1. К истории вопроса

В прошлом XIX столетии лингвисты были твердо убеждены в том, что аканье — явление позднее, появившееся в XIV в. или самое раннее в конце XIII в. Основанием для этого убеждения служило то, что первые известные тогда случаи аканья в письменных памятниках появляются только в XIV в.

Первым ученым, предложившим научные гипотезы происхождения аканья, был А. А. Шахматов. Дальнейшая разработка этой проблемы вплоть до настоящего времени связана с выдвинутыми им идеями. Многочисленные гипотезы о происхождении аканья можно разделить на две основные группы: 1) аканье — местное диалектное явление, развившееся из оканья в результате изменения характера ударения и редукции безударных гласных неверхнего подъема, имевших место в древнерусском языке; 2) аканье так же древне, как и оканье, или даже древнее оканья; аканье и оканье являются результатом неодинакового развития праславянских гласных, соответствующих древнейшим о и а; таким образом, генезис этих явлений невозможен без учета особенностей развития праславянской вокальной системы; проблема аканья и оканья имеет общеславянское, а не только восточнославянское значение.

Широко распространено мнение, что родоначальником первой группы гипотез является А. А. Шахматов, а второй вид гипотез впервые был выдвинут А. Вайяном и некоторыми другими зарубежными славистами. Однако это мнение не соответствует действительности.

Второй путь решения вопроса был также указан А. А. Шахматовым, причем ещё в конце прошлого столетия. Исследования древнейших славянских заимствований в греческий, западнофинские и другие языки показывают, что в праславянской языке индоевропейские о и а совпали в звуке нижнего образования а или о, а а был очень открытым гласным, «склонным к а». Этой точки зрения А. А. Шахматов придерживался и в позднейших своих работах. Изменение а в о, писал он в 1915 г., «происходило на почве отдельных славянских языков. Славяне, а в частности и русские, даже в позднейшие исторические эпохи передавали иноземное а через о; это зависело от того, что а было в славянском языке неизвестно: в эпоху распадения славянства а являлось только в конце слова (из а), между тем как в других положениях оно было долгим или полудолгим».3

Общерусский праязык унаследовал от праславянского языка гласные оа, еа.. Когда в нем архаичное музыкально-экспираторное ударение сменилось экспираторном, произошло ослабление «экспираторного веса» гласных неударяемых слогов, за исключением гласных первого предударного слога, которые, наоборот, получили некоторое усиление. Однако результаты усиления оа, еа первого предударного слога в различных говорах общерусского праязыка оказались неодинаковыми. В «среднерусских» (или «восточнорусских») говорах усилилась та часть звуков оа,,еа «которая была ближе всего к ударению», т. е. оа, еа изменились в а (после твердых и мягких согласных). Так возникло аканье и яканье. В остальных диалектах имело место явление обратного порядка: оа, еа получили усиление «в своей первой части», по большей части утратили свой открытый характер и изменились в звуки закрытые. Так произошло оканье.4 Таким образом, аканье так же древне, как и оканье. Следы древних оа и еа А. А. Шахматов усматривал в наличии в некоторых современных олонецких говорах открытых о и е, «склонных к а», а также в формах типа плотишь 'платишь', посодит 'посадит'.

Позже А. А. Шахматов решительно отходит от своей первоначальной концепции и предлагает гипотезу, долгое время господствовавшую в русистике.

В книге «Очерк древнейшего периода истории русского языка» А. А. Шахматов формулирует свои положения, кладя в их основу определяющую роль редукции неударяемых гласных, имевшую место в эпоху существования «восточнорусского наречия». По его мнению, после смены музыкального ударения экспираторным редукция поразила или неударяемые широкие гласные (в отличие от праславянского языка, в котором, наоборот, редуцировались узкие й и i), или неударяемые краткие гласные. А. А. Шахматов предпочитает предположить, что редуцировались краткие гласные. Такое предположение обязательно влечет за собой другое предположение, согласно которому еще до редукции неударяемых гласный исконный долгий а по неизвестно каким причинам сократился и перешел в разряд кратких гласных.

