Новый уникальный петроглифический комплекс Лапландии

Многие довольно хорошо знако­мы с удивительными пещерными фресками палеолитических охотни­ков Франко-Кантабрии, наивно-пре­красным искусством Древней Гре­ции. величественной готической архитектурой, шедеврами ренессанса и пышного барокко, но часто имеют весьма приблизительное представле­ние о творческих исканиях и реалиях неолитической эпохи.

Среди многих причин такого по­ложения - ограниченность средств исполнения, трудности восприятия и понимания наскального творчест­ва. Однако только на первый взгляд изумительные пещерные шедевры Ляско и Альтамиры легко доступны для понимания современным чело­веком. Их цветовая гамма, экспрес­сия, натурализм зачастую заслоняют концептуальную значимость и миро­воззренческие аспекты этого древ­него творчества, ради которых они, собственно, и создавались.

Долгое время считалось, что эта великолепная линия развития мону­ментального творчества очень спе­цифична и прерывается не позднее начала голоцена (около 10 тысяч лет назад). Недавнее обнаружение пет­роглифов в Португалии (Коа) на открытых скальных поверхностях и ранние наскальные комплексы Фен- носкандии вселяют некоторую уве­ренность в возможности продол­жения данной традиции пионерами освоения высоких широт, заселив­ших и постепенно обживших при­морские районы Заполярной Европы.

Долгое время Восточная Лаплан­дия (Кольский п-в) выпадала из кру­га памятников наскального творчест­ва.

Успех пришел в 1973 г. одно­временно с открытием замечательных изображений Норвежской Альты. При проведении разведывательных работ в центральной части Кольского п-ва нашей археологической экспе­дицией в среднем течении р. Поной была обнаружена первая в этом реги­оне и самая северная в Европейской России группа петроглифов. Рисунки (около 200) выбиты на 10 отдельных больших плоских камнях на правом берегу’ реки Поной в пределах раз­рушенной деревни Ивановки. Саам­ское название места «Чальмн-Варрэ». Изображения были настолько четкие, располагались на доступных, откры­тых глазу поверхностях, что казалось чудом, как до сих пор они не были обнаружены. Их не знали и не виде­ли не только местное население, но и сотрудники многих экспедиций, путь которых не мог миновать этого места, поскольку р. Поной главная водная магистраль края, а Иванов­ка — одно из немногих жилых мест вдоль маршрута (Shumkin, 1990).

Правда в отношении местных жителей вскоре несколько проясни­лось. Население Ивановки было в основном колонистами — коми, пе­реселенцами из Архангельской обла­сти. Странно было не это, а то, что и аборигены саами, знающие в тундре каждый камень, не замечали глубоко выбитых изображений. Мы проводили ряд экспериментов. Под-95Часть I. Эпоха камня и бронзыводили местного жителя к камню и спрашивали: «Есть ли здесь какой- нибудь рисунок?». И слышали неиз­менное — нет. Только после того, как проводили пальцем, давая абрис изображения, происходил процесс узнавания. И иногда слышались вос­торженные возгласы: «Действительно олень, а вот еще, еще, вот человек’», и сразу определялись безошибочно все фигуры не только здесь, но и на других камнях. Обычным являлось и удивление, что они столько раз ходи­ли по изображениям, которые нельзя (теперь) не заметить и ...

Нет, не думайте, здесь нет ника­кой мистики. Просто тренирован­ный, направленный глаз археолога смог заметить то, чего не видели ме­стные жители. Для них это не было делом первостепенной важности, зато они, лишь мельком взглянув на камень, определяли то, что мы про­пускали. Например, наклон, чтобы безопасно на него вступить, расстоя­ние до следующего камня, с какой стороны он зарос мхом, когда залива­ется водой и многое-многое другое. Очевидно, это многообразие нужных данных, забивало, относило на вто­рой план, а затем и вычеркивало малозначащее. И все-таки эти рас­суждения не могут снять того факта, что между современным населением прослеживается явный разрыв тради­ции мировоззренческого порядка.

