Неотомизм

Неотомизм — одно из наиболее реакционных течений в современной буржуазной философии. Его влияние после второй мировой войны значительно возросло, и особенно в Западной Германии, где он, так же как во Франции, Италии, Испании, Португалии и Бельгии, пытается вытеснить различные школы субъективного идеализма, не вполне удовлетворящие задачам апологии современного капитализма.

Неотомизм — это по своей сущности объективный идеализм, но он все в большей мере вбирает в себя, особенно в период после второй мировой войны, элементы других течений современной буржуазной философии, в том числе элементы -субъективного идеализма и агностицизма, идеи кантовской и гегелевской философии, «философии жизни», экзистенциализма и т. п. В этом проявляется прогрессирующая клерикализация всей буржуазной философии в Западной Германии. Это также способствует усилению влияния неотомизма на более широкие круги интеллигенции, которым их идеологические традиции и теперь еще затрудняют, а отчасти даже делают невозможным путь к диалектическому материализму, но которые, с другой стороны, отрицательно относятся к философскому субъективизму и экзистенциалистской проповеди духовного банкротства человека.

Прогрессирующее сближение различных течений буржуазной философии в Западной Германии на теологической базе идеологически выражает стремление западногерманского монополистического капитала к рефашизации, с одной стороны, и милитаризации экономики — с другой.

брихт, — потому что нацизм в глазах народов мира и немецкого народа дискредитирован и обанкротил-, ся из-за своих чудовищных преступлений. Клерикализм для немецкого империализма после 1945 года представлялся единственной возможностью получить определенную опору в массах. С этой стороны миллионы верующих в Западной Германии меньше всего ждут фашизма. Но политический клерикализм, злоупотребляя религиозными взглядами, оказывает давление на верующих при проведении планов милитаристов» . Таким образом, коалиция между милитаризмом и клерикализмом является выражением растущей слабости империалистического режима, который должен опираться на средневековый обскурантизм, для того чтобы парализовать борьбу масс против атомного вооружения, за мир и за социальный прогресс .

Неотомистская философия во всех своих осново-полагающих тезисах исходит из строя мыслей сред-невекового католического философа Фомы Аквинского (1225—1274). Однако уже буржуазная философская историография установила, что Фома Аквинский не может считаться ни самостоятельным, ни гениальным мыслителем; его роль заключается лишь в приспособлении аристотелевской философии (по существу несовместимой с христианским вероучением) к церковной ортодоксии . Поэтому приспособление философии Аристотеля к христианству было достижимо лишь ценой явного искажения и схоластической переделки Аристотеля. Ленин отмечал, что схоластика и «поповщина убила в Аристотеле живое и увековечила мертвое» .

Уже в период первой мировой войны и с началом общего кризиса капитализма в Германии усилилось влияние неотомизма. Он охватил даже такие круги, которые до того времени его отвергали. Так, в начале двадцатых годов перешли к католицизму профессора философии Дитрих фон Хильдебранд (1881 —1943), Зигфрид Бен (род.

Он выступил также против чисто гносеологического обоснования истории как науки в духе Вин- дельбанда и Дильтея, против «натурализма» Шпенглера и в особенности, конечно, против исторического материализма. Соответственно объективно-идеалистическим основам всей неосхоластической и неотомист- ской философии для Завики философия истории априори является «метафизикой истории». Это должно означать: всякое историческое становление является полным смысла только под аспектом вечности и «по-, тусторонней» жизни. В «потустороннем мире» нет оценки людей с социальной и национальной, а только лишь с этической точки зрения. Даже земная цель исторического развития, христианское «царство культуры» принимает свой смысл только в свете трансцендентного. Абсолютизированная Завики свобода воли человека, имеющего выбор между добром и злом, исключает принятие объективных исторических законов.

Если в то время (как и в первые десятилетия после 1917 года) в Германии преобладали умеренные представители неотомизма (Иосиф Гейзер, 1869— 1948, Иосиф Мансбах, 1861—1931, Клемент Бёмкер, 1853—1924, Адольф Дироф, 1866—1943), предпринимавшие попытки сочетать аристотелевско-томистскую философию в известных границах с определенными научными познаниями, то в последние полтора десятка лет приобретает все более заметный -перевес ортодоксальный, воинствующе-консервативный неотомизм.

