Проблемы культурной принадлежности позднеэнеолитических комплексов Самарского Поволжья

Позднеэнеолитическая керамика Самарского Поволжья, объединенная в данной работе к чекалинско-большераковскую группу, отнесена И.Б. Васильевым и Н.В. Овчинниковой к волосовской, гаринской, новоильинской культурам, а также токскому типу [Васильев, 2000в.

слабопрофилированная форма сосудов с округлыми днищами, орнаментация, состоящая из оттисков короткого, среднего и ячеистого гребенчатого штампов, ямок различной формы и пр. Однако большинство из указанных признаков имеют широкое распространение в энеолите рассматриваемого региона и сопредельных территорий. Поэтому, на наш взгляд, необходимо обратиться к более детальному сопоставлению данной группы керамики с отмеченными выше материалами. Как указывалось выше, частично данная работа была проведена для материалов стоянки Чекалино IV, в результате которой был сделан вывод об их близости керамике волосовской и гаринской культур, но в виду различий они не могут быть соотнесены ни с той, ни с другой. Более близкие аналогии обнаруживаются в материалах в поречье Самары в керамике токского типа и близких к ним материалам нижнекамских стоянок [Королев, 2009б.

Прежде чем приступить к сравнительному анализу, необходимо остановиться на вопросе о присутствии на позднеэнеолитичеких памятниках Самарского Поволжья керамики новоильинской культуры. И.Б. Васильев и Н.В. Овчинникова вслед за авторами раскопок стоянки Большая Раковка II часть материалов основного комплекса сопоставляли с керамикой данной культуры. В качестве иллюстрации И.Б. Васильевым и Н.В. Овчинниковой приводились прорисовки уплощенного днища, орнаментированного

двузубым штампом и фрагмент стенки со сложным орнаментом, состоящий из сочетания горизонтального зигзага и горизонтального ряда прямо поставленного гребенчатого штампа. Также к новоильинской культуре был отнесен развал профилированного сосуда с орнаментом в виде горизонтального зигзага и горизонтальных линий гребенчатого штампа со стоянки Лебяжинка IV [Васильев, 2000в. С. 277]. Данная керамика имеет в тесте примесь раковины. Первооткрыватель новоильинской культуры О.Н. Бадер отмечал в тесте посуды примесь шамота, отчасти песка и незначительной степени растительности, в отличие от борской, близкой ей по форме сосудов и орнаментации, но изготовленной с добавлением растительных остатков [Бадер, 1961а. С. 183-184, 189]. А.А. Выборнов фиксировал в тесте «флажковой» керамики низовьев р. Белой примесь шамота [Выборнов, 1984б. С. 52], Р.С. Габяшев для Икско-Бельского междуречья - мелкую органику, песок и шамот [Габяшев, 1994. С. 27]. Давая общую характеристику новоильинской культуры, А.Л. Наговицин указывал на присутствие в тесте примесь шамота, песка и реже органических остатков [Наговицин, 1987. С. 30]. Форма сосудов новоильинской культуры по О.Н.

Бадеру полуяйцевидная, цилиндрошейная, реже слабо закрытая и открытая. А.Л. Наговицин отмечает сосуды со слабо закрытым или прямым горлом и коническими, округлыми, редко уплощенными или плоскими днищами. Аналогичную картину фиксирует Р.С. Габяшев для Нижнего Прикамья. Новоильинская керамика орнаментирована оттисками короткого и среднего овального гребенчатого штампам, реже ямками, отпечатками гладкого штампа, ногтевидными насечками.

Поскольку наиболее репрезентативные коллекции рассматриваемой керамики имеют низкие коэффициенты сходства, то целесообразно проводить отдельное сопоставление материалов стоянок Чекалино IV и Большая Раковка II.

