Подвижные элементы в составе согласных фонем русского

языка.

§ 116. Литературный язык обладает максимальным количеством известных в русском языке согласных фонем. Многие говоры не отличаются в этом отношении от литературного языка.

§ 117. Ф о н е м ы ц и ч’. В литературном языке и ю-в-р наречии1, а также в значительной части ср-в-р говоров и части с-в-р говоров различаются фонемы ц и ч’. Ср., например, в литературном языке ч'йстъ, ч’йстъ, п’ыпач’бк, н'ьч’ьвб, куч’ъ, туч'ъ, п’еч’, но кур'ицъ, цёлъ}, цёны. Этим говорам обычно свойственно мягкое небнозубное ч’ и твердое зубное или альвеолярное ц. Каждая из этих фонем вполне противопоставлена другим согласным фонемам. Ср.: ч’ас — вас, нас, бас, фас, пас, гас; цел — б'ел, м’ел, с'ел, т’ел. Однако друг другу ц и ч слабо противопоставлены.

Это объясняется происхождением аффрикаты ц и ч, которые некогда были позиционными вариантами фонемы к, образовавшимися из к в разные эпохи и в разных условиях[56] [57]. Звуки ц и ч и до сих пор недостаточно противопоставлены друг другу и редко служат единственным различительным признаком слов и морфем: такие случаи,і: как цех и ч’ех, цбкат’ и ч’бкат’, единичны и объясняются заимствованием из других языков или принадлежностью к эмоциональной лексике и к специальной лексике.

В соответствии с фонемами ц и ч указанных выше говоров в значительной части с-в-р говоров употребляется одна фонема, обычно ц, в некоторых говорах — ч. Неразличение фонем ц и ч при их совпадении в одной фонеме ц носит название цоканья. Более редко встречающееся совпадение ц и ч в одной фонеме ч называется чоканьем. Например, при цоканье произносят не только кур'ица, цёло/, но и цйсто, цйсто, молцй, п’етацдк, ни- цозб, куца, туца, п’ец.

Следует иметь в виду, что цокающие говоры, как и чокающие, не различающие двух аффрикат, равно противопоставляются нецокающим говорам, различающим две аффрикаты. Последние имеют на одну согласную фонему больше, чем в остальном сходные с ними цокающие говоры.

Таким образом в функциональном отношении цоканье и чоканье не отличаются друг от друга. Отличие касается лишь звукового

качества фонемы, в которой совпадают фонемы ц и ч других говоров.

Более подробные сведения о качестве ц и ч по русским говорам см. ниже в § 125.

§ 118. Фонемы ей ф. В большей части с-в-р и ср-в-р говоров, а также в части ю-в-р говоров различаются как особые фонемы губные фрикативные звонкие (в, в’) и глухие (ф, ф'). Произносятся, с одной стороны, ваш, выпил, травй, совы, голову, в’йдно и т. д., с другой стороны, фабрика, фыркат, фу, фонйр’, фунт, фомй, фил’йп, ф’одор и т. д. Однако противопоставленность фонем в и ф друг другу очень небольшая: редко эти звуки являются единственным различительным признаком слов и морфем (как, например, вон и фон, вас и фас, в'инт'йт' и. ф'инт'йт' в литературном языке). Это объясняется тем, что искони фонема ф не была свойственна славянским языкам, в том числе и русскому. Она появилась в части русских говоров в позднейшее время в составе слов, заимствованных из других языков, или в словах эмоционального значения (ср. фу из т’фу, которое в свою очередь восходит к особому диффузному звуку, воспроизводящему удаление из полости рта постороннего предмета). В древнейших заимствованиях иноязычное ф передавалось через п (ср. украинское Пилип, Ничипір, Опанас-—-в именах греческого происхождения Филипп, Никифор, Афанасий). Такая замена, между прочим, представлена в некоторых русских говорах Поволжья и Заволжья, граничащих с другими языками (например, марийским, удмуртским), а также в русской речи представителей этих языков: С’ерап'йма, Пил'йп, панйр'. Позднее звук ф иноязычных слов в части русских говоров сохранялся, а в другой части заменялся звуками хв, хф, х.