В гносеологическом отношении неотомизм проводит различие между чувственным и теоретическим познанием.

кантианского и позитивистского, так и против его экзистенциалистских форм.

Неотомизм не оспаривает, таким образом, существования независимой от человека природы, но он изображает природу творением бога. Он не оспаривает также познаваемости мира и даже считает возможным в известных границах познание трансцендентного бога. Томистское учение об «intelligibile in sensibile» (разумное в ощутимом) пытается доказать, что в чувственно воспринимаемом обнаруживается трансцендентное, познание которого составляет высшую цель человека. В этой связи неотомизм проводит различие между «эмпирическими понятиями» и «понятиями сущности».

«Эмпирические понятия» должны отражать только типичное во внешних чувственных формах проявления вещей; напротив, «понятия сущности» воспроизводят их часто «невидимую» сущность. Фома Аквинский утверждал: «Но интеллект имеет свое имя от того, что он внутри читает (intus legit), созерцая сущность вещи». Это учение выражает требуемое церковным догматом стремление неотомизма разработать «рациональное» доказательство существования бога.

Итак, хотя неотомистокая теория познания утверждает, что она исходит из чувственного опыта, пытается сохранить эмпирический исходный пункт, она ведет к теологическому псевдоинтеллектуализму, важнейшей задачей которого объявляется логическое доказательство бытия бога, причем он рассматривается не только как первопричина, но и как первооснова, высшая гарантия истинного знания.

Итак, неотомизм с помощью псевдор*ационалисти- ческой теории познания пытается обосновать сущест-вование божественной истины и гармонию науки и ре-лигии. Этой явно апологетической цели служит также неотоімистекая натурфилософия. В ее основе лежит так называемый гилеморфизм, то есть учение о материи и якобы нематериальной, но связанной с материей форме, которая придает пассивной материи тот или иной вид. При этом допускается существование первичной материи (materia prima), абсолютно пассивной, неоформленной, представляющей собой лишь возможность всего того, что образуется из материи вследствие деятельности многообразных сверхмате- риальных форм. Различие между вещами, многообразие явлений природы, низшие и высшие ступени развития природы, переход от неорганического мира к органическому, от растений к животным, от животных к человеку — все сводится к имматериальной деятельности бестелесных форм, различающихся по степени своего совершенства, причем высшей формой, абсолютно не связанной с материей, но создающей и «первичную материю» и все многообразие форм, объ-является бог.

Формы, согласно неотомизму, обладают тем большей активностью, чем дальше они отстоят от «materia prima».

все же она в своей «нематериальное™» представляет собою принципиально иное, чем материя, и поэтому не погибает вместе со смертью человека, с телом которого она лишь временно связана; это значит, что душа бессмертна.

В тесной связи с этой натурфилософией стоит онтология неотомизма. Ее центральный пункт образует учение об акте-потенции. В качестве «потенции» обозначается абстрактная возможность, что нечто могло бы быть, голая абстрактная «готовность» самой по себе пассивной субстанции вступать в действие (in actum). Следовательно, «акт» рассматривается как «осуществление» «потенций». «Становление», согласно этому мнению, есть не что иное, как актуализация заранее данной потенциальной способности. Так как вследствие этого «становление» уже не является ни «потенцией», ни «актом», оно также не понимается как «бытие». Чтобы оно вообще могло вступить в «действие», ему нужна «субстанция», которая со своей стороны представляет действительно «сущее».

Таким образом «субстанция» является основной категорией неотомистской онтологии. От нее зависят все другие категории. Они лишь «акциденции» «субстанции» соответственно различным «актам», в которых может актуализироваться «потенция».

Далее эта онтология ведет к различию между «су-ществованием» (existentia) и «сущностью» (essentia). «Бытие» всего существующего, кроме бога, состоит из двух составных частей, из «существования» (existentia) и «сущности» (essentia). В «существовании» «потенциальное бытие» стало «актуальной» действи-тельностью. Так, например, И. деФриз (род. 1898) го-ворит, что разум «по всей своей сущности направлен на познание истины... ,но она сама есть «акт», действи-тельная форма, благодаря которой формируется, реа-лизуется, совершенствуется способность. Приблизи-тельно подобно этому органическое тело (тело человека или животного) заключает в себе в силу своей природы способность быть одушевленным, но действительность (actus) жизни оно получает благодаря душе. Следовательно, потенция сама по себе всегда требует дополнения; она есть нечто незаконченное, как бы половинчатое, она дополняется, совершенствуется, превращается в естественное целое только благодаря акту» .