При сравнении с материалами токского культурного типа автор в основном опирался на коллекцию Ивановской стоянки [Моргунова, 1980. С. 113. 1989. С. 122-130] (Рис. 64). Общими формами венчиков Ивановской и Чекалинской IV стоянок являются прямые, Т-образные, слабоотогнутые наружу. На Большой Раковке II отсутствуют Т-образные венчики, однако есть, как и на Ивановской стоянке, загнутые внутрь и среднеотогнутые наружу. Индекс родственности по формам венчиков Ивановской стоянки и Чекалино IV составляет 0,60, Ивановской стоянки и Большой Раковки II - 0,80. Общими элементами орнамента для данных стоянок являются оттиски короткого, среднего, длинного, ячеистого штампа, веревочки, овальная и округлая ямка, однако для памятников бассейна р. Сок характерно большее разнообразие ямочной орнаментации, представленной подпрямоугольной, треугольной, спаренной, аморфной ямкой. Следует отметить присутствие гладкого штампа на Большой Раковке II. Индекс родственности, подсчитанный по элементам орнамента, составил для пары Ивановка - Чекалино IV 0,53, для пары Ивановка - Большая Раковка II 0,50. Орнаментальные мотивы, присутствующие в орнаментации рассматриваемых коллекций следующие: горизонтальные зизаги, линии, ряды наклонных оттисков, а также горизонтальные линии, зигзаги из ямок и др.

Ближайшие аналогии данной керамики прослеживаются в материалах расположенных к востоку от р. Сок в памятниках бассейна рек Ик, Белая, Дема, Ай.

Сходство наблюдается с керамикой стоянки Муллино на р. Ик, выделенной Г.Н. Матюшиным в группу с «жучковым и шнуровым орнаментом» из энеолитического слоя памятника. Судя по публикации, данная керамика имеет прикрытые, прямые и слегка отогнутые венчики, округлые днища, орнамент, нанесенный ячеистым штампом или веревочкой, мотивы в виде горизонтальных рядов прямо и наклонно поставленных оттисков, горизонтальные зигзаги и линии [Матюшин, 1982. Табл. 106-107].

На стоянках Бачки-тау II и Бачки-тау на месте могильника выявлены сосуды со слегка загнутыми, прямыми или слегка отогнутыми венчиками, иногда гофрированные, с пористой поверхностью и следами расчесов. Они орнаментированы отпечатками полой кости, овальными ямками, точечными

наколами, оттисками аммонита, короткой гребенки

[Обыденнов, 1978. С. 162-168].

На Дубово-Гривской II, Игимской, Русско-Азибейской, Русско- Азибейской III стоянках керамика имеет примесь раковины в тесте, следы расчесов, прикрытые, прямые и слегка отогнутые наружу гофрированные венчики, орнамент, выполненный коротким, коротким овальным, средним, длинным, ячеистым гребенчатым и гладким штампами, аморфной и округлой ямкой, веревочкой. Орнаментальные мотивы представлены горизонтальными рядами прямо и наклонно поставленных оттисков, линиями, зигзагами, рядами ямок [Габяшев, 1978а.

Позднеэнеолитическая керамика стоянки Кара-Якупово на р. Дема имеет прямые, слабо и среднеотогнутые венчики, орнамент, состоящий из ямок подпрямоугольной, овальной, округлой, форм, отпечатков эпифиза и полой кости, оттисков гребенчатого (короткий изогнутый, овальный, средний узкий, длинный узкий) и гладкого штампа. Необходимо отметить специфику техники нанесения орнамента, состоящей в нанесении гребенчатый штамп под углом, а ямок в отступающей манере. Среди мотивов выделяются следующие: горизонтальные ряды наклонных оттисков гребенчатого штампа, горизонтальные ряды прямо поставленных оттисков штампа, горизонтальные зигзаги, горизонтальные линии, наклонные зигзаги, горизонтальные ряды ямок, зигзаги из ямок, «шагающая гребенка» [Морозов, 1984. С. 43-58]. Индекс родственности между керамикой Кара-Якупово и Чекалино IV просчитанный по формам венчиков составил 0,40, по элементам орнамента - 0,35, по мотивам орнамента - 0,17, между Кара-Якупово и Большой Раковкой II - 0,80, 0,53 и 0,30 соответственно. Таким образом, индекс родственности между парой Чекалино IV - Кара-Якупово просчитанный по пучку признаков составил 0,30, между парой Большая Раковка II - Кара-Якупово - 0,54.