Очень вероятно, что забвение произошло не так давно. На одном из камней в центре деревни были выгра­вированы железным орудием неболь­шие изображения человека, оленя и собаки. С одной стороны они по сти­листике напоминают саамские ри­сунки, а с другой, позой, профиль- ностью зверей и изображением чело­века в фас, явно навеяны распо­ложенным в сотне метров древним наскальным творчеством. Возраст рисунков вряд ли больше несколь­ких сотен лет. Но важно другое — что еще недавно здесь появлялись люди, для которых мир Понойских петрог­лифов был понятен, близок по духу и б конце концов просто узнаваем. И это могли быть только саамы.

Как показывает археологическая практика, все петроглифы и писа­ницы Лапландии располагаются не только в необычных, чем-то выделя­ющихся местах, часто на островах, но и на некотором удалении от поселе­ний их творцов. Здесь дело не даже не в расстоянии, оно может быть не очень значительным.

Чальмн-Варрэ для проживания, саа­мы здесь никогда не жили, позволяя лишь изредка хоронить своих соро­дичей на этом древнем острове.

Однако вернемся к характеристи­ке Понойских петроглифов. По тех­ническим и стилистическим особен­ностям намечаются две разновремен­ных группы изображений. Первая, ранняя, представленная 26 фигурами на 3 камнях, расположенных у само­го края берега реки, а весной даже долго находящихся под водой, харак­теризуется более натуралистическим и простым отражением образа зверя, выполненного сплошной глубокой выбивкой. Это олени, показанные в профиль, имеющие одну пару ног. Присутствуют также две человече­ские фигуры, в фас. Одна, явно муж­ская, имеет трехрогий головной убор, по три пальца на каждой руке, вторая — с подвязанным хвостом. Наблюдается примитивная компози­ционная связка отдельных антропо­морфных и звериных фигур посред­ством соединения их сплошной вы­битой линией. Ближайшие аналогии этим рисункам можно найти среди петроглифов Карелии.

Поздние изображения на осталь­ных, расположенных немного выше камнях более усложнены и схемати­зированы. Наблюдается более глубо­кая выбивка, четвер оно гость оленей и детально разработанные приемы изображения людей. Схематизация здесь сочетается с хорошо выра­женной индивидуальностью многих фигур. Композиционная связь осу­ществляется посредством тематиче­ского расположения образов. В отли­чие от ранних изображений располо­женных свободно без наложения и даже соприкосновения фигур, в этой группе перекрывание обычно и даже есть неоднократное, хотя рядом нахо­дятся камни с прекрасной, при­годной для изобразительной деятель-

Рис. 1. Общий вид на остров Каменный.96

носій поверхностью. Видимо, для ав­торов было важно не только нанести свои рисунки, но выбить их именно на тех камнях, где они уже присутст­вовали. Изображения ранней стадии избежали такой участи, находясь к этому времени полностью под водой. Можно заключить, что это не было новое население, поскольку заметна преемственность в тематике и стили­стике изображений двух периодов, а авторы поздних рисунков, нанося их поверх уже существующих, придер­живались тех же канонов и образов.

Некоторые из фигур вероят­но несут значительную смысловую нагрузку и являются культурно­мифологическими героями перво­бытного пантеона. В целом поздняя группа более оригинальна, относит­ся к эпохе бронзы II тыс. до н, э., может быть к самому ее концу. Одна­ко важно также отметить некоторые параллели с петроглифами Норвегии, Швеции, писаницами Финляндии. Не исключено на этом этапе и опре­деленное влияние (чашечные углуб­ления, круги) традиции земледель­ческого населения соседних террито­рий.

В 1985 г.

Гравировки располагаются на вышележащих, по иному ориенти­рованных блоках и по причине ис­полнения металлическим орудиями датируются не ранее 1тыс.дон. э. Они имеют геометрические формы и несомненно подражают рисован-98

Рис. 3. Вид на скалу с петроглифами группы Каменный 7.ным. Несомненно и то, что их авто­ры не полностью понимали смысл более ранних изображений, и уже не важна была ориентировка поверхно­сти.

Еще одна писаница была откры­та здесь в 1986 г.. недалеко от «Гале­реи». Изображения нанесены крас­ной охрой в самом дальнем углу пещеры, представляют композицию из трех фигур: двух антропоморф­ных и звериной с раскрытой пастью. Предварительная датировка по сти­листике, аналогиям и изобразитель­ному решению может быть определе­на рубежом II I лыс. до н. э.