В результате все широкие гласные стали краткими, а все узкие — долгими. Под ударением узкие i, у, и, ё и о под восходящим ударением (звучало как йо) удлинились, а широкие (они же краткие) а, а, о, е и о из ъ (!) удлинения не испытали. В неударяемом положении широкие (краткие) гласные (в том числе и сократившееся а) редуцировались: на месте о и а появился а, а на месте 'а, о, о, е, а — е. Редуцированные а, е и теперь сохраняются в акающих южновеликорусских и белорусских говорах, также в русском литературном произношении, в непредударных слогах, представляя собой глубокую старину.

Свою гипотезу А. А. Шахматов пытается обосновать данными современных говоров. Хотя теперь е перед мягким согласным является узким гласным, но в древности он был широким. Доказательство? Такой широкий е О. Брок наблюдал в тотемских говорах. Краткие y и i также были широкими гласными, поскольку все краткие стали широкими. Таким образом, оказалось рrаstуi, tr'еtii (южновеликорусское тритей, не трятеи). Гласный -ё в «восточнорусском наречии» произносился под ударением как ie, т. е. был узким (долгим), а в неударяемом положении совпал с е, т.

Поскольку А. А. Шахматов исходным пунктом возникновения аканья считает редукцию неударяемых широких (кратких) гласных, возникших в результате распространения экспираторного ударения, его гипотезу можно назвать «редукционной», а ее последователей — «редукционистами». Одни из «редукционистов» в общем принимали и предположение о древнем происхождении аканья, другие подвергли резкой критике эту сторону учения А. А. Шахматова и отвергают ее. К первым принадлежат такие лингвисты, как О. Брок, Н. II. Дурново, Е. Ф. Будде, С. П. Обнорский и другие. Можно сказать, что в настоящее время мало кто из «редукционистов» поддерживает мнение о древности аканья. Из фонетистов старой школы считает верными доводы А. А. Шахматова М. А. Соколова. В. Г. Руделев сделал попытку подкрепить гипотезу А. А. Шахматова с фонологических позиций, опираясь на труды по общей фонологии Н. С. Трубецкого и Р. О. Якобсона.8 Но такие высказывания теперь уже редки. Обычно «редукционисты» считают аканье поздним явлением, возникшим примерно в конце XII—XIII в.

Одним из первых ученых, внесших существенный корректив в редукционную гипотезу, был Н.С. Трубецкой. Н. С. Трубецкой считает предположение А. А. Шахматова и Н. Н. Дурново о том, что праславянский долгий а сократился раньше, чем долгие у, и, i, в высшей степени невероятным и бездоказательным. Поскольку это предположение произвольно и выдвинуто специально для объяснения аканья, оно должно быть отвергнуто. А без него рушится вся схема А. А. Шахматова. Аканье, по мнению Н. С. Трубецкого, возникло не раньше конца XIII в. как прямое следствие утраты гласными квантитативных различий и развития экспираторного ударения. Нечто похожее на аканье часто наблюдается в языках с сильным экспираторным ударением и без свободных квантитативных различий, например в новогреческом, болгарском, вульгарной латыни, древнеармянском.

То, что называют аканьем, состоит из ряда последовательных отдельных фонетических изменений: 1) монофтонгизации неударяемых iе, ио в е, о (совпадение ё с е и южнобелорусского ио с о и неударяемых слогах); 2) делабиализации неударяемого о и его совпадения с неударяемым а в звуке о (средне-заднешироком нелабиализованном); 3) изменения неударяемого ъ в е после мягких согласных; 4) сужения неударяемых гласных е, а, о в е (е), я(а), о; 5) расширения неударяемых е, а (или е, у) в а по говорам в разных положениях. Указанные явления охватывают всю южновеликорусскую область, область белорусского языка, а также некоторые северноукраинские говоры. Границы распространения всех пяти изменений совпадают на юге, тогда как на севере они различны: 1-е, 2-е и 4-е явления встречаются и в современных северновеликорусских говорах, а так называемые средневеликорусские говоры имеют все пять особенностей, совмещая их со взрывным северновеликорусским g. В деталях в различных южновеликорусских и белорусских говорах указанный комплекс явлений сильно варьируется, так что «аканье» ни по существу, ни географически не представляет единого целого.

