличие от немецкого атласа будет основан на материалах, собранных прямым методом, путем непосредственных наблюдений над говорами на месте, а не на анкетных материалах, полученных от неспециалистов.

2. Атлас русского языка должен отразить состояние русского языка в его говорах в 40-х и первой половине 50-х годов XX столетия. Как известно, лингвистические атласы преследуют прежде всего цели исторического характера. Поэтому материалы, собирае-

мые для атласа русского языка, должны представить достаточно полное описание традиционного слоя говоров. Однако должен быть также собран материал, характеризующий новые явления в языке.

Правда, новые явления и слова, вызванные социалистическим строительством, не имеют узко местного, локального характера, поэтому они обычно не дают изоглоссу, необходимую для лингвистических карт. Однако важные для изучения сами по себе, они не могут быть оставлены в стороне и при составлении атласа, так как они служат прекрасной проверкой того, являются ли те или иные черты традиционных диалектов актуальными и продуктивными категориями или носят пережиточный, реликтовый характер.

Так, например, в д. Тимохино Клепиковского района Рязанской области, где традиционный говор вообще сохранил различение двух о (о и б), слово колхоз произносится с о открытым вместо ожидаемого б, тогда как в слове контора — „городском" слове, проникшем в деревню раньше, задолго до Великой Октябрьской социалистической революции, произносится б. Это показывает, что данная фонетическая особенность в данном говоре, продуктивная еще в сравнительно недавнем прошлом, в' настоящее время уже не является продуктивной категорией, а закреплена лишь в традиционном лексическом слое, т. е. представляет собой пережиток. В других говорах аналогичные фонетические черты иной раз являются еще действующей фонетической закономерностью и распространяются на новые слова, проникающие в говор из литературного языка. Например, в некоторых из говоров, имеющих фонему ё, последняя известна в таких словах, как ф’ёрма, кан’ф’ёта, л’ёкцща.

3. В атласе русского языка будет уделено равное внимание как „отдельному", так и „общему", как единичному языковому факту, так и общему языковому явлению, так как при наличии между ними соотносительности первое может быть правильно оценено и понято лишь на фоне второго. Несовпадение территории распространения общего явления и единичного факта с признаками этого общего явления представляет собой один из важнейших источников выяснения истории соответствующих говоров, направления его эволюции в разные исторические периоды.

Например, оканье и аканье, различение фонем о и б или наличие в соответствии с ними одной фонемы о, наличие или отсутствие особой фонемы на месте старого гь, чередование ударенного а сев определенных условиях (вз’ал — вз'ет'), различение фонем ц и ч или наличие вместо них одной фонемы, обычно ц (цоканье), и т. д. — всё это диалектные различия в фонетическом строе русских говоров, которые вообще представляют определенные цельные звенья языковой системы. Все они должны картографироваться.

Однако общеизвестно, что языковые закономерности (и притом не только фонетические, но в равной мере и грамматические) в диалектах обычно не выдерживаются; так, например, при оканье некоторые слова могут произноситься в акающей огласовке (например, по наблюдениям Ф. П. Филина, авцй в северо-западных окающих диалектах); при различении о и б в некоторых словах вместо ожидаемого б может явиться о (например, по наблюдениям А. А. Шахматова, вол вместо вдл в Лекинском говоре); при отсутствии чередования а сев отдельных словах между мягкими согласными все же может произноситься е(опёт’, м’ёч’и’к и др.); при отсутствии вообще на месте п> под ударением между мягкими согласными^вука

к последний во многих говорах известен в слове Juc’m’ (= кушать); при цоканье известно произношение ч в отдельных словах (например, роббчых). Эти и подобные случаи представляют собой диалектные различия иного рода — это различия в отдельных частных, единичных фактах. Не подлежит сомнению важность их самого тщательного изучения и картографиро- вания.

Каждое из подобных „исключений" имеет свое особое объяснение: в одних случаях, это — осколок языковой системы старшего периода, в других, напротив, это — новообразование, часто проникшее из литературного языка, за которым — будущее; но всегда оно имеет определенные социально-экономические и культурно-исторические корни, учет которых весьма важен. Однако такого рода диалектные отличия не могут изучаться сами по себе, в отрыве от соответствующих диалектных различий общего характера, в отрыве от системы языке. Поэтому в атласе русского языка особые карты даются как для диалектных рааличий, представляющих собой цельные звенья языковой системы, так и для диалектных различий — частных фактов, отдельных слов. При этом карты диалектных различий последнего рода обычно даются на фоне карт диалектных явлений первого рода путем нанесения на них специальных дополнительных условных знаков, так как изоглоссы отдельных слов в их звуковом или грамматическом оформлении мало показательны взятые сами по себе, отдельно, вне зависимости от изоглоссы соответствующего общего явления, и, напротив, они делаются весьма интересными с исторической точки зрения на фоне последней.