Сосуды стоянки Средняя Ока на р. Ай прямостенные с округлыми днищами. Венчики загнуты внутрь, прямые, слабо отогнутые наружу. Преобладает округлая форма среза, однако встречаются скошенные и плоские. Есть орнамент по срезу венчика, зачастую он заходит на внутреннюю сторону, типичен поясок ямок под венчиком. Элементы орнамента: овальные, аморфные, двойные ямки; отпечатки короткого изогнутого, короткого овального, короткого широкого, среднего гребенчатого штампа, веревочки. Мотивы: горизонтальные ряды ямок, горизонтальные ряды наклонных оттисков штампа, горизонтальный зигзаг и полосы, наклонные ряды коротких оттисков, решетка [Морозов, 1982. С. 7375]. Индекс родственности между керамикой Чекалино IV и Средней Оки по венчикам равен 0,50, элементам орнамента - 0,45, орнаментальным мотивам - 0,41, между посудой Большой Раковки II и Средней Оки - 0,75, 0,50, 0,38 соответственно.

Гаринская керамика имеет прикрытую, прямостенную и котловидную округлодонную форму сосудов. В орнаментации преобладают гребенчатые оттиски. Также присутствуют ямочные вдавления и прочерченные линии. К основным орнаментальным мотивов относятся шагающая гребенка, горизонтальные зигзаги, решетка, волнистые линии. Также отмечены мотивы в виде прямоугольников, треугольников и др. Подсчет индекса родственности между керамикой стоянки Чекалино IV с посудой поселения Бор I [Бадер, 1961а. С. 22-67] показал сходство по формам венчиков 0,50, элементам орнамента - 0,38, орнаментальным мотивам - 0,14, по пучку признаков - 0,34, между Большой Раковкой II и поселением Бор I 0,75, 0,50, 0,33, 0,52 соответственно.

Борские сосуды имеют прикрытые, прямые или открытые края и округлые днища, при этом преобладает котловидная форма сосудов. Орнаментация состоит из оттисков короткого, короткого овального, среднего, длинного гребенчатого штампом, ямочных вдавлений и прочерченных линий. Присутствуют в борских коллекциях сосуды, орнаментированные сдвоенной гребенкой. Орнаментальные мотивы следующие: горизонтальные ряды, горизонтальные и диагональные полосы, горизонтальный зигзаг, решетка, треугольники. Специфичен для борской керамики мотив в виде «флажка». Индексы родственности между Чекалино IV и поселением Бор V [Бадер, 1961а. 86-92] составляют по формам венчика 0,50, элементам орнамента 0,42, орнаментальным мотивам 0,28, по пучку признаков 0,40, между Большой Раковкой II и указанным памятником 0,75, 0,53, 0,25, 0,51 соответственно. Индексы родственности при сравнении с поселением Малое Боровое Озеро [Бадер, 1959. С. 134-143] для Чекалино IV составили 0,50, 0,38, 0,14, 0,34, для Большой Раковки II - 0,75, 0,50, 0,25, 0,50.

Определенные параллели наблюдаются в материалах поселения Юртик на р. Вятке отнесенного А.Л. Наговициным к раннему этапу развития юртиковской культуры [Наговицин, 1984. С. 105]. Форма сосудов поселения Юртик яйцевидная с прикрытыми, прямыми, слегка отогнутыми наружу венчиками. Днища округлые и уплощенные. Орнамент выполнен гребенчатым, овально-зубчатым, гладким штампами. Также отмечены оттиски сдвоенной гребенки, насечки, ямочные вдавления. Орнаментальные мотивы представлены горизонтальными рядами оттисков, зигзагом, волнистыми линиями, наклонными рядами, треугольниками и пр. [Ошибкина, 1976. С. 180-182; 1980. С. 42-52; Сунцова, 1980. С. 66-69]. Индекс родственности между чекалинской керамикой и посудой поселения Юртик составил по формам венчиков 0,50, элементам орнамента 0,30, мотивам орнамента 0,36, пучку признаков 0,38, а между большераковской - 0,75, 0,41, 0,29, 0,48.

