5. Прочие случаи
Теперь мы рассмотрим случаи употребления еуігіжАло? яаібеіа, в которых смысл этого выражения не определен контекстом. Я думаю, тем не менее, что чаще всего понятие єукі)кХіо<; яаібеіа в представлении авторов, которые его используют, соответствует понятию «искусства, основанные на рассуждении».
Так, кажется, употребляют это выражение Диоген Лаэрций и Стобей в вышеприведенных текстах , где еукіжХіо^ яаібеіа была подчинена философии, но сам термин не был объяснен. Поскольку в этих текстах речь идет об образовании, имеющем некоторое пропедевтическое значение для философии, здесь могут подразумеваться только «искусства, основанные на рассуждении», в то время как другие - сельское хозяйство, охота и т. д., - составляют свободные искусства, ничего не прибавляющие к изучению философии . В сочинениях Дионисия Галикарнасского, который преподавал в Риме с 30 по 8 год до нашей эры, можно найти, насколько мне известно, три упоминания еукгжХю^ яаібеіа. Первое - в его трактате De compositione verborumlu. В этом контексте Дионисий сурово критикует некоторых риторов, возражающих против ритмического построения речи: «Это те, - говорит он, - кто, будучи несведущ в єукгжАло^ miSeia, занимается лишь политической и юридической частями риторики, без всякого метода и неискусно» и при этом «смеется над правилами искусства». Другое упоминание гукЬкХюс, паї&гіа находится в трактате «О Фукидиде» . Говоря об очень индивидуальном стиле этого историка, Дионисий объясняет, что сочинения Фукидида не подходят ни рыночным торговцам, ни поглощенным своей работой ремесленникам, «ни всем прочим, кто не был воспитан, как подобает свободному человеку; они подходят людям, которые подошли к риторике и философии 5ia xa>v єуклжАлсоу |xa0r||xdxcov»; я думаю, это выражение означает «через цикл занятий, основанных на рассуждении». В трактате «О Демосфене»14() термин еукажХю^ TtaiSeia появляется также в рамках упоминания фукидидовского стиля. Этот последний присущ только государственным людям, тем, кто привык выступать публично (политики и риторы), и тем, кто прошел єукожХю^ лаібєіа, - людям, с которыми нельзя говорить тем же языком, что и с народом, но к которым, следует обращаться с речью тщательно подготовленной, украшенной и необычной. Эти люди, - продолжает он, - конечно, не столь многочисленны, как другие; более того, они представляют скорее самую малую часть населения, и изысканный язык этого образованного меньшинства непонятен для необразованной массы.Упоминание образованного государственного человека, которое, возможно, подсказано Дионисию Галикарнасскому его римской публикой, напоминает цицероновский идеал государственного мужа, который, получив широкое общее образование, гораздо более высокое образование, чем обычное для высших классов общества, сумел развить в себе качества оратора, владея при этом глубокими философскими познаниями. Этот идеал Дионисий выражает уже приведенной репликой: «Те, кто через энциклические занятия пришел к риторике и философии». Именно политикам такого рода адресована «География» Страбо- на. Автор, современник Дионисия Галикарнасского, совершенно оп-ределенно говорит об этом во введении , где он старается объяснить, какие знания требуются как для написания, так и для чтения такого труда, как «География»: география зависит от астрономии и геометрии, берет в качестве основы доказательства, присущие этим двум наукам, которые в свою очередь, как Страбон объясняет во II кни- re14ti, заимствуют свои принципы у философии. Если автор «Географии» обязан быть многосторонне образованным и философом , читателю нет необходимости заниматься происхождением вещей и их причинами: это цель философа, а государственный муж не будет иметь необходимого времени, во всяком случае, постоянно, чтобы посвящать себя этим вопросам . И Страбон продолжает:
«Также, впрочем, не следует, чтобы читатель этого сочинения был настолько несведущ или необразован, чтобы он никогда не видел сферы с кругами параллельными, перпендикулярными и расположенными под углом друг к другу , и не наблюдал положения тропиков, экватора и зодиака, вдоль которого солнце совершает свой путь, определяя разнообразие климатов и ветров.
Тот, кто усвоил все это, а также теорию горизонтов, арктических кругов и прочих сведений, которые сообщаются в общем курсе, подготовляющем к изучению наук, вполне может следовать за настоящим изложением».И немного далее :
«Под "государственным мужем" мы понимаем того, кто отнюдь не будучи вовсе неразборчивым, приобщился к образованию энцикли- ческому и обычному для человека свободного и для занимающегося философией».
