ИСТОРИОГРАФИЯ

C проблемой трипольских захоронений исследователи столкнулись одновременно с открытием самой культуры в конце прошлого века. Впервые человеческие останки были найдены В.В.Хвой- кой при раскопках поселений в Среднем Поднепровье (Веремье, Щербановка, Триполье (I5I), в бассейне Верхнего Днестра (Круто бородинцы (I52)) и на Южном Буте (Колодистое; раскопки А.А.Сшщына (129, c.III)).

Одновременно работами И.Я. и Л.П.Стемпковских 1896- 1900 гг. в Нижнем Поднестровье вблизи Тирасполя были выявлены подкурганные захоронения с расписной керамикой. Материалы раскопок были систематизированы и опубликованы В.И.Гошкеви- чем (14, e.II9~206). Если трипольская принадлежность погребений, открытых В.В.Хвойкой, в это время не вызывала сомнений, то попытки определить культурную принадлежность курганов оказались неудачными. В.И.Гошкевич считал захоронения киммерийскими, а расписную посуду связывал с греческим импортом (14, c.I43). Таким образом, погребения, найденные в разных условиях, считались принадлежащими разным культурам.

Последующие раскопки курганов в Северном Причерноморье - Белозерка (127, c.II8), Шабалат (125, c.2I), Слободка-Рома- новка (31, c.I34-I42), а также в Побужье Ольшанка (I7I, c.8-I0), Серизлиевка (5, c.I43), Колодистое (33, c.I65; 129, с.83-84) и находки новых погребений с расписной керамикой позволили точнее определить их культурную принадлежность. А.В.Добровольский отметил сходство материалов Слободки-Рома- новки с находками И.Я.Стемпковского и одновременно с трипольскими сосудами (31, c.I4I).

Качественно новым этапом в изучении трипольских погребений стали 20-е годы нашего столетия.

Работы в Усатове велись под руководством М.Ф.Болтенко и Е.Ф.Лагодовской, впервые применивших при раскопках позднетрипольских курганов научную полевую методику. Первый исследователь усатовских памятников, М.Ф.Болтенко, придерживался мнения об их трипольском характере, отмечая в то же время влияние, оказанное культурами Малой Азии и Эгеиды (7, c.63). Е.Ф.Лагодовская также считала усатовские комплексы трипольскими по происхождению (126, c.260). Более полно вопросы культурной принадлежности и датировок известных к торлу времени погребальных памятников рассматриваются Т.С.Пассек в монографии 1935 r., посвященной трипольской керамике (207). B этой работе приводится подробная аргументация в пользу связей керамики из курганов Молдавии и юга Украины с трипольской культурой, а сами памятники выделяются в особую хронологическую группу позднего Триполья - этап у П разработанной периодизации (207, c.96, 97),

Проблем особенностей позднетрипольского погребального обряда Т.С.Пассек в этой работе почти не касалась. Причина заключалась в неполноте материалов по данному вопросу. Большую роль играло и то, что методика изучения трипольской культуры разрабатывалась преимущественно на базе керамических комплексов поселений. B 1935 г. Т.С.Пассек различает в пределах трипольского ареала две крупные территориальные области - северную и южную. B первую включаются памятники Среднего Днепра, во вторую - днестровские и причерноморские. Для обозначения их локальной разницы вводятся разные буквенные символы - C и у. Одновременно Т.С.Пассек подчеркивает теснейшую генетическую связь и синхронность северных и южных комплексов (207, c.98).

Накопление материалов по трипольской культуре, в особенности яркие комплексы усатовских курганов, вызвали научную дискуссию конца 30-х гг.

B новой монографии 1949 г. о периодизации трипольских поселений Т.С.Пассек отстаивает точку зрения о единстве трипольской культуры, в рамках которой она выделяет днестровскую с примыкающей шнобугской, днепровскую (вместе с Волынью), севернобугскую и усатовскую локальные группы (98, c.I89). Исследователь снова подчеркивает единство позднетрипольских комплексов севера и юга. Это утверждение тем более важно, что в этот период Т.С.Пассек располагала лишь материалами с окраинных трипольских территорий, центральная часть ареала - бассейн Прута и Среднего Днестра - была еще не изучена. Такое положение во многом предопределило хронологическую схему позднего Триполья с еѳ двойственным делением на этапы C I, C П и у I, у П и сохранение этой схемы в позднейших работах исследовательницы, несмотря на ввдѳление более компактных локальных групп.