В «специальной метафизике» — так называемой «теодицее» — неотомизм пытается доказать существование бога. В ничем не оправданной «логике» из конструированного им распадения «существования» и «сущности» (Wesen) неотомизм выводит необходимость наличия сущего, в котором то и другое совпадают. Так /как все конкретно сущее «несовершенно» и «относительно», «сущность» никогда не может стать всецело «существованием», «потенцией», «актом»; все, проявляющееся в конкретном отдельном, носит кон-тингентный характер. Но действительное, подлинное «бытие» не может быть контингентным и относитель-ным, а должно быть абсолютным. Этим абсолютным бытием является как раз бог.

Все причины в мире явлений связаны друг с другом относительно. Следовательно, в основе всех их «должна» лежать общая им всем абсолютная первопричина, бог, которая ни к одной из них не относится релятивно. Это так называемое «каузальное доказательство бога» щронизывает всю неотомистскую философию.

Так как бог есть первопричина мира, «последний источник всего земного бытия, — говорит де Фриз,— ему должно быть в высшей мере свойственно все, что является совершенством бытия в созданиях» . Так как всякое земное бытие представляет собою только «акт» «потенции» и, таким образом, более или менее «контингентный» «акцидент» «субстанции», то такого рода несовершенный характер бытия не может подобать богу. Итак, он есть «actus purus», то есть чистый акт и высшая деятельность, действие которых существенно необходимо определяет все сущее. Однако в силу того, что бог — «источник» всех «созданий», они в известном отношении участвуют в его сущности. Поэтому он должен быть познаваем, хотя и не совершенно, a «per analogiam entis», то есть по причине некоторого сходства с ним «конечных творений», особенно человека. Этому выводу неотомизм придает особенно большое значение, рассматривая, таким образом, аналогию как важнейший путь постижения существования бога, что объявляется неотомизмом важнейшей задачей философии вообще.

Неотомисты строго придерживаются «классических» доказательств достоверности существования бога, как их разработал Фома Аквинский, дополняя их «теорией» тепловой смерти вселенной и прочими аргументами «физического» идеализма. Они утверждают вслед за Фомой Аквинским, что восхождение познающего мышления к богу осуществляется пятью путями — quinque viae, — в которых -находят свое выражение «классические» доказательства бытия бо- жия. Восхождение осуществляется таким образом сначала от фактически движимого к перводвижущему; затем от фактически вызваннного к первой причине воздействия; в-третьих, от контингентного бытия к абсолютно необходимому; в-четвертых, от фактических ступеней бытия вещей к безусловно совершенному; й, наконец, делается заключение из наблюдаемой в природе целесообразности о наличии первого систематизирующего ума .

Согласно Мансеру, все томистские доказательства бытия бога строго каузальны и «метафизичны». Они могут быть также названы космологическими, поскольку исходят из космоса, из внешнего мира. Основу этой аргументации образуют, без сомнения, два первых «доказательства» бога. Первое обозначается как кинетическое или как доказательство движения. Сообразно с этим в мире имеются вещи (чув-ства свидетельствуют об этом, «sensu constat», — говорит Фома), которые приводятся в движение; повсюду, где что-то движется, оно приводится в движение

другим, и, следовательно, это другое, если оно также приводится в движение, — опять другим. Так как то, что движимо, паооивно, а то, что движет, активно, то одно и то же не может быть одновременно в одном и том же отношении и актом и потенцией. Однако невозможен бесконечный ряд действующих друг на друга движущего и движимого, так как без перводвижущего не было бы следующего и вследствие этого не было бы в настоящее время фактически движимого. Итак, в силу фактов должен быть первый недвижимый двигатель, и его мы называем богом. Следовательно, бог существует.

