Проблемы участия позднего энеолита в сложении культур эпохи бронзы
Завершение эпохи энеолита Среднего Поволжья связано с распространением иных по своему облику культур эпохи бронзы. Обширная территория средневолжского региона, нахождение в различных
ландшафтных зонах, практическое отсутствие естественных преград в пограничных районах во многом определили поликультурный характер смены энеолита на эпоху бронзы.
В лесной зоне Среднего Поволжья финал энеолита связывался с распространением балановской и срубной культур [Халиков, 1969;
Третьяков, 1990б; 1990в; Никитин, 1991]. Процессы взаимодействия балановского и волосовского населения и их участие в сложении чирковской культуры на территории Марийского Поволжья детально рассмотрены Б.С. Соловьевым. Нахождение в заполнениях одних жилищных котлованах совместно с балановской и чирковской керамикой сосудов восходящих своими истоками к местной поздней энеолитической посуде (Г-образные венчики, плоскодонность, слабая орнаментация), наличие материалов с переходными чертами [Соловьев, 2000] свидетельствуют в пользу
данной гипотезы.
Вопрос о взаимодействии волосовской и срубной культур на настоящем этапе исследования не может быть решен положительно, поскольку зарождение последней [Семенова, 2000. С. 160] началось намного позже финала волосовской культуры Среднего Поволжья.
Более сложен вопрос о дальнейших судьбах позднеэнеолитического населения в Сурско-Свияжском междуречье. Напомним, В.Ф. Каховсий считал, что схожие процессы баланово-волосовского взаимодействия происходили и на территории Посурья [Каховский, 1977. С. 29]. По мнению В.П. Третьякова в Сурско-Мокшанском междуречье финал волосовской культуры связан с появлением срубной и балановской культур [Третьяков, 1983. С. 119]. А.И. Королев высказал предположение, что носители имеркской культуры частично ассимилировали в Примокшанье и вытеснили часть волосовского населения в Верхнее Посурье. Он не исключал, что на Суре до появлении здесь культур эпохи бронзы продолжалась волосовского линия развития [Королев, 2000.
С. 342].В свете современного состоянии источников финал энеолита на территории Посурья выглядит следующим образом. Указанная территория входит в ареал распространения балановской культуры [Бадер, Халиков, 1987]. Судя по изысканиям Н.С. Березиной, в Среднем Посурье (Заячий
Городок) присутствует чирковская керамика [Березина, 20096. С. 226.]. На стоянке Линевое II расположенной на левом берегу Волги был обнаружен балановский сосуд, вложенный в волосовский горшок [Березина, 2009б. С. 242]. По мнению Б.С. Соловьева, один сосуд из коллекции Балановского могильника обладает признаками выжумского типа [Соловьев, 2007. С. 28]. Материалы стоянок Черненькое Озеро III, Молебное Озеро, Новая Деревня свидетельствуют в пользу того, что на территории в среднем течении Суры и в бассейне р. Цивиль волосовская культура продолжала свое развитие вплоть до позднего этапа. Исходя из вышесказанного, можно предположить, что в северных районах Сурско-Свияжского междуречья вполне могло
происходить взаимодействие волосовоской и балановской культур. Наличие синкретического комплекса с поздними волосовскими, катакомбно- полтавкинскими чертами на поселении Ховрино на р. Барыш дает основание допускать, что из южных районов бассейна р. Суры энеолитическое население было вытеснено степными племенами эпохи средней бронзы. В этом плане интерес вызывает определение ареала распространения материалов катакомбной культуры в Сурско-Мокшанском междуречье проведенный В.В. Ставицким, согласно которому они охватывают территорию Среднего Приокшанья и Верхнего Посурья [Ставицкий, 2005. С. 102].
В лесостепном Заволжье завершение эпохи энеолита связано с распространением здесь ямных племен. В задачи данного исследования не входит всестороннее рассмотрение проблемы образования ямной культурноисторической общности. Следует только отметить, что на территории Самарского Поволжья зафиксированы ямные погребения с керамикой несущей в себе репинские черты (Покровка I, Екатериновка, Лопатино II) относимые исследователями к раннему этапу данной культуры [Васильев, Кузнецов, Турецкий, 2000; Кузнецов, 2010; Моргунова, 2011].