Различная передача иноязычного ф в русских говорах, видимо, связана с разным качеством соответствующей звонкой согласной фонемы в: в одних говорах звук в был губно-зубного образования (в), в других — губно-губного (w). Когда после падения глухих звонкие согласные, оказавшись перед глухими, а также на конце слова, оглушались, то в говорах, имевших губно-зубное в в результате оглушения в появлялся звук ф, как позиционный вариант фонемы в, обусловленный положением перед глухой согласной или на конце слова: корова—корбфка-—корбф, трава — трйфка — траф (ср. др.-р. корова — коровъка — коровъ). В говорах же, имевших губно- губное w, в положении перед согласной и на конце слова звучало w или у: корота—коротка-—корот.

Первые говоры легко могли усвоить фонему ф заимствованных

слов в независимом положении, т. е. перед гласными и сонорными, так как они имели губно-зубное в, а после падения глухих, кроме того, развили — правда, только в определенных позиционных условиях— и соответствующий, также губно-зубной, глухой звук (ф). В таких говорах укрепилось произношение фйртук, фонар’, фунт, францус, торф и т. д.

Говоры же, не знавшие губно-зубной в, а имевшие в соответствии с ней w губно-губного образования или у (у неслоговое), не могли освоить звука ф, так как губно-зубная артикуляция им вообще была чужда. Передача же этого чуждого говору звука через оглушенное губно-губное w (ф) или безголосое у (у) была невозможна ввиду очень малой акустической выразительности (слабой слышимости) этих звуков без голоса. Учитывая двухфокусность артикуляций w, у (губная артик}'ляция -f- заднеязычная), замену иноязычного ф через х, хф, хв можно понять как результат усиления заднеязычной артикуляции, увеличивающей акустическую выразительнось звука.

Итак, одни говоры различают две пары губных фрикативных фонем— в, в’ и ф, ф’, другие — только одну из них, а именно звонкую, так как вместо второй (ф,ф’) имеют х, хв или хф. Последние, таким образом, имеют на две фонемы меньше, чем в остальном сходные с ними говоры, различающие звонкие и глухне губные фрикативные согласные.

І П9. Выше было указано, что фонема ф, имеющаяся в части русских говоров, употребляется в них лишь в словах иноязычного происхождения. Однако некоторые из таких говоров (например, с-в-р говоры на северо-западе Европейской части СССР) развивают, кроме того, звук ф на месте старого сочетания хв, что довольно заметно расширяет сферу употребления фонемы ф. Таким говорам свойственно произношение: фйстапС, фатйт', фал'йпі, фос, фд]а, фброс вместо хвйстапС, хватйт’, хвал’йт', хвост, xeoja, хворост. Предполагают, что к таким словам с исконным хв относится также слово ф’йл’ин, видимо, заимствованное в литературном языке из говоров, в которых сочетание хв изменилось в ф.

В некоторых говорах появление ф вместо исконного хв объясняется их приспособлением к системе литературного языка: таким говорам искони было свойственно хв как на месте исконного сочетания хв, так и на месте фонемы ф других говоров. Усваивая под влиянием литературного языка звук ф, представители этих говоров нередко употребляют его не только на месте фонемы ф, но также и на месте сочетания хв, так как в их родных говорах они не различаются.

Вне зависимости от замены хв на ф и значительно шире известна в русских говорах замена сочетания кв звуком ф в нескольких новых заимствованных словах: ф’ит&нцъуа вместо „квитанция1* и, в особенности, фа'т’ёра вместо „квартира1*.

Следует отметить также возможность развития ф на месте х (ср. футор вм. хутор).

§ 120. Вопрос о долгих согласных в русском языке. Русскому языку вообще несвойственна категория „долгих1* согласных фонем, противопоставленных „кратким1*, так как первые почти исключительно употребляются на стыке морфем и поэтому представляют собой сочетания фонем. Например, долгое ш в слове шыт' является при сочетании фонемы с приставки с фонемой ш корня. Приставка с, сочетаясь с глаголом шыт', привносит известное добавочное значение и делает его глаголом совершенного вида совершенно так же, как в тех случаях, когда она сочетается с л’ит', п'ит', в'ит' и другими. Отношения между шыт’ и шыт' таковы же, как отношения между л'ит! и сл'ит', б'ит’ и зб’ит’, в'ит’ и св’ит’. Они могут быть выражены пропорцией: шыт': шыт’=л’ит’: сл’ит=б’ит': зб’ит’ и т. д. Точно так же звук т с долгим затвором в слове аташ'йт' представляет собой сочетание двух фонем т, одна из которых заканчивает собою приставку, а другой начинается непроизводный глагол (ср. заташ'йт’, и таш’йт').\\ здесь также: таш’йт':аташ’йт’—в’ес’т’й:атв’ес’т'й= н’ес’т’й: атн’ес’т'й.