Редукционную гипотезу происхождения аканья по существу поддержал Р. 0. Якобсон. Он отказывается от предположения квантитативных различий гласных и делает упор на смену типов ударений и на последовавшие за ней изменения. После смены ударения противопоставление «музыкальное ударение — неударяемость» замещается противопоставлением «ударение динамическое — неударяемость». По его мнению, возникшее динамическое ударение привело к сокращению «сильных» гласных а, о, е, w, ё в неударяемых слогах. После палатальных согласных эти гласные изменяются и приближаются к i, а, после твердых через ступень редукции изменяются в а. Так возникают иканье и аканье (яканье).

Редукционная гипотеза получила свою дальнейшую разработку в трудах Р.И.Аванесова и его учеников. Р. И. Аванесов учитывает факторы внутрилингвистического развития (как он их себе представляет) и экстралингвистические обстоятельства. Как и А. А. Шахматов, исходным пунктом возникновения аканья он считает редукцию неударяемых гласных. «Все признают, — писал он, — что образование аканья так или иначе связано с новым перераспределением экспираторной силы между разными слогами — с редукцией гласных в одних безударных слогах и, напротив, их усилением — в других».

В то же время предположение А. А. Шахматова о древнем происхождении аканья решительно отвергается. Во-первых, редукция гласных неударяемых слогов произошла после исчезновения слабых ъ и ь. Если бы эта редукция была древней, то судьба исконных и новых редуцированных совпала бы, чего нет на самом деле. «Об этом же свидетельствует то, что ни в одном акающем говоре не имеется никаких указаний на различия в вокализме исконного первого предударного слога и первого предударного слога, ставшего таковым после падения редуцированных». Например, при диссимилятивном аканье сила, стина, рибая, сялу, стяну, рябую и рядом цвитка, питка, лисная, цвятку, пятку (др.-русск. цвЪтъка, пятъка, лЪсьная). То же нужно сказать о судьбе гласных о и е на месте сильных ъ и ь, оказавшихся в первом предударном слоге: тынка, тямно (тънъка, тъмъно), как и выда, сяло.

Во-вторых, аканье возникло после изменения древних о (под восходящей интонацией) и о (под нисходящей интонацией) в о и о, так как в архаическом яканье гласные первого предударного слога по-разному реагируют на о (из о) и о (из о и ъ) (что было открыто еще Л. Л. Васильевым).

В-третьих, аканье возникло до изменения в известном положении 'е в 'о: в диссимилятивном яканье предударные гласные одинаково реагируют на ударяемые 'е и 'о из 'е. Изменение 'е в 'о в южновеликорусском наречии — сравнительно позднее явление.

В-четвертых, на позднее происхождение аканья указывают данные лингвистической географии. Аканье могло возникнуть лишь после того, как бассейн Москвы и верхней Клязьмы вошел в состав Ростово-Суздальской земли, что произошло в 1-й половине XII в. Говор населения указанного района долгое время был окающим. Население же это, по данным археологии, было потомками вятичей.

Как считает Р. И. Аванесов, аканье возникло в конце XII— первой половине ХШ в. на территории Рязанского, Новгород-Северского и Черниговского княжеств, откуда оно позже распространяется на запад, северо-запад и север.

Редукционная гипотеза, как она была сформулирована Р. И. Аванесовым, стала господствующей в советских вузах и нашла свое отражение в ряде учебников и учебных пособий по диалектологии и исторической грамматике русского и белорусского языков.

Если среди сторонников редукционной гипотезы и диссимилятивного аканья как первичной ступени аканья имелись и имеются крупные слависты и русисты, то и гипотеза об аканье как наследии древнего общеславянского вокализма поддерживается также известными специалистами в области славистики. Переходной ступенью между двумя конкурирующими гипотезами является мнение Н. Ван-Вейка об интересующем нас явлении.

Н. Ван-Вейк считает объяснение «механизма» возникновения аканья, выдвинутое А. А. Шахматовым, совершенно неудовлетворительным. Очень слабой стороной гипотезы А. А. Шахматова является количественная характеристика гласных. Остается необъясненным, почему в эпоху предполагаемой редукции неударяемых гласных ударяемые гласные и, ы, у, е, w оставались долгими, а долгое а — сократилось. Предположение об особом расширении кратких гласных и их редукции имеет характер фокуса-покуса и совершенно фантастично. Вовсе не разъяснено создавшееся в гипотезе противоречие между предположенным квантитетом и общеславянским законом сокращения гласных в известных положениях. Теория А. А. Шахматова должна быть отвергнута.