При сравнении сумм калиброванных дат для позднеэнеолитических комплексов Самарского Поволжья и погребений с репинской керамикой было установлена их частичная синхронность, что наталкивает на мысль о возможных контактахмежду населением меднокаменного и бронзового веков на данной территории. Однако репинская керамика имеет весьма отдаленные аналогии с материалами чекалинско-большераковской и гундоровской
позднеэнеолитических групп. На Турганикской стоянке керамика раннего бронзового века залегала выше токской посуды. Нахождение репинских и чекалинско-большераковских материалов на стоянках Большая Раковка II и Лебяжинка IV не могут служить подтверждением их синхронности в виду перемешаности слоев данных памятников. Определенные черты сходства можно наблюдать только между репинской посудой и керамикой «с внутренним ребром» (форма, характер обработки поверхности, отдельные элементы и мотивы орнамента). Однако указанные параллели можно объяснить единой среднестоговской подосновой данных керамических типов. Таким образом, данных подтверждающих взаимодействие позднеэнеолитического населения Самарского Поволжья с ямными племенами не существует. Вполне возможно, что объяснение данному явлению кроется в различных хозяйственных укладах ямного и энеолитического населения.
Если в культурах эпохи бронзы степной и лесостепной полосы Среднего Поволжья влияния носителей чекалинско-большераковских и гундоровских материалов не улавливается, то параллели керамики «с внутренним ребром» можно увидеть в посуде вольско-лбищенского типа памятников. С керамикой поселения Лбище сходство наблюдается в раковинной примеси, штрихованной зачистке поверхности, горшковидной и баночной форме сосудов, наличии внутреннего ребра, системе орнаментации состоящей из часто поставленных оттисков, образующих различные мотивы в верхней части сосудов и более разреженной в нижней части тулово, оттисков мелкогребенчатого штампа и овальных ямок, мотивов из горизонтальных линий, наклонных рядов, заштрихованных треугольников и др.
[Васильев, 1999] Общими чертами с посудой Вольского городища (Попово блюдечко) помимо указанных выше признаков следует отнести использование гладкого штампа и мотивы, образованные им [Малов, 2009]. Посуду Екатериненского поселения на р. Суре и керамику «с внутренним ребром» объединяют примесь раковины, округлые днища, форма отдельных сосудов, внутреннее ребро, система орнаментации, короткие гребенчатые оттиски, форма ямок, мотивы в виде горизонтальных рядов прямо поставленного штампа, горизонтальные линии, горизонтальные зигзаги [Ставицкий, 2004]. Однако между вольско-лбищенской посудой и керамикой «с внутренним ребром» имеются различия. Внутреннее ребро изредка встречается на керамике вольско-лбищенского типа. В отличие от позднеэнеолитической посуды в материалах эпохи бронзы имеются скошенные, Т-образные, воротничковые венчики, а также венчики с внутренним желобком. Для вольско-лбищенской керамики более характерны плоские днища. На отдельных фрагментах вольско-лбищенской керамики имеются валики и защипы. Встречена на посуде эпохи бронзы веревочная орнаментация, мотивы в виде наклонных зигзагов, меандров и др. Различна датировка указанных типов керамики. Материалы вольско-лбищенского типа на основании многочисленных аналогий керамике и металлических орудий датируется эпохой средней бронзы. Судя по датам керамики «с внутренним ребром» и турганикского типа собственно лесостепная позднеэнеолитическая линия развития вряд ли доживает до времени классической «городцовской» ямной культуры. В пользу более позднего хронологического положения материалов вольско- лбищенского типа относительно позднеэнеолитических древностей Самарского Поволжья свидетельствуют результаты раскопок Гундоровского поселения. На данном памятнике зафиксированы следы котлована с вольско- лбищенской и полтавкинской керамикой, прорезающий слой позднего энеолита [Васильев, 2000а. С. 68-69]. Касаясь радиоуглеродных дат, следует все же констатировать, что они не представляют репрезентативную выборку, и как отмечалось выше, вполне возможно будут подкорректированы, определений по С14 для памятников вольско-лбищенского типа нам не известно. Определение места вольско-лбищенских материалов среди культур эпохи бронзы проводилось только на основании сопоставительного анализа, что создает некоторую размытость его хронологических рамок. Исследователями неоднократно указывалось на наличие пережиточных энеолитических черт в материалах вольско-лбищенского типа [Васильев, 1985б; Васильев, 2000а; Ставицкий, 2005]. Отмеченные сходные черты керамики «с внутренним ребром» и вольско-лбищенской посуды являются достаточно ранними признаками и среди культур эпохи бронзы практически не известны, по крайней мере, в полном объеме. В то же время ряд отличных от керамики «с внутренним ребром» вольско-лбищенских черт (валики, защипы, плоские днища) в степной и лесостепной зоне в позднем энеолите- среднем бронзовом веке можно найти только в культурах эпохи бронзы. Поэтому участие носителей керамики «с внутренним ребром» наряду с племенами эпохи бронзы в сложении материалов вольско-лбищенского типа нельзя исключать.Таким образом, на настоящий момент наиболее обосновано можно говорить об участии волосовского населения Марийского Поволжья и Посурья в сложении чирковской культуры, синкретического Ховринского комплекса. Также вполне возможно лесостепная позднеэнеолитическая линия Самарского Поволжья легла в основу памятников вольско- лбищенского типа в качестве одного из компонентов.