Что касается интрамуральных трипольских погребений, то они в работе 1949 г. не освещаются. Т.С.Пассек по-прежнему отрицает их трипольскую принадлежность, ссылаясь на несовершенство полевой методики В.В.Хвойки (98, c.23I). Важным аргументом против такой точки зрения явилось открытие детского погребения в жилище Дуки Врублевѳцкой (этап А) (4, c.I96-I99) и ряда погребений в Траяне (PHP, этап BII) (184; 186).

Данные о трипольском погребальном обряде были существенно расширены в результате открытия и раскопок Выхватинского могильника на Днестре в 1947-1955 гг. (2; II7; 99, 103). Полученные богатые и своеобразные материалы позволили заполнить белое пятно на археологической карте в районе Среднего Днестра. Исследования могильника и нескольких близлежащих поселений типа Солончены П позволили Т.С.Пассек ввделить среднеднестровскую локальную группу позднего Триполья, куда вошел и грунтовый могильник у с.Голерканы (100, 102). Тогда жѳ было отмечено сходство этих комплексов с усатовскими, их одновременность в рамках этапа C П - у П (103, c.30). Характерно, что именно знакомство с материалами Выхватинцев побудило Е.Ф.Дагодовскую коренным образом изменить мнение о культурной атрибуции Усатова: по ее новым представлениям, Усатово наряду с другими комплексами составляет единый массив позднего Триполья (63, c.I03). Так впервые появляется тенденция к объединению дробных локальных групп позднетрипольских памятников по некоторым обобщающим признакам.

Следующей ступенью в изучении погребального обряда явилось открытие Софиевского, Чернинского, Краснохуторского и Заваловского грунтовых могильников на Днепре (124; 36; 50;

20; 56). Возникла возможность исчерпывающей характеристики днепровских памятников, благодаря чему они были разграничены с волынскими и объединены в самостоятельную локальную группу позднего Триполья. B итоге закрепилось деление памятников на 6 территориальных групп: киево-софиевскую с обрядом кремации;

городсконволынскую; гажнобугскую; верхнеднестровскую; среднеднестровскую с обрядом ингумащщ в бескурганных могильниках} усатовскую с обрядом ингумацни под курганами.

Изучая могильники софиѳвского типа, Ю.Н.Захарук впервые попытался связать эти своеобразные позднейнше памятники с ранними погребениями, совершенными по обряду кремации, открытыми на поселениях. Им был выдвинут тезис об исконности кремации для территории Доднепровья (37, c.I59). Однако в свете сосуществования крѳыации с ингумадией даже в пределах одного памятника (Веремье, Щербаневка) данное положение не выглядит достаточно обоснованным: неясно, почему к периоду СП трупосож- жение получило преобладание над трупоположением.

B 60-х гг. исследования I курганного могильника в Усатове были продолжены Э.Ф.Патоковой и В.Г.Збеновичем, ими же производились раскопки второго грунтового могильника. K началу 60-х гг. относится работа Т.Г.Мовши, опециально посвященная трипольским погребениям с обрядом ингумации (86). Принципы этого исследования продолжают линию Т.С.Пассек, связанную с изучением Триполья в пределах его отдельных локальных групп. Разбирая территории Причерноморья, Среднего Поднестровья,

Южного Буга и Среднего Поднепровья, Т.Г.Мовша останавливается в основном на деталях обряда того или иного отдельного памятника. Достоинством этой работы явилось привлечение материалов интрамуральных погребений ранних этапов как из старых раскопок В.В.Хвойки, так и открытых в последние годы. Ha основе их анализа и сопоставления с позднетрипольскими погребениями Т.Г.Мовша пытается наметить путь эволщии погребального обряда отдельных регионов от раннего этапа к позднѳму, однако очень большое разнообразие типов погребений практически не дает такой возможности.

Э.Ф.Патоковой об усатовских курганных погребениях (108).

Строго региональный подход к изучению трипольских памятников, который был единственно возможным в период бурного накопления материалов в 40-50 гг., представляется в настоящее время недостаточным. Исследование трипольской культуры, в том числе погребального обряда, требует выхода за рамки фактологического изложения наблюдений и перехода на качественно новый уровень теоретических обобщений и исторической интерпретации. Иначе понимаемое традиционно жесткое локальное членение памятников цриведет к тому, что станет трудно представить, что же такое трипольская культура в целом, каковы пути ее исторической эволюции, почему она является гомогенным культурным феноменом.

Новый в этом смысле этап исследования представляет статья Т.Г.Мовши о северных памятниках позднего Триполья (89). Её автору на основе комплексного анализа керамики, антропоморфной пластики и техники домостроительства удалось очертить обширную группу однотипных поселений, образующих единое культурно-хронологическое целое. Ha основе постоянно повторяющихся особенностей керамического комплекса в памятниках лесостепного Триполья (Среднего и Верхнего Днестра, Прута, Сирета, Южного Бута и, возможно, Волыни) Т.Г.Мовша делает вывод об их этнической и культурной общности, невзирая на то, что ранее они включались в четыре изолированных локальных группы. To обстоятельство, что работа Т.Г.Мовши проделана на материалах поселений, ничуть не умаляет ее значения для данной темы, ибо изложенный подход вполне может быть применен и к погребальным памятникам.