Н. Ван-Вейк полагает, что аканье произошло поздно, но раньше XIII—XIV вв. Какой-либо аргументации в поддержку этого предположения он не выдвигает. Единственное, на что он ссылается, это отсутствие, по его мнению, каких-либо следов аканья в письменности XIII в. Этот довод, как известно, приводился еще лингвистами XIX в., и, конечно, не в нем заключается интерес работы Н. Ван-Вейка. Н. Ван-Вейк, исходя из материалов о типах аканья-яканья и их географическом распространении, приведенных в известной монографии Н. Н. Дурново, критикует концепцию происхождения всех типов аканья-яканья из диссимилятивного аканья-яканья «архаичного» вида и предлагает свое оригинальное объяснение истории этих типов.

Схема Н. Ван-Вейка эскизна, и многие вопросы происхождения и развития аканья в ней остаются неосвещенными или недоказанными. Прежде всего остался открытым вопрос о самом образовании аканья, в ней не показано, каковы были причины и каков был механизм сложения предполагаемого первоначального сильного аканья-яканья. И все же нужно считать идею Н. Ван-Вейка о разновременном и различном происхождении отдельных элементов акающего предударного вокализма в разное время и на разных территориях интересной и плодотворной. Во всяком случае после работы Н. Ван-Вейка гипноз непогрешимости редукционной гипотезы и мнения об архаичности диссимилятивного аканья прекратил свое действие. К сожалению, сторонники редукционной гипотезы не заметили концепцию Н. Ван-Вейка и не попытались подвергнуть ее критическому анализу.

Родоначальником второй группы гипотез, связывающих происхождение аканья и противопоставленного ему оканья с изменениями в системе гласных позднего праславянского языка, как было сказано выше, также был А. А. Шахматов, который в дальнейшем отказался от своей первоначальной точки зрения и выдвинул редукционную гипотезу. Мысли о древнем возникновении аканья (по-видимому, независимо от Л. А. Шахматова) возникли и у других славистов. А А. Мейе в свое время писал: «Переход безударного о в а в части русских диалектов несомненно отдалейно связан с древним неразличием тембров о и а».27 Л. В. Щерба) высказывал предположение (к сожалению, нигде им по опубликованное), согласно которому аканье и оканье есть результат изменения праславянского оа или ао в безударном положении в одних диалектах в а, а в других — в о. Мысль о том, что аканье и оканье одинаково древни и возникли задолго до развития редукции неударяемых гласных, высказывалась в свое время и автором настоящих строк. Предположение о сильном аканье-яканье как об исходном архаическом типе и о диссимилятивном аканье-яканье как о более позднем типе выдвигала О. Б. Курило.

Достаточно определенно высказался в пользу древнего происхождения аканья А. Вайян. Гипотеза А. Вайяна сводится к следующему: 1) нет никакой генетической связи между аканьем и редукцией неударяемых гласных; 2) сильное аканье (яканье) является прототипом всех других разновидностей аканья (яканья); 3) первоначальным центром аканья была Белоруссия, скорее всего, ее северо-западные области, а также, возможно, район Пскова; 4) аканье и оканье возникли примерно в VIII в. А. Вайян выводит современные аканье и оканье из праславянского, существование которого доказывается наличием этого гласного в заимствованных словах раннего периода. Гласный а под ударением получил большую степень лабиализации и изменился в о во всех славянских языках, а в неударном положении судьба его оказалась двойственной: в одних диалектах он также лабиализовался и изменился в о (образовалось оканье), в других (в Белоруссии) — лабиализация исчезла и а преобразовался в а (возникло аканье). Также объясняется и яканье, связанное с судьбой праславянского ё. Этот ё был очень открытым гласным, почти 'а. Моделью этому гласному, по А. Вайяну, может послужить современное литовское произношение.31 Произношение ё как 'а, конечно, предшествовало изменению е в 'о в известных позициях. Под ударением древнее 'а сузилось и изменилось в е, а в безударном положении судьба 'а, так же как и a, оказалась двоякой: 'а также сузился и изменился в е и 'а сохранился (сильное яканье). После изменения характера ударения, развития редукции безударных гласных, преобразования б и о в б и о и других перемен, протекавших в восточнославянской области неравномерно, первоначальный исходный тип — сильное аканье и яканье — претерпел существенные локальные изменения. Образовались современные разнообразные типы аканья и яканья.