Сначала можно было бы понять выражение «энциклическое образование, обычное для свободных людей и для намеревающихся заниматься философией» в том смысле, что термин еукгжХю^ dycoyf) обозначает самое обычное образование, распространенное среди свободных состоятельных людей. Но в предшествующих главах мы видели, что традиционное воспитание как в эллинистическую, так и в императорскую эпоху состояло лишь из более или менее расширенного образования в области грамматики и риторики; но Страбон все- таки ожидает от своих читателей некоторых научных познаний - тех, что дает «начальное образование, которое готовит к изучению наук». Что означает это начальное образование? Конечно, не то образование, что предлагает начальная школа, где не используется такой инстру-мент, как армиллярная сфера. Скорее речь должна идти о пропедев-тическом образовании для намеревающихся заниматься философией, во всяком случае - для тех, кто не хочет довольствоваться изучением некоторых элементов этики. Именно такого рода ученикам были пред-назначены, например, «Малый комментарий на "Наглядные таблицы" Птолемея», написанный Феоном Александрийским, или трактат «Об астролябии» Филопона . При такой интерпретации упоминание философии, содержащееся в формуле Страбона, обретает свой пол-ный смысл. Таким образом, я полагаю, что термин еукгж^их; аусоут] здесь также означает не «обычное образование», а определенную сте-пень подготовки в нескольких «науках, основанных на рассуждении».
Немного далее Страбон вторично упоминает та єукйкХіа, характеризуя следующим образом положение разносторонне образованного и пишущего на разные темы Эратосфена:
«...он колебался между состоянием того, кто желает философствовать, и того, кто не отваживается целиком посвятить себя этому занятию, но достигает лишь того, что кажется таковым, или же использует это как своего рода передышку в занятиях остальными энциклическими науками (та аХка ТШУ єукикХісоу), чтобы скоротать время или развлечься».
Снова та еукгжАла не может означать ничего другого, кроме «цикла наук, основанных на рассуждении».
Из случаев употребления выражения ёукгж^лод паі5єіа, которые мне известны, - мое исследование не претендует на то, чтобы быть исчерпывающим, - я хотела бы очень бегло просмотреть еще несколь-ко примеров.
В своих «Прогимнасматах» Элий Феон Александрий-ский, автор, которого весьма приблизительно относят к I или ко II веку нашей эры, один раз упоминает єукгжХіа цабтціата:«Древние риторы, в особенности самые известные, считали, что не следует заниматься риторикой прежде, нежели хоть сколько-нибудь не соприкоснешься с философией и не проникнешься возвышенным умонастроением, которое в ней обнаруживается. Однако сейчас боль-шинство риторов не желают обращать внимания на соображения та-кого рода, почему и спешат начать говорить, не ознакомившись, хотя бы немного, с так называемыми энциклическими занятиями».
Напомню также текст, в котором упоминается єукожХюд miSeia у Плутарха Херонейского. В биографии Александра Великого он сообщает, что Филипп, отец Александра, не очень доверял тем, кто обучал музыке и ёукйкАло^ паiSeia, и поэтому поручил воспитание своего сына Аристотелю.
В трактате De musica, который, согласно К. Циглеру и другим , неправильно приписывается Плутарху, есть, насколько мне известно, одно упоминание єукгжАлос, ках&гха. После речи некоего Лисия об истории музыки слово дается Сотериху , «который изучал не только музыку, но и остальное в гукЪкХхос, паі5єіа», в то время как Лисий - всего лишь музыкант-исполнитель.
Афиней, вдобавок к вышеприведенным упоминаниям єукйкХю^ яаїЗєіа , сообщает об Эпикуре, что он не был посвящен в еукгжХіо^ яаі8єіа1М), а о некоем юристе Мазурии1"1 он говорит:
«Он позаботился о том, чтобы во всех областях получить нечто большее, нежели просто поверхностное воспитание, он был превосходным поэтом, никому не уступал в остальных областях знания (zi\v aXX,T|v 7tm8eiav) и с искренним рвением стремился овладеть еукгжХю^ яаі8єіа».
Наконец, Секст Эмпирик, живший примерно во второй половине II века нашей эры, разочаровывает современного читателя, отказываясь объяснять термин гукхжХхос, пах&еха1и2:
«Объяснять, откуда происходит название єукгжАїа цабтщата и каково их число, мне кажется излишним, поскольку наше изложение рассчитано на тех, кто имеет достаточное образование в этих предметах».
Если бы во времена Секста существовало определенное число наук, составляющих еукгжХю^ TtaiSeia, то было бы проще хоть раз назвать его вместо того, чтобы долго объяснять, почему об этом не говорится. Отказ Секста скорее дает возможность предположить, что ситуация была слишком сложной, чтобы объяснить ее несколькими словами, - ситуация, которая выясняется также в результате нашего исследования. Создается впечатление, что выражение гукЬкХіос, паі5єіа, вовсе не описывая, как нечто устоявшееся, обыденную и всем известную практику, явилось плодом сложного философского размышления. Так в конце нашего исследования мы приходим к тому, что было лейтмотивом всей нашей работы: теоретическому и философскому характеру всех античных классификаций искусств и наук. Итак, можно сделать следующий вывод: «свободными искусствами» действительно называли любые занятия, достойные свободного человека, будь то интеллектуальные, спортивные или военные, в то время как понятие еукгжХіо<; паїдгіа ограничивалось «искусствами, основанными на рассуждении», и заключало в себе теоретическое представление о единстве всех наук.