Среди волосовских памятников Марийского Поволжья наиболее обосновано проводить сопоставление с материалами Майданской стоянкой и Баркужерского III поселения. Индексы родственности для пары Чекалино IV

- Майданская стоянка составили 0,75, 0,57, 0,27, 0,53, для пары Большая Раковка II - Майданская стоянка - 0,75, 0,50, 0,39, 0,54, для пары Чекалино IV - Барские Кужеры III - 0,50, 0,47, 0,38, 0,45, для пары Большая Раковка II

- Барские Кужеры III - 0,66, 0,44, 0,18, 0,42.

Круг аналогии позднеэнеолитических материалов стоянки Елшанка XI очерченный А.В. Вискалиным практически совпадает с рассмотренным выше [Вискалин, 2008. С. 48-49]. Индексы родственности для пары Чекалино IV - Елшанка XI равны 0,40, 0,38, 025, 0,34, для пары Большая Раковка II - Елшанка XI - 0,60, 0,50, 0,36, 0,48.

Некоторые параллели прослеживаются и в материалах нижнего слоя поселения Имерка VIII в Примокшанье (примесь, форма сосудов, штампы). Но здесь более разнообразна профилировка сосудов, сложнее орнаментальные композиции, сочетающие короткие, средние и длинные отпечатки гребенчатых штампов, прочерченных линий, рамчатые оттиски [Королев, 1996. С. 122-123; 2006. рис. 17-19, С. 46-47]. Сходная картина наблюдается при сравнении с другими волосовскими мокшанскими сериями керамики. Так, подсчет индекса родственности с волосовским керамическим комплексом поселения Имерка I-б [Королев, 1995. С. 191-205; Королев, 2006. С. 45-48] показал следующие значения: для Чекалино IV - 0,60, 0,56, 0,35, 0,50, для Большой Раковки II - 0,80, 0,56, 0,39, 0,58.

Касаясь вопроса о южных параллелях керамики стоянок Чекалино IV и Большая Раковка II, необходимо указать на их своеобразие. На Алексеевской стоянке сосуды с острыми и плоскими днищами, прикрытыми желобчатыми венчиками, орнаментом, выполненным коротким и длинным гребенчатым штампами, аммонитом, оттиски которых образуют заштрихованные треугольники, горизонтальные ряды наклонно поставленного штампа, решетку, шагающую гребенку. К общим чертам можно причислить примесь раковины, Т-образные венчики, преобладание гребенчатых штампов в орнаменте [Васильев, 1977б. С. 67-68]. Нет полных аналогий и в материалах объединенных А.И. Юдиным в алтатинскую энеолитическую культуру [Юдин, 2010. С. 363-380]. Определенное сходство наблюдается с керамикой второй и частично третьей группы поселения Пшеничное, выражающееся в примеси, слегка прикрытые, прямые и слабо отогнутые венчиках орнаментации коротким и средним гребенчатым штампом, насечками, «гусеничками» в виде горизонтальных рядов, вертикального зигзага [Юдин, 1989. рис. 1: 8-11; 2: 16, 18-19; 4: 4-6]. Степной круг аналогий следует расширить материалами второй энеолитической группы стоянки Шапкино VI. В керамике авторами раскопок определены растительные примеси, формы венчиков слабо прикрытые, прямые и слегка отогнутые. Срез округлый, скошенный, иногда утолщенный, есть гофрированный край. Украшена керамика преимущественно короткими гребенчатыми штампами, составленными в горизонтальные ряды, вертикальный зигзаг [Хреков, С. 2527, рис. 10; 11: 2-7].

Таким образом, керамические комплексы стоянок Чекалино IV и Большой Раковки II не возможно соотнести с гаринской, волосовской культурами или токским культурным типом. Индексы родственности, просчитанные по пучку признаков, колеблются в пределах от 0,30 до 0,58 при сопоставлении с керамикой как восточных, так и западных территорий. При этом более «универсальными» признаками обладают материалы стоянки Большая Раковка II, дающие более высокие индексы в отличие от Чекалино IV. Данное обстоятельство дает основание для предположения о существовании в бассейне р. Сок особой локальной группы памятников, близких по своему облику лесным энеолитическим культурам. Распространение к юго-востоку, востоку и северу от р. Сок орнаментации ячеистым штампом во многом определяет направление культурных связей населения Большераковской II и Чекалинской IV стоянок.