Встречаясь только на стыке морфем, такие звуки, как ш, т, могут быть определены как долгие только с точки зрения физиолого-акустической, т. е. при изучении звуков речи вне их отношения к значению, к смысловой стороне языка.

С точки же зрения учения о системе фонем, т. е. при изучении звуков речи как различителей значения, долгие согласные русского языка следует квалифицировать как двойные согласные, т. е. как сочетания фонем.

Долгие согласные не на стыке морфем в русском языке встречаются, главным образом, в словах иноязычного западноевропейского происхождения, следовательно, в значительной мере в литературном языке.

Ср. такие слова, как вйнъ, ббнъ, кйсъ, мйсъ, трйсъ, гйт, §мъ (Эмма), ёлъ (Элла), элйдъ (Эллада). В словах исконно русских долгие согласные не на стыке фонем встречаются в совершенно единичных случаях (например, суда, сдра). Но и эти случаи в прошлом или представляли стык морфем или имели между согласными исчезнувший гласный (напр., ъ или ь).

долгой согласной (праф’ёсър, атйкъ, апаз’йцыіъ, праф’ёсиіъ и т. д.)> сохраняя лишь в орфографии (и то не во всех словах) двойное написание. В литературном языке лишь лица, обладающие особым „книжным" произношением, основанным на письме, произносят в подобных словах долгий согласный звук (проф’эсър, атйка и т. д.).

§ 121. Долгие шипящие. В одном случае для русского литературного языка и сходных с ним в этом отношении говоров вопрос о долготе согласных решается иначе. Речь идет о долгих шипящих, которые в отличие от других согласных часто встречаются и не на стыке морфем, а в пределах одной морфемы, причем в этом случае они отличаются своим качеством от долгих шипящих на стыке морфем. Поэтому долгота их является признаком отдельной фонемы: ср. долгие шипящие в корневой морфеме: ш’ука, пайі’йда, иш’у, л'ьш’й, т’бш’а, ]ёж’у, жуж'йт, вбж’и, дрбж’и, в’иж’йт', др’ьб’ьж’йт’, дбж’ик. В таких говорах на стыке морфем употребляются долгие шипящие твердые. Последние, встречаясь на стыке морфем членимы и потому представляют собой двойные согласные, т. е. сочетания фонем (например: шыт', ижйр’ит’; ср.: шыт’, жйр’ит’), в то время как долгие мягкие согласные, встречающиеся в пределах корневой морфемы, нечленимы и представляют собой особые отдельные фонемы. Однако и в этом случае долгие шипящие фонемы не противопоставлены кратким, потому что первые мягки, а вторые „краткие" тверды (ср. например: ш’ит и шыт), и, таким образом, они отличаются друг от друга в двух отношениях — мягкостью или твердостью и долготой или отсутствием ее.

Итак, в литературном языке и сходных с ним в этом отношении говорах имеются особые долгие мягкие шипящие фонемы {ш’ука, )еж'у). Они выделяются как отдельные фонемы, потому что шипящие как сочетания фонем всегда тверды (ср. иШйпк’и, женб), т. е. из шапки, с женой).

Однако в соответствии с долгими мягкими шипящими (Іи', ж’) литературного языка и части русских говоров в других русских говорах мы находим иные, весьма разнообразные звуки, являющиеся в результате разных процессов или разных стадий одного и того же процесса, которому подверглись единые исходные звукосочетания.