В пользу древности аканья кроме сравнительно-исторических данных и показаний заимствованной лексики свидетельствуют и некоторые другие факты. Г. Ф. Шило указывает на отсутствие в белорусских и южновеликорусских говорах протетического в в словах с акающим началом (акно, ана, агонъ и т. п., а не вакно, вана, вагонъ). Следовательно, аканье возникло раньше протетического в.32 По-новому и вполне естественно объясняются «гипернормальное» оканье в таких словах, как русск. боран, лошадь, товар, хозяин, колпак, укр. комыш, козак, локша и т. п., и ряд других явлений. Особенно много внимания обоснованию древности аканья уделил В.И. Георгиев, посвятивший этой проблеме ряд своих работ.33 По В. И. Георгиеву, вопрос о происхождении аканья должен решаться не столько на базе русской диалектологии и истории русского языка, сколько на основе определения фонематической структуры праславянского языка и дальнейшего ее развития. Как звучало в праславянском языке слово, обозначающее воду, *vоdа или *vada, это можно решить только на основе сравнительно-исторического изучения всех славянских языков. Сторонники гипотезы позднего происхождения аканья неправомерно игнорируют праславянскую фонологическую систему. Реконструкция этой системы дает основание предполагать, что в праславянском языке до конца его существования было соотношение не о : а, а а : а. И пользу такого предположения В. И. Георгиев приводит следующие факты: 4) в древних заимствованиях из греческого, латинского, дакийского, германских и других языков гласный о (открытый или закрытый) в славянских языках никогда не передается через о, а всегда передается через ъ (или ь) и у (или и). Такая передача была бы необъяснима, если бы в праславянском языке произносился о, а не а; 2) древнеславянские слова, заимствованные в греческий, латинский, финно-угорский и другие языки, передаются в заимствующих языках с а, а не с о, что также свидетельствует о наличии и праславянском языке гласного а.

Широко распространенное мнение, согласно которому праславянское о было открытым гласным, приближающимся к а (оа, ао), не доказано. Предположение, что а в латинских документах является субституцией широкого славянского о тоже не доказано, тогда как наличие праславянского и подтверждается не только латинским, но и финно-угорскими, германскими, румынским, албанским, греческим и другими языками; 3) южнославянские (также чешские и словацкие) сочетания trat, t1at естественно объясняются, если считать, что в праславянском языке были *tart, *talt; предполагаемый же переход *tort,*tolt >trat, tlat необъясним. То же нужно еказать и о сочетаниях rat, lat, восходящих к *rat, *lat, а не *rot, *lot; 4) обычно jе объясняется из праславянского *jо (полеjа>jе, то нее становится на свое место. Совершенно непонятно также предполагаемое изменение праславянского *jе в jо, тогда естествен переход ja >ja>je>о (ст.-сл. юльха — русск. ольха и т. п.).

Таким образом, в праславянском языке были фонемы а краткое: а долгому. В конце праславянского периода краткий а лабиализовался, изменившись в о, в связи с чем его коррелят а утратил ставший излишним свой дифференциальный признак (долготу) и сократился в а. Изменение а в о происходило в разных славянских областях неравномерно и не в одинаковое время. Судя по показаниям заимствованных слов, а>о под ударенном начались раньше, может быть, даже с IV в. н. э. Этот процесс захватил все древние славянские диалекты. Древнее а сохранилось в ст.-сл. ал(ъ)дии, ал(ъ)кати, ал(ъ)чънъ, алънии. Колебания в старославянском языке рабъ и робъ, рабий и робии и другие объясняются вовсе не тем, что формы с ро~ были заимствованы, а том, что на почве древнеболгарского языка имел место двоякий процесс изменения а под ударением: а>а и а>о. Ср. в современных болгарских диалектах лабода и лобода, лабод и лобад, ладия и лодка и др.