Однако диалектные различия, представляющие частный конкретный факт, могут и не находиться в видимых связях с диалектными различиями общего характера. Сюда в первую очередь относятся различия в лексике и семантике слов. Все подобного рода различия в атласе русского языка картографируются, и на них даются специальные карты.

Таким образом, в отличие от западноевропейских атласов (в особенности французского), где основным объектом картографирования является слово как единичный факт, в русском лингвистическом атласе наряду с ним картографируется языковое явление как цельное звено, элемент языковой системы. Таким путем снимается противоречие между методом лингвистической географии и изучением языка как системы. Диалектная черта и диалект как тип языка находят свое место как при изучении с точки зрения строя языка, так и при лингвистическом картографировании.

4. Другая важная особенность атласа русского языка заключается в учете того, что каждый отдельный конкретный диалектный факт обычно представляет собой, так сказать, линию пересечения ряда разнокачественных, общих и частных, диалектных явлений — фонетических, морфологических, лексических, синтаксических. В атласе русского языка делается попытка не только показать этот диалектный факт как непосредственную данность, но также и распутать этот клубок, показать отдельные диалектные явления, составившие данный конкретный факт, в их структурных связях.

Иллюстрируем это на одном примере — па форме п’еч’бт литературного языка. По диалектам соответствующая форма этого глагола различается в зависимости: а) от качества гласного 1-го предударного слога (учтем звуки, типа а, е или и); б) от наличия в основе согласной ч’, к' или к, в) от наличия во флексии гласной о или е; г) от наличия на конце флексии т или пі или от отсутствия согласной на конце формы 3-го лица. Таким образом, теоретически возможны свыше 50 разновидностей данного конкретного

факта. На картах атласа они не должны быть показаны как простая сумма единиц: 1 + 1 + 1 + 1 ■ • ■ и т. д., а скорее по формуле: 3 х 3 х 2 X 3. Но и эта формула неточна, так как некоторые из возможных комбинаций реально отсутствуют в говорах, а, кроме того, некоторые различия не имеют отношения к данной форме или данной категории слов.

Все же приведенный языковый факт имеет по русским говорам значительное количество разновидностей, и они не должны быть показаны на картах атласа как равноправные варианты, находящиеся на одной плоскости. К тому же карта, включающая в себя несколько десятков различаемых элементов, была бы мало наглядной и больше того — лингвистически мало показательной. Условные знаки (цвет, фигура, дополнительные знаки) должны быть разработаны таким образом, чтобы сразу оттенить основные структурные связи картографируемого факта.

Отдельные структурные элементы приведенного примера в разной степени прикреплены к данному конкретному глаголу.

а) Особое качество гласного предударного слога в нашем примере должно быть охвачено соответствующей фонетической картой и может не приниматься во внимание в данной карте. Только в части ёкающих говоров качество предударного гласного неотделимо^ от данной формы и данного слова: в том случае, если рядом с п’оку, я’осу, сл’озй и т. д. представлена форма п’екбт (с е перед твердой согласной в данной форме). Распространение этой формы на территории ёкающих говоров целесообразно показать на отдельной карте.

б) Если по отношению к гласной 1-го предударного слога форма типа п’еч’бт включается в ряд практически трудно исчислимого количества слов (этим в принципе характеризуется фонетическая система языка), то по отношению к наличию в основе согласной ч’, к' или к она включается в весьма ограниченный по своему составу лексико-грамматический ряд глаголов с основой на ж и г (теку — течёт, толку — толчёт, стригу — стрижёт, берегу — бережёт, стерегу — стережёт, а также тку, ску[158], волоку, помогу, лягу и некоторые другие; частью сюда относится также глагол бегу). Некоторые из этих глаголов имеют свою особую судьбу. Таковы глаголы, основы которых не образуют слога {тку, ску; ср. в литературном языке ткёт), а также глаголы с постоянным ударением на основе (лігу — лйжешь) или с подвижным ударением (могу — мбжешь); сюда относятся также глаголы, формы которых образовались в результате контаминации, объединения форм разных глаголов со сходной основой (таковы глаголы с основой бег- и беж-, волок- и волоч-: от волоку — волочь и волочу — волочить, от бегу — бечь и бежу — бежать). Судьба подобных глаголов в большей или меньшей степени отошла от общей судьбы глаголов на ж, г с основой, образующей один или два слога и с постоянным ударением на окончании. В связи с этим целесообразно дать прежде всего общую карту для глаголов этой последней группы, а затем на других картах на фоне этой изоглоссы показать индивидуальную судьбу каждого из указанных выше глаголов, если она имеет своеобразные отклонения. В качестве заключительной карты этого комплекса возможно наложение друг на друга всех этих изоглосс — общей и частных — на одной карте, чтобы представить явление в целом. Приведенный пример показывает, в каком тесном переплетении может оказаться фонетика, морфология и лексика.