Такими исходными звукосочетаниями являются ш’ч’ (ш’т’ш') и ж’д’ж’ (мягкие сочетания с аффрикатой во второй части), которые и сейчас употребляются в ряде говоров. В результате ослабления, а затем и утраты взрыва по говорам появляется ~ш\ ж’; долгая фрикативная шипящая имеет тенденцию к отвердению и по говорам отвердевает (звучит їй, ж). Таково главное направление изменения и его основные стадии, широко представленные по русским говорам. Но есть и побочные направления, менее распространенные по говорам: 1) в аффрикате исходных сочетаний — ш’ч’ (ш’т’ш’), ж’д’ж’—• ослабляется конечный фрикативный элемент, который в отдельных говорах может и вовсе утратиться; в результате возникают сочетания ш’т’, ж’д’. Такие сочетания свойственны, например, некоторым

говорам Вологодской области; 2) исходные сочетания ш’ч’, ж’д’ж’ отвердевают, появляются шч, ждж. Отвердение долгих шипящих при сохранении взрывного элемента свойственно, например, белорусскому языку и некоторым русским говорам, граничащим с белорусскими. Оно известно также в отдельных других русских говорах (например, олонецких, вологодских).

Указанные выше различия в произношении долгих шипящих как результаты описанных фонетических процессов могут быть представлены в следующих схемах: [58]

путчаj, л'ешча; 2в. шт’ука ишт’у, пуішп’аі, л'ешт’а;

„обгонять* в своем изменении глухие: нередко в том или ином говоре глухая звучит, как ш’ч’, а звонкая уже как ж’ (иі’ч’ука, но jeok’y); или глухая звучит, как ш', а звонкая — с отвердением как ж (ш’ука, но j65ky)\ такое произношение, между прочим, широко проникло в современный литературный язык, хотя и не может считаться орфоэпическим.

Различная реализация по говорам долгих шипящих находится в разных отношениях к двойным шипящим, т. е. к сочетаниям фонем на стыке морфем. В одних говорах те и другие не совпадают в своем качестве; в них,следовательно, безусловно, имеются особые долгие шипящие фонемы. В других говорах они совпадают; поэтому в них — категория долгих шипящих фонем может не быть достаточно резко выражена.

Итак, если на стыке морфем (как в литературном языке) долгие шипящие звучат твердо (іиыл, ижйр’ил), а не на стыке мягко (ш’ука, вдж’и), то в говоре имеются особые долгие мягкие шипя-

щие фонемы. Если в говоре произносится ж’д’он? или ждж ('}еж'д'ж'у, вож’д’ж’и, дрож'д'ж’и или ]ёжджу, вбжджы, дрбжджы), то жд’ж’ и ждж надо также признать особой отдельной фонемой: ее нельзя принять за сочетание фонем, так как вторая ее часть (д’ж’, дж) отсутствует в русском языке как отдельная фонема. Напротив, если в говоре не на стыке морфем произносятся долгие твердые шипящие (ійука, jdJky), не отличающиеся от соответствующего сочетания фонем на стыке морфем (шыл, ижйр’ил), то имеется много оснований для вывода о том, что в таком говоре отсутствуют долгие шипящие как отдельные фонемы. То же можно сказать о говоре, в котором не на стыке морфем произносится ш’ч' (ш'ч’ука) и в котором имеется мягкая фонема ч’, причем на стыке морфем при сочетаниях фонем c-j-ч’ или зЦ-ч’ также звучит ш’ч’ (ш’ч’йс’- т’ит', иш’-ч’йс’т’и): в таком говоре всякое ш’ч’ можно квалифицировать как сочетание фонем. Сказанное полностью может быть отнесено к говору с шч не на стыке морфем и с фонемой ч твердой (чисто, молчи): в таком говоре шч не на стыке морфем и сочетания фонем с-\-ч или з-\-ч на стыке морфем также произносятся одинаково: шчука, ишчй; шчйшчу, иш-чЩн’ика и, следовательно, отсутствует долгая шипящая как отдельная фонема.

Итак, состав согласных фонем русских говоров может быть неодинаков в зависимости от того, имеет ли тот или иной говор долгие шипящие согласные фонемы (две или одну) или они отсутствуют.

Следует иметь в виду, что вопрос о наличии или отсутствии долгих шипящих как особых фонем очень затруднен тем, что в пределах одного и того же говора их произношение часто очень неустойчиво: например, может быть очень различной степень мягкости: их произносят мягко и полумягко или полумягко и твердо, а также без взрывного элемента (например: іи’) и с взрывным элементом (например: ш’ч'). Поэтому практически удобнее всего рас-

0 Очерки русской диалектологии 129

сматривать долгие шипящие согласные не на стыке морфем как особую категорию фонем по отношению ко всем говорам.