Второе «доказательство» бытия бога характеризуется как причинно-следственное. По словам Фомы Аквинского, в видимом мире имеются действующие- причины, которые в сфере своего воздействия необхо-димо зависят друг от друга, так что если одна не деятельна, то другая также не может быть деятельной. Ни одна причина действия не в состоянии воздейство-вать на саму себя, так как тогда она была бы прежде чем она была, — «quia sic esset prius se ipso». Невозможен бесконечный ряд воздействующих друг на друга причин, так как тогда ведь не было бы первовоздей- ствующего, а поэтому и следующего, а в конце концов и последнего, как и вообще никакого воздействующее го, а это противоречит фантам. Таким образом, должна быть первая, невызванная причина воздейст- вия — бог!

Эти, так же как и дальнейшие, «доказательства» бытия бога должны «рационально» также обосновать необходимость сотворения мира богом. Однако более близкое рассмотрение позволяет обнаружить, что все эти доказательства покоятся на совершенно несостоятельной основе как в логическом, так и в он-, тологическом отношении. «Доказательство» существования перводвигателя основывается на отрыве движения от материи. При таком подходе к делу не трудно, конечно, прийти к выводу, что должна существовать первопричина движения — primum movens

immotum. Однако несостоятельность томистского про-тивопоставления движения и материи особенно очевидна в свете утверждений неотомистов относительно согласия их учения с современным естествознанием. Современное естествознание полностью отвергло идеалистические утверждения о пассивности материи, о конечіности мира в пространстве и его начале во времени. Современное естествознание подтверждает диалектико-материалистическое учение о материи и ее движении.

Попытки использования закона энтропии для мо-дернизации космологического «доказательства» бытия бога также не выдерживают серьезной критики. Теория «тепловой смерти» вселенной противоречит правильно понимаемому закону сохранения и превращения энергии. Закон энтропии гласит, что в каждой замкнутой системе, то есть в каждой системе, которая не получает энергии извне и не выделяет ее вовне, энергия постепенно превращается в качественно низшую форму энергии, в тепловую энергию, то есть в тепловое движение молекул и атомов. Из этого был сделан вывод, что мир как целое неудержимо приближается к такому состоянию, в котором будут уничтожены все различия энергии, то есть всякая энергия превратится в тепловую энергию, и в котором, следовательно, ничто не может больше развиваться, ничего нового не может больше возникнуть; это и есть состояние, которое обычно называют тепловой смертью вселенной. Из этой мнимой закономерности развития было затем сделано заключение, формально вполне логичное, что должно быть начало мира, сотворение мира с его дифференцированными уровнями энергии, которые мы находим еще сегодня, и что, следовательно, должен быть бог.

Но фактически этот вывод ни в коей мере не вытекает из естественнонаучного понимания природы. В действительном мире с присущей ему всесторонней взаимосвязью и взаимодействием всех явлений вообще нет абсолютно замкнутой системы. Замкнутость всегда может быть только относительной. Закон энтропии никогда не может, следовательно, иметь абсолютную, а всегда имеет только относительную значимость. Единственная действительная система, которая не может ни отдавать вовне, ни принимать извне энергию, есть бесконечный мир как целое. Но как раз по отношению к этому бесконечному действительному миру понятие «замкнутости» теряет всякий действительный смысл.

Впрочем, современное естествознание вскрыло такие закономерные связи, которые в самых элементарных областях делают безграничной относительную значимость самого закона энтропии. Следует только вспомнить принцип исключения Паули. Он гласит, что из элементарных частиц определенного вида (например, электронов или протонов), взаимодействующих в одной системе (примерно в одном атоме), никогда даже две частицы не могут находиться водном и том же энергетическом состоянии. Следовательно, никогда не может наступить состояние полностью одинаковой энергии, «тепловая смерть». Всегда остаются различия в энергии, напряжении, которые при определенных условиях необходимо, закономерно должны вести к новым процессам построения. В самой материи достаточно способности создавать все новые, даже более высокие формы ее собственного существования. Закон сохранения энергии, имеющий как свою количественную, так и свою качественную сторону, показывает, что признание материи и ее движения вполне достаточно для объяснения всех происходящих в мире процессов, ввиду чего не остается места для «творца» и столь же мало — для «тепловой смерти». Идея «творца» оказывается не более как давно изжившим себя антропоморфизмом.