Что касается изменения неударяемого а в о, то этот процесс начался в VII—VIII вв. В болгарском языке он завершился к середине IX в., как и в большинстве славянских языков и диалектов. В далматинских диалектах сербохорватского языка колебания между древним а и новым о существовали вплоть до XIV в. В ряде славянских диалектов древний а сохранился вплоть до настоящего времени. Таким образом, аканье древнее оканья. Не аканье произошло из оканья, а, наоборот, оканье из аканья.

Аканье сохранилось не только в южновеликорусских говорах, русском литературном и белорусском языках, но и в родопском (смолянском) диалекте болгарского языка, в одном из сербохорватских диалектов,38 в преобразованном виде в словенском языке. В родопском аканье любой предударный о произносится как а, а в заударных слогах аканье непоследовательно. Оно обычно отсутствует во флексиях (в существительных мужского рода на о, в звательной форме мужского и женского рода, в причастиях прошедшего времени единственного числа среднего рода, в глагольной наставке -овам и др.). В 1964 г. М. С. Младенов открыл в с. Ракитове аканье, которое охватывает все заударные слоги, в том числе и флексии. О происхождении родопского аканья писалось много. Л. Милетич считал, что родопское аканье возникло только после падения редуцированных. Одним из результатов падения ъ было возникновение чередования о (под ударением) и а (в предударном слоге): дош—даждот (из дъждь). По аналогии с этим чередованием стало произноситься и вода—вадота и т. п., т. е. образовалось родопское аканье. За гипотезой Милетича последовали Стоиков, Мирчев, Бернштейн и другие болгаристы. С. Стоиков, указывая, что гипотеза Милетича не объясняет новые факты, которые стали известны только теперь, также считает, что родопское аканье относительно новое явление, возникшее после исчезновения редуцированных и носовых гласных в эпоху перехода староболгарского языка к новоболгарскому как результат полной перестройки старой вокальной системы. Как замечает М. С. Младенов, гипотеза С. И. Стойкова не объясняет оригинальное заударное ракитовское аканье, поэтому вопрос остается открытым. В. И. Георгиев рассматривает родопское аканье как локальную архаическую консервацию праславянского а в неударном положении.

В. И. Георгиев находит подтверждение существования аканья в некоторых древнерусских памятниках XI—XIII вв. В новгородской берестяной грамоте № 87 XI — XII вв. есть «W Дрочке W папа пъкланАние» — папа 'попа' явное 'отображение аканья, а в пъкланАние буква ъ передает а или э. В Смоленской грамоте 1229 г. ъ в безударном положении также, но мнению В. И. Георгиева, означает а (э) живого говора писца.43

Гипотеза В. И. Георгиева вызвала оживленную дискуссию на V Международном съезде славистов в сентябре 1963 г. Она была поддержана А. Врачу, В. К. Журавлевым и некоторыми другими языковедами. В. К. Журавлев высказал мысль, что в праславянском языке до монофтонгизации дифтонгов и возникновения нового и ( < аи) признак лабиальности гласных не мог быть существенным, следовательно, не могло быть и противопоставления о и а; гласные противопоставлялись по признаку долготы, значит было а и а, как и i:i, у: у, ё: ё. Только после того как монофтонгизируются дифтонги и появляется лабиализованный гласный и, лабиализованность начинает играть существенную роль, а долгота: краткость нейтрализуются. Краткий гласный а лабиализуется и изменяется в о (вероятно, первоначально только под циркумфлексовым ударением). Возникновение о (следовательно, и аканья и оканья в безударном положении) имело место в IX в., незадолго до Кирилла и Мефодия.44 Высказывались и возражения. И. Фодор считает, что нельзя забывать о трехстепенной структуре слова в акающих говорах: 1) ударное, 2) первое предударное и 3) другое безударное положения, в которых гласные реализуются по-разному: горэд~гэрада, час — чэса-вой и т. п. «Изменение а > о может быть доказано только в том случае, если взаимосвязанная современная структура аканья, яканья, еканья и ёканья удовлетворительно выясняется этим путем». В. Кипарский поставил вопрос, почему в словах типа кот, кота, коту и пр. имеется о, которое всегда было безударным (