§ 122. В произношении долгих шипящих, как и многих других фонетических черт, обращает на себя внимание судьба отдельных слов. Например, слово «щи», как и любое другое слово с долгой шипящей глухой, может произноситься как ш’ч’и, ш’и, Шы, шт’и, шчы, с’ц’и и т. д. Однако во многих говорах это слово произносится с сочетанием шт' (шт’и, шт’ёц), хотя во всех других случаях произносится что-нибудь другое (ш, ш’ч' и т. д.). Следует отметить также слово «еще»: здесь также долгая глухая шипящая может произноситься самым разнообразным образом; но в некоторых говорах наблюдается своеобразное исключение: произношение в этом слове шт: jeuimd (видимо, под влиянием што). Весьма своеобразно и слово «что»: наряду с обычным што эго слово произносится как ш’то, ш’ч’о, шчо, Іи о, шо, чо, цо и т. д. (см. карту П. Я- Черных на стр. 302). Различные произношения этого слова имеют разные фонетические и морфологические объяснения.

В слове визжать вместо долгой шипящей звонкой в отдельных говорах произносится глухая: виж’йт', виж&т’ и рядом по говорам: в’иш’йт’, в’ишйт.

§ 123. Как видно из предыдущего, в русском письме отсутствуют единые знаки для долгих шипящих фонем. Долгая шипящая глухая обозначается буквой щ (щука), а также произносится на месте сочетаний сч, зч не на стыке ясно членимых приставок и корней (счастье, разносчик, извозчик). Долгая шипящая ззонкая обозначается сочетанием жж (вожжи, дрожжи), сочетанием зж не на стыке приставки и корня (езжу, визжать), а в слове «дождь» и производных от него—сочетанием жд (дождик, дождей и т. д.). Последний корень в литературном произношении звучит с ж’ (дджик), по говорам с зТс (ср. ю-в-р: дажок, дъжачдк), ж’д’ж’ (дож’д’ж’й) и т. д. Правописание этого корня с жд объясняется как написание книжного, церковнославянского происхождения. Лица с книжным произношением под влиянием правописания обычно произносят дджд’ик, дажд’й и т. д.

§ 124. Различия в составе согласных фонем по говорам. Из предыдущего явствует, что различия в составе согласных фонем по говорам могут иметь место в следующих пределах: одни говоры различают ц и ч, другие не различают, имеют вместо них одну фонему, т. е. характеризуются цоканьем или чоканьем (отметим неразличение ц и ч буквой а); одни говоры имеют фонемы ф и ф’, в других они отсутствуют: вместо них употребляют XW, хср, X (отметим отсутствие фиф’ буквой 6); одни говоры имеют особые долгие шипящие фонемы, другие их не имеют (отметим отсутствие долгих шипящих фонем буквой с).

Говоры, различающие ц и ч, имеющие фонемы ф и ф’ и долгие шипящие, обладают 34 согласными фонемами — максимальным количеством согласных фонем, известным в русских говорах. Таков состав согласных фонем литературного языка и ряда говоров. Говоры цокающие (а), имеющие ф и ф’ и долгие шипящие, имеют в своем составе 33 согласных фонемы: 34 — а = 33. Таковы многие с-в-р говоры. Говоры, различающие ц и ч и имеющие долгие шипящие фонемы, но не знающие фонем ф и ф’ (6), имеют в своем составе 32 согласных фонемы: 34 — 6 = 32. Такова часть ю-в-р говоров. Столько же фонем имеют говоры, различающие и, и ч, имеющие фонемы ф и ф’, но не знающие долгих шипящих как особых фонем (с): 34- с— 32. Говоры, цокающие (о) и не знающие долгих шипящих 130

как особых фонем (с), но знающие фонемы ф и ф’, имеют в своем составе 31 фонему: 34 — а — с =31. Таковы многие с-в-р говоры. 30 согласных фонем имеют говоры, различающие ц и ч, но не имеющие в своем составе ф и ф’ и долгих шипящих как особых фонем: 34 — b—с = 30. Таковы многие ю-в-р говоры. Наконец, говоры цокающие (а), не знающие фонем ф и ф’ (Ь) и долгих шипящих как особых фонем (с), имеют 29 согласных фонем: 34 — а—Ь — с = 29. Таковы, например, некоторые говоры на север и северо-запад от г. Рязани.

Таким образом количество согласных фонем по русским говорам колеблется от 34 до 29.