ПОХОРОНЫ СИДОРА КАРПОВИЧА

В.Н.Топоров (Москва)

Этот фольклорный мотив, отсылающий к сфере мифа и ритуала, не привлек к себе внимания исследователей и, строго говоря, даже не был сформулирован как самостоятельная мотивная единица (на важность этого мотива было указано автором настоящей заметки в 1978 г.).

Уместно привести здесь два текста-источника мотива похорон С.К. Первый из них - Афанасьев № 533 - отнесен к разряду "при­бауток" : "Государь ты наш Свдор Карпович, много ли тебе от роду лет?" - "Семьдесят, бабушка, семьдесят, Пахомовна!". - "Госу­дарь ты наш С.К., когда ты умирать будешь?" - "В среду, бабушка, 107

7-6 390

в среду, П.!" - "Государь ты наш С.К., когда же тебя хоронить будут?" - "В пятницу, бабушка, в пятницу, П.! - "Государь ты наш С.К., чем тебя поминать будут?" - "Блинами, бабушка, блинами»

П.!^и - "Государь ты наш С.К., во что после тебя позвонить будет?"

- "В сковороду, бабушка, | в сковороду, П.!" - "Государь ты наш С.К., много ли у тебя детушек?" - "Семеро, бабушка, семеро, П.!"

- "Государь ты наш С.К., чем после тебя поить-кормить будет?” -

"По миру, бабушка, по миру, П.!" - "Государь ты наш С.К., по ми­ру ходить - зима студена!" - "В лапотках, бабушка, в лапотках, П.|" _ "Государь ты наш С.К., по миру ходить - собаки съедят!" - "С палочкой, бабушка, с палочкой, П.!" - "Государь ты наш С.К., по миру ходить - не во что милостыню класть!" - "В сумочку, ба­бушка, в сумочку, П.!" - Второй.текст приведен в этнографически очень точных "Петербургских трущобах" Во.Крестовского (автор сам собирал и записывал материал, как правило, "на месте"), при описании "развлечений", которым предаются "заключенники Дядино­го дома” (арестанты тюремного Литовского замка) по случаю появ­ления в камере "нового жильца" Вересова: - А что, братцы, поиг­рать, бы нам, что ли, как? обратился Фаликов ко всей камере: - скука ведь! - Для чего нет? Вот и жильцу-то новому токе скучно­вато, кажись, лежать без дела Г...^-] надо бы сперва, чтобы жилец присягу принял на верноподданство по замку? - Ну, это опосля! авторитетно порешил Дрокин: - сперва давай покойника .о.тпева.ть! Правильно ли мое слово, ребята? - Правильно, жиган, покойник не в пример занятней будет [...3 - Кто же попом.у нас будет? - Попом-то? А хоша Фаликов! - ну, ладно! £...] А упокойяичком. ко­го положим? - Да хошь тебя, кигана старого.

лилась на две_половины, Фаликов свил себе из полотенца крепкий

и толстый жгут, а на плечи накинул арестантское одеяло, старому жигану бросили на пол подушку, на которую он лег головой, как покойник, сложив на груди руки, закрыв глаза - и затем началось отпевание. ,- Помяни, Господи, душу усопшего раба твоего!" заго­ворил на церковный распев Самой Фаликов, становясь в головах у покойника и принимаясь кадить жгутом, как словно бы настоящим кадилом. - Умер родимый наш, умер наш Карпович, продолжал тем же речитативом Таликов, обходя вокруг лежащего Дрожина, - как обыкновенно делается при отпевании. - Государь ты наш, батюшка, £щор _1