Этические взгляды неотомизма также вытекают из его идеалистической догмы, что мир и его история не только возникли по воле бога, но также должны «возвращаться» к этому своему первоисточнику. Всякое моральное действие человека нужно, следовательно, рассматривать «sub specie aeternitatis».— под аспектом вечности и оценивать с точки зрения религии. Цель человеческого действия — правда, понимаемая не эвдемонистически — «блаженство». Но так как высшее счастье находится в боге, то вся деятельность человека должна быть направлена на выполнение «открытых» заповедей бога и содействующих этому церковных указаний. Самый глубокий моральный смысл человеческой жизни есть подготовка к «вечной жизни». При этом решающее значение имеет «свободная воля». Ибо если в человеке и есть определенные, при некоторых обстоятельствах даже «злые» врожденные задатки, то все же он благодаря свободной воле обладает способностью приготовить себя к будущей блаженной жизни. «Добро» — это все то, что служит «защите христианского Запада» против «атеистического Востока».

Церковные сановники выступают открыто с требованием вооружить западногерманскую союзную армию атомным оружием, о чем свидетельствует, например, заявление семи католических теологов-мо- ралистов: «Применение атомных боевых средств не обязательно противоречит нравственному порядку и не в каждом случае является грехом» .

Однако свою решающую общественную функцию во всеобщем кризисе капитализма неотомизм выполняет своей социальной философией и философией истории. В этой плоскости за последние годы особенно выдвинулись Иосиф Пиппер (род. 1904) и Алоис Деміпф (.род. 1891). В своей мнимой критике феноменов кризиса капитализма неотомизм прокламирует «лучший», «правильный» общественный строй. Его характер должен вытекать из «естественного порядка потребностей». В это1М «естественном порядке» Демпф на первое место ставит «стремление к святости», на пос-леднее — «жизненные потребности»: пищу, одежду и жилище. Между ними он размещает «потребность истины» и «потребность закона». Все материальные потребности, заявляет Демпф, должны быть подчинены «стремлению к святости», «потому что человек бес-конечно заинтересован в вечной святости» . Из этого «познания», которое должно делать трудящихся пас-сивными к реальному изменению действительности, делается затем вывод о «становлении религии и вос-питания надгосударственными и экономическими ор-ганизациями».

Далее делается заключение о первоочередной необходимости «социального мира» между классами, потому что как капиталисты, так и рабочие в первую очередь заинтересованы в своей «вечной святости». Эти выводы 'мы находим уже в циркуляре «Die condi- tione opificum» папы Льва XIII от 1891 года, в котором были изложены основные положения неотомист- ской демагогической социальной философии. Свое практическое воплощение эта теория нашла позднее в нацистской «общности народа». В неотомистской версии этот «солидаризм» находит свое «теоретическое» обоснование в позорно пренебрегаемом в действительной практике христианства принципе «христианской любви к ближнему», который — правда, в высшей степени необязательно — рекомендует ка-питалисту не слишком «чрезмерно» эксплуатировать рабочих, а рабочим довольно настоятельно — так как за этим стоит монополистическая государственная власть — запрещает «насильственно», даже и путем забастовок, бороться за улучшение своих жизненных условий. Чтобы сломить волю рабочего класса к борьбе, Демпф рекомендует «воспитывать рабочих з духе всеобщего нравственного экономического принципа». «Важно только установить путь от групповых интересов к профессиональному долгу, чтобы мог быть найден социальный мир между важнейшими группами экономической жизни»1.

Так как рост рабочего класса и его сил тесно связан с развитием производительных сил, неотомист- ское учение об обществе явно враждебно технике, которая всячески мистифицируется неотомизмом. Наиболее ярко это выражается у Демпфа, Пиппера и Якоба Гоммеса (род. 1898). Столь же враждебно относится неотомизм к любому социальному, культурному и научному прогрессу с начала феодального средневековья. В этом сказывается страх империалистической буржуазии перед развитием производительных сил.

С конца второй мировой войны философия исто рии неотомизма явно ориентируется на мистификацию кризиса капиталистической системы. Пиппер уверяет, что история не является историей классовых боев, а есть история борьбы между «благом» и «злом». История начинается с рождества Христова. Все предшествующее — предыстория. Непосредственная противоположность наблюдается в истории между «.избранным богом народа» (католиками), с одной стороны, и «нротивоцарством» (Демпф) и «антихристом» (Пиппер) — с другой. Настоящая, лежащая «в плане бога» цель исторического процесса есть «сообщество святых», осуществление «идеи церкви как стоящего выше народа сообщества веры и закона» .