При несомненном своеобразии каждого из центров наскального искусства Фенноскандии заметно большое сходство в технике исполне­ния, тематике и расположении всег­да рядом с водой. Многие считают первоначальной областью, из кото­рой распространились творческие импульсы охотничьей традиции, се­веро-западное побережье Норвегии. Теперь в этот регион вошел и север Русской Лапландии (Hesjedal, 1994).

Открытие первых наскальных комплексов на Кольском полуостро­ве не только включило этот регион в зону охотничьей традиции Фенно­скандии сразу по многим парамет­рам (контакты, применение различ­ных техник и приемов), но еще более подтвердило убеждение об общем пу­ти развития древнего населения и по­казало длительность и разнообразие данного вида творчест ва (выбитые и нарисованные изображения).

На обороте: Рис. 4. Группа Каменный 7. 1. Изображение антропоморфной фигуры; 2. Изображение антропоморфной фигуры с жезлом и птицы; 3. Изображение журав­ля в полете; 4. Изображение плывущего бобра.

Но изучение наскальных изобра­жений Восточной Лапландии на этом не закончилось. В 1998 г. в южной части Кольского полуострова был обнаружен новый крупный петрог­лифический комплекс. Он располо­жен на Канозере, являющимся рас­ширением р. Умбы, в 40 км от места ее впадения в Белое море. Изобра­жения (уже зафиксировано 19 групп, включающих более 500 петроглифов) выбиты на скальных поверхностях трех островов и одного прибрежного99

Рис. 6. Группа Каменный 7. Сцена охоты на медведя и белуху с лодок.

':яБі№№юкаменного останца в районе впаде­ния в озеро р. Муна. С самого начала открытия этого комплекса стало яс­но, что он имеет набор чрезвычайно интересных особенностей, позволя­ющих считать его одним из важ­нейших, качественно новых источни­ков для изучения петроглифического творчества, духовной культуры, пря­мых длительных и непосредственных контактов древнего населения огром­ного региона, включающего практи­чески всю Фенноскандию (Shumkin, 2000).

Исследование Канозерских пет­роглифов продолжается, еще не все группы и образы «предстали» перед исследователями. Здесь необходима планомерная, тщательная, продуман­ная стратегия, тактика и методика изучения, но сугубо предварительные оценки и промежуточные итоги уже можно сделать в самом кратком виде, в качестве определения направления будущих практических и теоретичес­ких исследований.

Расположение всех местонахож­дений Канозерского (Умбинского) комплекса имеет строгую вертикаль­ную и горизонтальную локализацию. Ни одна из уже открытых групп не имеет продолжения на более высоких или низких уровнях (строго под или над изображениями). Это дает воз­можность относительной и реальной датировки разных местонахождений. Уже сейчас можно выделить не менее пяги последовательных периодов пе­троглифической деятельности, имею­щих свои особенные технические и стилистические характеристики.

Открытие каждой новой группы наскальных изображений имеет соб­ственное большое значение, В этом отношении Умбинские местонахож­дения не выпадают из уже известного ряда наскального творчества. Несо­мненно и отнесение их, в основном, к зоне охотничьей традиции Фенно­скандии. Вместе с тем имеется целый набор крайне важных особенностей, которые позволяют выделить данные комплексы и считать их одними из важнейших, качественно новых ис­точников для изучения духовной культуры и взаимоконтактов огром­ного региона.

Учитывая, что работа только нача­лась, все же перечислим эти особен­ности.

1. Расположение всех девятнад­цати местонахождений имеет строгую вертикальную (от 0 до 8 м) и гори-

102

Рис. 7. Петроглифы скалы Одинокая.

зонтальную локализацию. Ни одна из групп изображений не имеет продол­жения на более высоких уровнях, строго над ней.

2. В большинстве скоплений со­седствуют, вероятно, одновременные изображения, имеющие аналогии (по многим параметрам - стиль, техни­ка, тематика, образы) в крупнейших наскальных центрах Фенноскандии (Норвежском Альта, Шведских, Карельских — Онега и Белое море, Понойской группе петроглифов на Кольском п-ве).

3. В Умбинских петроглифах представлены группы, относящиеся к огромному промежутку времени: от неолита до саамского средневековья.