Тенденция к широким обобщениям проявляется и в ряде работ В.А.Дергачева, посвященных позднему Триполью. B них автор на основе анализа керамических комплексов поселений прослеживает три линии культурного развития позднего Триполья и делит весь ареал на три крупных региона: западный, включающий бассейны Прута и Верхнего Днестра; южный, куда входит Среднее Поднест- ровье и Причерноморье; северный (днепровский) (22, c.265, 266), Позже В.А.Дергачев прослеживает также три самостоятельные линии генетического развития позднего Триполья на основе изучения всего комплекса археологических памятников - днестровско- прутскую, волынскую и днепровскую. Две первые объединяются B юго-западный ареал, третья по-прежнему объединяет памятники северного ареала. Одним из доводов в пользу такого крупномасштабного членения комплексов является прослеживаемое автором единство погребального обряда внутри как южного, так и северного регионов (27, c.53, 95). Основное внимание В.А.Дергачев уделяет исследованию сложного, диалектически противоречивого процесса возникновения в период позднего Триполья новых культурных образований. При этом отмечается как утрата собственно тршольских традиций, так и унификация материальной культуры в пределах позднетршольской культурно-исторической области (27, c.I48).

B монографии В.Г.Збеновича (39) не только дается характеристика погребального обряда причерноморского региона позднего Триполья, но и ставятся вопросы, касающиеся происхождения некоторых ѳго особенностей. Автор считает, что истоки их следует искать в погребениях более ранних этапов, причем выражает уверенность в открытии эясграмуральных массовых ьюгильни- 'KOB этого времени в будущем (39, c.49).

Стремление рассматривать судьбы поэднетрипольской общности на широком историческом фоне, во взаимодействии с другими культурами, позволило Т.Г.Мовше и В.Г.Збеновичу сделать ряд ценных наблюдений о характере отношений трипольских племен с соседями, уточнить хронологическую позицию многих памятников, наметить направления культурных связей (87, 40, 41). Кроме того, за последние годы вышли в свет публикации могильников Чапаевка (57, c.7I-74), Данку (26), Данчены (28), Маяки {II2), Усатовский П грунтовый могильник (III, с. ) и др., что существенно обогатило наши представления о лозднетршюльском погребальном обряде. Специально посвящена погребальному памятнику - Выхватинскому могильнику - книга В.А.Дергачева (25), являющаяся наиболее полным изданием этого комплекса, однако в ней проблематика трипольского погребального обряда в целом освещается недостаточно широко.

Сложнее ситуация с болѳѳ ранними памятниками. Если позднее Триполье можно считать хорошо изученной областью археологической науки, то в исследовании среднего Триполья наблюдается определенный застой. Учитывая сказанное, следует попытаться

проследить закономерности эволюции трипольского погребального обряда на имеющемся материале.

Поскольку в таком аспекте проблема ставится впервые, привлечение сравнительных данных по синхронным земледельческим культурам Подунавья и Балкан может в какой-то степени заполнить пробелы в характеристике погребального обряда ранних этапов.

Мысль о близости некоторых элементов трипольской культуры находкам из могильника Бустаиштванхаза культуры Бодрогке- рѳстур была впервые высказана Л.А.Динцесом в неопубликованной работе. Автор сопоставил не только формы некоторых вещей, но и погребальный обряд (30).

Энеолитические культуры баосейна Тисы - Тисаполгар и Бод- рогкѳрестур - цредстазлены в основном погребальными памятниками, которые исследуются с 20-х гг. (196; 197). Многолетними исследованиями установлено, что культуры следуют непосредственно друг за другом во времени и почти совпадают территориально. Между ними наблюдается теоная генетическая связь, цроявляющаяся в формах сосудов и другого инвентаря, а также в погребальном обряде (177; 176).

Позиция Тисаполгара и Бодрогкерестура в системе европейской хронологии определяется путем сопоставления с рядом эне- олитических культур, в том числе с Гумельницей и Трипольем (217; 178). По терминологии венгерских археологов Тисаполгар датируется ранним, а Бодрогкерестур - средним энеолитом (177), Терминологические разногласия в определении самого понятия "энеолит", а также в вопросах его внутреннего членения весьма велики и далеки от разрешения Ші; 2II, c.32~52; 81). Учитывая это, мы будем в данной работе опираться на надежную синхронизацию культур бассейна Тисн с Гумельницей и Тршольем и пользоваться единой терминологией, принятой в работах советских и болгарских археологов. B соответствии с ней Тисаполгар относится к концу среднего энеолита, а Бодрогкерестур - к позднему энеолиту.