По неотомизму, к «линии зла» в истории относится в первую очередь, конечно, марксизм-ленинизм, а также все прогрессивные буржуазные движения, такие, как реформация, эпоха буржуазного просвещения, классическая немецкая философия и французская революция. О марксизме утверждается, что он представляет собою «самый конструктивистский» вывод из всех этих «тенденций секуляризации». Поэтому его господство равнозначно господству «антихриста». Пиппер даже придерживается мнения, что столь ненавистное ему «тотальное коммунистическое рабочее государство» является неизбежным результатом исторического развития, так как оно предсказано как «царство антихриста» в «Апокалипсисе» — в ми-стическом «откровении Иоанна» в Новом завете. Но в то же время он требует от верующих мужества в сопротивлении этому «царству антихриста», так как оно, по тому же «откровению», будет разрушено на высшей ступени своего могущества и сменится «царством бога на земле», благодаря чему миссия церкви найдет свое осуществление приблизительно через две тысячи лет .

Эта воинствующая клерикальная идеология служит только одной цели: отнять у трудящихся любые социальные перспективы, чтобы хоть временно можно было сохранить власть империалистической клики эксплуататоров. Не удивительно поэтому и то, что политический клерикализм служит монополистической буржуазии, чтобы обосновать «как божью волю» атомное вооружение, подготовку к атомной войне и крестовый поход против социализма. В этом духе бывший боннский федеральный канцлер Аденауэр заявил по поводу своего визита к папе Иоанну XXIII весной 1960 года в Ватикане: «Я думаю, что бог предписал немецкому народу особую миссию — быть хранителем Запада от тех мощных влияний с Востока, которые воздействуют на всех нас» . Аденауэр, таким образом, вполне откровенно высказал действительные стремления политического клерикализма.

В настоящее время неотомизм в Западной Германии не только самое реакционное, но также и самое влиятельное течение буржуазной философии. Не случайно неотомистские философы — иезуиты Густав Адольф Веттер (род. 1911) и Иосиф Мария Бохен- ок'ий (род. 1902) — стоят во главе систематической, резко выраженной и демагогически-утонченной «теоретической» борьбы против диалектического материализма, являющейся одновременно и борьбой против всех буржуазно-демократических и буржуазно-прогрессивных идей. В настоящий период главной теорией западногерманского неофашизма является неотомизм, освятивший запрещение Коммунистической партии Германии, террористические преследования всех прогрессивных демократических течений и сил. ремилитаризацию и рефашизацию боннского государственного аппарата.

Целью политического клерикализма является обеспечение и укрепление потрясенной в своих устоях диктатуры монополистического капитала в Западной Германии в форме клерикально-фашистского «сословного государства» по образцу Испании Франко, Португалии Салазара, Австрии Дольфуса и некоторых южно- и среднеамериканских государств.

Его цель — в мифическом одеянии «единства христианского Запада», реальностью которого является НАТО, — установление гегемонии германского мо-нополистического капитала над Западной Европой. Его цель — в мифическом одеянии «крестового похода против антихриста», то есть против коммунизма, против Советского Союза и европейских народно- демократических государств — распространение этого господства на всю Европу. Его цель — «место под солнцем» для германского монополистического капи-тала, новый передел рассматриваемого как область эксплуатации мира между империалистическими мо-нополиями в пользу германского империализма. Его цель — искоренение марксистско-ленинского рабочего движения. E-го цель — третья мировая война. Это значит: его цель — цель германского монополи-стического капитала, германского империализма.

Только потому, что неотомизм в современной ис-торической ситуации является наиболее подходящим для одурманивания масс идеологическим оружием германского монополистического капитала, он и смог достигнуть господствующего положения в буржуазной западногерманской идеологии. Только поэтому он проник во все другие буржуазные философские течения, а также в ревизионистскую теорию правого социал-демократического руководства — если у него вообще еще имеются теоретические притязания, — как ясно доказывает капитуляция руководства СДПГ на Годесбергском партийном съезде в 1959 году перед политическим клерикализмом в Западной Германии и его полная капитуляция перед Христианско- демократическим и Христианско-социальным союзом в предвыборной кампании 1961 года. Таким образом, клерикализм, теология, религиозное мракобесие яв-ляются последним словом западногерманской буржу-азной и ревизионистской идеологии.