4. Несмотря на разнообразие стилей, времени и, вероятно, разно­племенности, и даже разноэтнично- сти авторов рисунков (представле­ны изображения колеса - атрибут, характерный для бронзового века Южной Швеции) почти нет (кроме единичных случаев) перекрывания одних изображений другими. Воз­можно, это свидетельствует о мирном или, по крайней мере, уважительном отношении творцов петроглифов к данным символам.

5. Берега озерного расширения р. Умбы (оз. Канозеро), где располо­жены петроглифы, практически не имеют' мест, удобных (за последние 8 —10 тыс. лет) для поселений. Воз­можно, это — одна из причин созда­ния здесь сакрального центра, функ­ционировавшего, возможно, с пере­рывами более 4 тыс. лет.

Процесс изучения наскального творчества длителен и многотруден.

Среди сугубо научных проблем вста­ет вопрос о вероятных коррекциях периодизации петроглифов всей Се­верной Фенноскандии, новом пони­мании существенности прямых взаи­моконтактов групп населения, отсто­ящих друг от друга на огромные, до 2 тыс. км, расстояния.

Таким образом, охотничья тради­ция наскального творчества в Север­ной Фенноскандии продолжалась практически со времени первого ос­воения человеческими коллективами региона (начало голоцена), вплоть до позднего средневековья, что свиде­тельствует о значительной стабильно­сти и особом пути развития, вырабо­танного древним населением в столь экстремальных условиях.

Главными практическими задача­ми является детальное археологичес-

103

кое и геоморфологическое изучение данного микрорегиона и принятие мер по охране этого, без сомнения, уникального комплекса, создание объемной, строго научной базы дан­ных, позволяющей принять участие в исследовании многим специалистам.

Материалы этих изысканий еще находятся в стадии обработки, но уже сейчас совершенно очевидно, что удалось выявить новый пласт изоб­ражений, раскрывающий повество­вательную сторону Умбинского ан­самбля, по технике исполнения и изобразительному совершенству не уступающий самым выразительным сценам Беломорских петроглифов. Помимо этого, уникальные для наше­го Севера петроглифические изобра­жения китов, журавля, бобра, сцены зимней охоты на медведя с изображе­нием постадийного развития событий и сюжета, дают новые подтверждения чрезвычайной ценности Умбинского комплекса и делают определенными надежды на новые, ожидающие нас ■замечательные открытия в в Феннос­кандии.

И последний сюжет, на который бы мне хотелось обратить ваше вни­мание: сбережение наскальных поло­тен. Если вдуматься, то ведь от мно­гообразного художественного творче­ства прошлых поколений дошли до нас единичные экземпляры. Опусто­шительные войны, смены населе­ния, природные катаклизмы, нетер­пимость и невежество людей сыгра­ли губительную роль. В прошлом наскальные изображения страдали больше от природы и времени. Мож­но считать чудом, что они уцелели. Особенно подвержены разрушению писаницы. Сохранились они лишь в «благополучных» местах. И вот эти, пощаженные губительным Хроносом осколки творчества наших предков нередко уничтожаются современным человеком. Страдают они от строи­тельных работ, искусственного под­нятия уровня воды, на рисунках разводят костры, выбивают свои инициалы. Можно привести многие десятки примеров актов вандализма. Не принося! должного результата ни усиление наказания, ни принятие постановлений.

Думаю, что эти меры не решат проблему. Путь здесь один повы­шение культурного уровня населения через популяризацию, объяснение значения памятников, их художест­венно-культурной ценности, про­ведение регулярных экскурсий, со­здание музеев. Дело, конечно, труд­ное, но вполне осуществимое. При-104В, Я. Шумкий Новый уникальный петроглифический комплекс Лапландиимеры такого подхода уже имеются в Скандинавии и Италии. Организация центров с музеями, туристическими комплексами (Волкамоника, Альтав) пользуется огромным интересом и популярностью, снимает многие про­блемы, приносит ощутимый доход, позволяющий вкладывать средства в изучение, популяризацию и защиту. У нас же все это пока в стадии реше­ний. И вот помощь любителей, обще­ственности в таком деле крайне необ­ходима. Это нужно делать как мож­но скорее. Будущие поколения не простят, если мы не сможем сберечь бесценные творения предков, волею судеб пока еще сохранившиеся на просторах наших стран.