Памятники данных культур изучены достаточно подробно. Преимущественное внимание венгерских ученнх цри исследовании могильников Тисаполгара и Бодрогкерестура привлекают в основном вопросы локальных особенностей обряда, типологии инвентаря и внутренней хронологии комплексов. Разрабатываются проблемы социального членения древних коллективов, выделения различных поло-возрастных групп населения и их характеристики {I76;

209). Широкие хронологические сопоставления проводятся реже, обычно они ограничиваются соседними культурами. Межцу тем памятники Тисаполгара и Бодрогкерестура дают материал для подобных сопоставлений. B частности, они освещают важную для тематики данной работы проблему проникновения носителей степных скотоводческих культур из причерноморских степей в Подунавье и на Балканы и степень воздействия их на местные племена. Убедительные следы таких контактов прослеживаются в обряде тиса- полгареких погребений, что при наличии "степных" импортов в памятниках данного региона позволяет сделать вывод о том, что контакты этих общностей были не спорадическими, а достаточно регулярными, начиная со среднестоговского времени (I9I; 77). Bce это доказывает важность привлечения материалов Тисаполгара и Бодрогкерестура для решения проблем соотношения земледельческой и скотоводческой традиции в погребальном обряде.

Энеолитическая культура Гумельница (Коджадермен, Карано- во УІ, Варна) занимает территорию нижнего течения Дуная, на свверо-востокѳ доходит до низовьев Днестра (группа Алдень П) и здесь граничит с Тршгольем. Памятники представлены как посе- лениями, обычно многослойными, так и могильниками. Поселения исследуются с 20-х гг., с этого же времени известны и интрамуральные погребения (85). Оценка места и роли Гумельницы в историческом процессе Балкано-Дунайского региона в археологической литературе претерпела значительные изменения.

В.Г.Чайлд считал Гумельяицу застойной провинциальной культурой, куда передовые достижения (в частности, использование меди) были принесены из Анатолии. Соответственной была и оценка погребального обрдда: В.Г.Чайлд писал об отсутствии выработанного погребального ритуала у населения Гумельнвды (155, c.I82, 189). Это мнение базировалось на немногочисленных погребениях на поселении Балбунар. Отсюда такая точка зрения распространилась в советской археологической литературе: А.Д.Мон- гайт пишет об однообразии и бедности гумельницких погребений, а сама культура в целом получает схематическую и краткую характеристику (93, c.242).

За последние годы положение резко изменилось. Открытие мощного металлургического производства Балкано-Карпатской металлургической провинции и медных рудников Аи-бунара (158) дало основание считать Гумельницу одной из наиболее передовых культур энеолита, оказавших сильнейшее воздействие на развитие племен Юго-Восточной Европы. Была окончательно доказана независимость балканского энеолита от анатолийских культурных влияний, его вполне самостоятельный и передовой характер (212).

Раскопки многослойных поселений дают большие возможности для определения места культуры в энеолите Юго-Восточной Европы. Ha основе керамических импортов культуры Кукутени в слоях гу- мельнвдких поселений создана система синхронизации двух культур, которая является одним из важнейших реперов для относи-', тельной датировки комплексов всего данного региона (188), Изучение стратиграфии поселений и типологии керамических форм явилось базой внутренней периодизации Гумелъницы (188; 215; 218), Культура делится на два основных периода - ранний и поздний (А и В), внутри которых выделяются более дробные фазы. Однако периодизация еще нуждается в уточнении; это сказывается и на изучении погребального обряда: зачастую трудно отнести тот или иной могильник к конкретному слою близлежащего поселения.

Массовые раскопки поселений в последние годы дополнились интенсивными исследованиями могильников (219; 143; I4I; II6; 12; 13; 45). Однако их издания шеют в основном публикационный характер, а вопросы развития погребального обряда освещаются в археологической литературе кратко и обобщенно (182; 46; 142). Открытие уникального некрополя Варны поставило целый ряд сложных вопросов, касающихся социальной организации и религиозных воззрений древнего населения. Приблизиться к их решению можно лишь рассматривая данный памятник на фоне рядовых гумельниц- ких могильников, и более широко - на фоне других энѳолитичес— ких культур. Поэтому, хотя погребения Варны опубликованы пока частично (45; 198), их необходимо привлечь для полноты характеристики погребального обряда гумельнвдкой культуры.