в) Наличие е или о в формах типа печёшь должно быть показано на карте вместе с более общим вопросом о наличии е или о под ударением во флексии всех других глаголов 1-го спряжения (т. е. вместе с формами несёшь или несешь, плетёшь или плетешь и т. д.), так как в отношении ударенной гласной первые не отличаются от последней. Однако это должно быть представлено также в специальной карте личных форм глаголов с основой на ж и г, так как при наличии во флексии о —

в конце основы может выступать не только к' (п’ек’дш), но и к (п'екбш). Учет географического размещения этих форм с ч’, к’ или к в основе, с одной стороны, исе или о во флексии — с другой, помогает установлению относительной хронологии, не одинаковой по говорам, для соответствующих явлений С

г) Наконец, вопрос о наличии на конце формы 3-го л. ед. ч. глаголов типа пеку звука т, твердого или мягкого, или об отсутствии т должен быть рассмотрен при составлении карт вместе с вопросом о всех других глаголах соответствующего класса, так как по отношению к этой особенности глаголы с основой на к, г не отличаются от других глаголов 1-го спряжения с ударением на окончании.

Следует иметь в виду, что учет общего и частного, а также структурных связей диалектного факта необходим и при картографировании явлений лексических и семантических.

5. Со сказанным выше связана та особенность атласа русского языка, что в нем уделяется равное внимание всем сторонам языка — фонетике, морфологии, синтаксису, лексике. Дело в том, что при решении одних вопросов большее значение могут приобрести данные по одной стороне языка, а при решении других вопросов — данные по другой стороне языка. Только картографирование всех сторон языка может обеспечить выяснение истории соответствующих говоров с наибольшей полнотой во все периоды их развития.

6. При собирании материалов для атласа русского языка строжайшим образом соблюдаются выработанные принципы отбора объектов, учитывается социальная дифференциация современных говоров, а также отличия, обусловленные стилистически и жанрово. Изучение слов предметного значения проводится в тесной связи с вещами, ими обозначаемыми. Все это содействует получению наиболее доброкачественного материала.

7. Интерпретация данных Диалектологического атласа русского языка производится исходя из принципов созданного акад. Н. Я. Марром нового учения о языке — материалистического языкознания, строящегося на основе марксистско-ленинского учения об обществе. Советское языкознание принимает понятие диалекта, но, исходя из понимания языка как специфической идеологической надстройки, определяет его как категорию историческую. Благодаря этому устраняется абстрактный характер понятия диалект; диалекты и национальные языки наполняются конкретно-историческим содержанием как качественно различные этапы развития языка в разных исторических условиях, в эпоху различных общественно-экономических формаций. Таким путем удается одни диалекты или диалектные явления возвести к разным периодам эпохи феодализма, а другие явления, иногда сохранившиеся как пережиточные черты, еще дальше, в глубь веков— к эпохе родоплеменного строя.

Марксистско-ленинское учение об обществе помогает не только вскрыть прошлое изучаемых диалектов и языков, но и видеть пути их дальнейшего развития. Еще в буржуазном обществе, как мы видели, [159]

начинает действовать тенденция к унификации языка, к нивелировке диалектов. Но благодаря противоречиям капиталистического общества эти тенденции не могут получить полного осуществления. Только уничтожение классов, диктатура пролетариата, социалистический строй ведут к уничтожению противоречий между городом и деревней, что неизбежно должно привести к нивелировке диалектов и распространению литературного языка, который станет общим языком для всех представителей данной нации.

Марксистско-ленинское учение об обществе и принципы материалистического языкознания дают советской лингвистической географии неоценимое преимущество перед западноевропейской буржуазной идеалистической наукой. Что же касается Диалектологического атласа русского языка, то по объему работы, территориальному охвату, обширности программы, изощренности методов, размаху экспедиционной работы и массовости наблюдений он представляет собой работу беспримерную в истории мирового языкознания. Только в советскую эпоху, эпоху господства социалистических отношений и плановости могла появиться возможность вплотную взяться за осуществление этой грандиозной работы. Советский диалектологический атлас русского языка должен быть достоин великой Советской страны.