Обращаясь к вопросу о культурной принадлежности материалов Гундоровского поселения, необходимо обратиться к материалам поселения Лебяжинка III (Рис. 61-63). Проведенный И.Н. Васильевой анализ технологии изготовления керамики данного памятника показал, что она слеплена из глинистого и глиноподобного материала с добавлением птичьего пуха, органики растительного характера, раковины. При изготовлении посуды применялся лоскутный налеп или спиралевидный лоскутный. При конструировании использовались твердые формы-основы с прокладкой из

крупноячеистой сети. Внешняя поверхность заглаживалась твердым предметом. Обжиг низкий костровой. Керамика толстостенная (0,8-1,3 см). Сосуды делятся на воротничковые и безворотничковые. Форма воротничка прямоугольная, подквадратная, трапециевидная, овальная. У

безворотничковых сосудов венчики прямые, слабо и средне отогнуты наружу. Днища округлые, уплощенные и плоские. Если обратиться к типологии форм сосудов примененной для Гундоровского поселения, то на Лебяжинке III присутствуют бесшейные сосуды, сосуды с низкой шейкой и диаметром горла примерно равным диаметру тулова, сосуды с шейкой и диаметром горла меньше диаметра тулова. В орнаментации преобладает гребенчатая орнаментация. Также присутствуют оттиски аммонита, веревочки, полукруглые вдавления. Орнаментальные мотивы представлены шагающей гребенкой, зигзагом, рядами наклонных и прямо поставленных оттисков, решеткой и горизонтальными линиями [Овчинникова, 1995. С. 171176]. Воротничковую, «волосовскую» керамику Гундоровского поселения и посуду поселения Лебяжинка III объединяют примесь в тесте, толщина стенок, форма сосудов, преобладание гребенчатой орнаментации, бедность ямочной орнаментации, практической отсутствие оттисков гладкого штампа, мотивы в виде шагающей гребенки, горизонтальных рядов штампа, зигзаг и пр. Однако на Гундоровке присутствуют сосуды с Г- и Т-образными венчиками, орнаментация, выполненная рамчатым штампом. В цифровом обозначении сходство между безворотничковой керамикой Гундоровского поселения и Лебяжинкой III следующее: по элементам орнамента 0,50, по орнаментальным мотивам 0,55. Индексы родственности между воротничковой керамикой Гундоровского поселения и посудой поселения Лебяжинка III по элементам орнамента равны 0,83, мотивам орнамента - 0,41. Таким образом, воротничковая керамика Гундоровского поселения ближе материалам Лебяжинки III нежели безворотничковая.

Определенные аналогии гундоровской керамики прослеживаются в материалах токского типа. Если сходство керамики стоянок Чекалино IV и

Большая Раковка II с токской посудой Ивановской и Турганикской стоянок наблюдается в прямостенных формах сосудов, орнаментации ячеистым штампом, ямками и пр. [Моргунова, 1984а. Рис. 13; 1989. Рис. 4: 3; Рис. 5: 5,7, 11], то параллели Гундоровки можно видеть в профилированной посуде, с орнаментацией коротким и средним узкими гребенчатыми штампами, пояском ямок под венчиком, шагающей гребенкой [Моргунова, 1984а. Рис. 12; 1989. Рис. 4: 1; Рис. 5: 1,2,9; Рис. 6: 3]. В этом отношении примечательна профилировка токских сосудов Ивановской и Турганикской стоянок. Указанные сосуды имеют прикрытое горло и раздутое тулово - преобладающую форму посуды Гундоровского поселения. Данная профилировка присутствует и в алтатинских материалах. На стоянке Монахов I на р. Большой Узень имеются сосуды с примесью раковины в тесте профилированные сосуды, орнаментированные вертикальной

шагающей гребенкой, горизонтальными рядами наклонно поставленного гребенчатого штампа, горизонтальными линиями [Юдин, 1986. Рис. 1, 3, 7]. Керамика Петропавловской стоянки на р. Алтата имеет примесь раковины в тесте, диаметр горла меньше диаметра тулова, орнаментацию двузубым, коротким, средним узким гребенчатыми штампами, мотивы в виде горизонтального ряда, линии, зигзага [Черкасова, 1992. С. 20-22]. Указанные памятники исследованы малыми площадями, что наложило отпечаток на выборку материала, поэтому более детального сопоставления провести не возможно. Однако в этом отношении заслуживает внимание точка зрения В.В. Ставицкого о влиянии алтатинских традиций на образование материалов поселения Лебяжинка III, проявившиеся в первую очередь в каменном инвентаре памятника [Ставицкий, 2003. С. 145-153].

Работа по сопоставлению гундоровской керамики с волосовскими материалами основного ареала проводилась Н.В. Овчинниковой.

Исследователь, сравнивая основные мотивы пяти территориальных групп волосовских памятников с орнаментацией Гундоровского поселения, пришла к выводу о близости с памятниками Марийского Поволжья, а затем Поочья и

Икско-Бельского междуречья [Овчинникова, 1991. С. 91-93]. Не отрицая результатов данного исследования, необходимо отметить несколько моментов: во-первых, волосовские памятники Марийского Поволжья находятся на различных хронологических позициях, во-вторых, несмотря на публикацию таблицы с орнаментальными мотивами Икско-Бельского междуречья Р.С. Габяшевым и П.Н. Старостиным, судя по работам казанских специалистов материалы данной территории неоднородны, в-третьих, за прошедшие двадцать лет с момента публикации статьи Н.В. Овчинниковой фонд источников по энеолиту Посурья и, особенно, Примокшанья значительно пополнился. Поэтому повторное сравнение гундоровской коллекции с волосовскими материалами, на наш взгляд, оправдано.

Р.С. Габяшев среди позднеэнеолитических памятников Икско- Бельского междуречья выделял комплексы Игимского поселения и II Дубово-Гривской стоянки, отмечая, что со временем могут обособиться и другие типы керамики [Габяшев, 1994. С. 31]. Признаки, на основании которых данные материалы обособились (плоскодонность, тонкостенность, серповидные ручку, гофрированные налепные валики, гофрированные венчики для Игимского поселения, тонкостенность, примесь мелкой органики, шаровидная форма тулова с высокой цилиндрической шейкой для II Дубово-Гривской стоянки) для Гундоровского поселения не характерны. Общими формами сосудов Икско-Бельского междуречья и Гундоровки является яйцевидная и горшковидная, орнаментация, состоящая из оттисков гребенчатого штампа и ямок, мотивом в виде рядов прямо и наклонно поставленного штампа, горизонтального зигзага и линий, решетки, неоконтуренных ромбов, поясков ямок [Габяшев, 1978б. Рис.5].

Для сопоставления с позднеэнеолитическими памятниками Посурья были выбраны поселения Русское Труево II, Грабово I, Ховрино, Утюж V (вторая группа). Индексы родственности, подсчитанные по формам венчика, элементам и мотивам орнамента и пучку признаков следующие: Русское Труево II - Гундоровка - 0,33, 0,33, 023, 0,29, Грабово I - Гундоровка - 0,50, 0,46, 0,35, 0,43, Ховрино - Гундоровка - 1, 0,57, 0,40, 0,65, Утюж V (2 группа) - Гундоровка - 0,50, 0,35, 0,13, 0,32.

Сравнение с примокшанской группой волосовских памятников проводилось на материалах поселений Волгапино [Королев, 1998б. С. 226248], Имерка I-б, Имерка VIII (1 и 2 группа). Индексы родственности составили для пары Волгапино-Гундоровка 0,83, 0,53, 0,40, 0,58, Имерка I-б - Гундоровка 1, 0,66, 0,35, 0,67, Имерка VIII (1 группа) - 1, 0,58, 0,25, 0,61, Имерка VIII (2 группа) - 1, 0,54, 0,37, 0,63.

Среди волосовских памятников Марийского Поволжья были отобраны данные о Майданской стоянке, Баркужерском III, Руткинском,

Уружумкинском, Мазарском I, Ахмыловском II, Сутырском V (поздний комплекс) поселениях. Индексы родственности с Майданской стоянки равны 0,66, 0,35, 0,25, 0,42, для пары Барскими Кужерами III - 1, 0,50, 0,29, 0,59, Руткой - 1, 0,36, 0,35, 0,57, Уржумкой- 1, 0,33, 0,19, 0,50, Ахмылово II - 1, 0,50, 0,37, 0,62, Мазарами I - 0,66, 0,54, 0,30, 0,50, Сутырями V - 0,83, 0,18, 0, 0,33.

Таким образом, наибольшее сходство с материалами Гундоровского поселения среди памятников Посурья демонстрирует поселение Ховрино, Марийского Поволжья - памятники развитой и поздней поры - Барские Кужеры III, Рутка, Ахмылово II и примокшанская группа волосовских памятников. Привлекает внимание, что индексы, полученные по пучку признаков для указанных памятников примерно равны, и колеблются в пределах от 0,57 до 0,67, что свидетельствует в пользу предположения о принадлежности материалов Гундоровского поселения к волосовскому кругу памятников. Значительная территориальная отдаленность гундоровского позднеэнеолитического комплекса от основного ареала волосовской культуры и расположение на границе со степным миром определили его своеобразие.

В ближайший круг аналогий керамики «с внутренним ребром» очерченный А.И. Королевым и Н.В. Овчинниковой входили хвалынские, ивановские, турганикские, алтатинские, среднестоговские комплексы Поволжья и сопредельных территорий. Если с хвалынской и ивановской керамикой наблюдается отдаленное сходство (форма сосудов, система построения орнаментации, состоящая из оттисков гребенчатого и гладкого штампа, овальной ямки, мотивы в виде горизонтальных линий, зигзагов, рядов косопоставленного штампа, треугольников), то сопоставление со среднестоговской, алтатинской и турганикской посудов выглядит более обосновано. Наиболее представительная выборка турганикской керамики происходит с Ивановской стоянки [Моргунова, 1980. С. 114-115; 1989. С. 129-132]. Тесто керамики содержит примесь дробленой раковины. Внешняя поверхность посуды заглажена. Сосуды имеют прямостенную и горшковидную форму с округлыми, уплощенными и плоскими днищами. Орнамент включает попеременно сменяющие друг друга горизонтальные линии, зигзаги, ряды косо и прямо поставленных оттисков, заштрихованные треугольники, ряды ямок овально и округлой форм. Индексы родственности между турганикской керамикой и керамикой «с внутренним ребром» стоянки Чекалино IV по элементам и мотивам орнамента составили 0,55, 0,53, Гундоровским поселением 0,60, 0,69 соответственно. Со среднестоговской посудой Примокшанья керамику «с внутренним ребром» роднит примесь раковины и пера в тесте, штриховка внешней поверхности, горшковидная форма сосудов, характер оформления горла сосуда, использование коротких и средних узких гребенчатых орнаментиров, гладкого штампа, мелких ямок овальной и округлой форм. Однако для Примокшанья не характерны прямостенные формы сосудов, мотивы в виде заштрихованных треугольников, горизонтальные зигзаги из оттисков гребенчатого штампа, в тоже время здесь отмечена веревочная орнаментация, горизонтальные зигзаги из оттисков нарезок гладкого штампа, волнистые прочерченные линии. Индекс родственности по элементам и мотивам орнамента между среднестоговской керамикой поселения Имерка VIII и «керамикой с внутренним ребром» Чекалино IV составил 0,38, 0,35, Гундоровки 0,61, 0,42.

Аналогии керамики «с внутренним ребром» в материалах алтатинского типа прослеживаются только на примере поселения Пшеничного. Здесь встречены сосуды с выделенным ребром и орнаментом, состоящим из прямо поставленных оттисков гребенчатого штампа, горизонтальных линий и зигзагов, свисающих вниз треугольников, рядов насечек [Юдин, 1989. Рис. 1: 3-4; Рис. 3: 3, 5, 7]. Следует отметить на присутствие в четвертой группе керамики поселения Кумыска на р. Торгун соотносимой А.И. Юдиным со среднестоговскими материалами сосуда с внутренним ребром и орнаментом из горизонтальных линий и свисающих вниз заштрихованных треугольников [Юдин, 1999. Рис. 9: 1 ]. Таким образом, учитывая большую типологическую и территориальную близость посуды «с внутренним ребром» бассейна р. Сок турганикскому типу керамики следует их рассматривать в рамках одного культурного образования, а различия в примесях, некоторых элементах и мотивах орнамента в качестве локальных особенностей.

2.4.