§ 2. Логика и теория познания древних стоико
Логическое учение стоиков возникло в ходе тесных контактов ранних представителей школы с мегариками — Диодором Кроном, Стилпоном, Филоном из Мегары. Но если у мегариков преобладает почти софистическая «диалектика», то стоицизм продолжает разработку теории правильного мышления.
Эволюция стоической логики протекает к тому же на фоне колоссального влияния логики Аристоте - ля и усиления активности математической мысли в эллинистическую эпоху. Не осталась без влияния и риторика, и практика судопроизводства с ее утонченными способами аргументации. Наиболее характерная черта логики стоицизма — ее обращение к языку как средству выражения мысли. Это видно уже из структуры этой дисциплины. Стоики делят ее на диалектику, учащую правилам связного изложения, и риторику как науку о правилах, руководящих беседой, т. е. вопросами и ответами на них. Отнесение обеих этих дисциплин к логике обусловлено, с точки зрения стоиков, неразрывной связью между мыслью и словом. Поскольку они даже обозначаются по-гречески одним термином — logos, логика должна трактовать и о том, и о другом. Диалектика, в свою очередь, разделяется на собственно логику, предметом которой является мысль или «обозначаемое», и грамматику, предмет которой слово или «обозначающее». Поскольку стоики не исключают из логико-эпистемологической ситуации реальный объект мю как источник знания, получается нечто вроде «треугольника отноше-ний», который в XX в. стал основанием эмпирической теории значе-ния. Согласно этой схеме, символ (слово) правильно символизирует мысль и истинным образом обозначает объект или референт, тогда как мысль адекватно соотносится с объектом .Диалектика как наука об обозначаемом (мысли) трактует как о содержании мысли, так и о формах мышления — категориях, понятиях, суждениях, силлогизме, логических ошибках и софизмах. Диалектика как грамматика изучает средства словесного выражения мысли, т.
е. части речи, грамматические формы, а заодно физиологию звука, тео-рию поэзии и музыку.мысль
(слово) (объект)
Пожалуй, наибольший интерес в стоической логике представляет учение об обозначаемом как словесно выраженном (lekton). Исходным текстом является здесь изложение Секста Эмпирика (Против ученых. VIII. 11 —12): стоики говорят, «что три [элемента] соединяются вместе: обозначаемое, обозначающее и предмет, причем обозначающее есть слово, как, например, «Дион». Обозначаемое есть сама вещь, выявляемая словом; и мы ее воспринимаем, как установившуюся в нашем разуме, варвары же не понимают ее, хотя и слышат [слово]. Предмет же есть находящееся вне, как, например, сам Дион. Из этих [элементов] два телесны, именно слышимый звук и предмет, одно же бестелесно, именно обозначаемая вещь и словесно выраженное (lekton)». Таким образом, «лектон» есть словесно оформленное со-держание, мысль — понятие или представление. Специфика «лекто- на» в том, что он не существует вне словесного (звукового, письмен-ного, вообще знакового) оформления, но и само слово вне «лекто- на» — пустой звук.
Таким образом, можно считать, что стоическое учение о «лекто- не» есть первый вариант теории значения слов и выражений человеческого языка. Оно оказывается, однако, понятным только в общем контексте теории познания стоицизма. Последняя же исходит из той сенсуалистической посылки, что всякое знание исходит из ощущений. Так, по Аэцию, «стоики говорят: когда человек рождается, он имеет главенствующую часть души, сходную с листом, [папируса], хорошо обработанным для того, чтобы на нем писать. На нем и записывается каждая из мыслей. Первый способ записи — через ощущения» (ФДСII. Фр. 83). Ощущение закрепляется в сознании посредством памяти, накопление образов в памяти дает опыт (эмпирия). Переработка материала, даваемого чувствами, осуществляется посредством ассоциаций. Правда, у стоиков нет еще этого понятия, но ими описаны все виды ассоциаций, о которых будут еще писать философы.
Как сообщает Диоген Лаэрций (VII. 52—53), «мыслимые [понятия] мыслятся или случайно, или по сходству, или по аналогии, или по соединению, или по противоположности. Случайным образом мыслится все чувственное. По сходству мыслится нечто по наличному предмету, как Сократ по его изображению. По аналогии мыслится или преувеличенное, например Титий или Киклоп, или преуменьшенное, как пигмей; точно так же и центр земного шара мыслится по аналогии центрам меньших шаров. По переносу мыслятся, например, глаза на груди; по соединению — гиппокентавр; по противоположности [жизни] — смерть».Так, начиная с ощущений, стоик восходит к понятиям. В этой связи понятие определяется как «представление (phantasma), [образованное] рассуждением разумного животного» (ФДС II. Фр. 83). Понятие, следовательно, есть «подобие» предмета, связанное с тем, что в его основе лежит, по Зенону и Клеанфу, отпечаток предмета в душе, подобный отпечатку перстня на воске. Хрисипп, считая эту аналогию неудачной, видел в представлении «изменение в душе». Изменения такого рода бывают различными. «Фантасия» представляет собой непосредственное и убедительное впечатление, рождаемое предметом; «фантасто» (воображаемое) — образ, производный от фантасии, но не связанный непосредственно с предметом; «фантастико» — фантазия в современном смысле, т. е. пустой призрак, рождаемый воображением, наконец «фантасма» — призрачное представление, возникающее в состоянии безумия или исступления (там же. Фр. 54).
Следовательно, стоицизм обращает внимание на активность субъекта в акте познания. Если воображение в силу этой активности может рождать пустые призраки, то объективное восприятие возбуждает «согласие» субъекта. Акт познания, включающий этот момент, получил название «каталепсис» (постижение), тогда как «каталептическая фантасия», или постигающее восприятие, становится критерием истины. Оно (1) происходит от наличного предмета; (2) запечат-левает этот предмет через изменение, произведенное им в душе, и (3) вызывает согласие субъекта.
Поскольку «согласие» обусловлено волей, постольку суждение и оценка познаваемых явлений связаны с волевым актом, зависящим от нравственной природы человека. Вместе с деятельностью субъекта, ведущей, как говорилось выше, к формированию понятий ума (ennoia), волевой акт, включенный в познавательный процесс, образует нередуцируемый момент этого процесса, возвышающий понятие над простым восприятием. Разумная деятельность отлична от восприятия в том отношении, что наряду с постигающим восприятием она включает еще и логическое постижение.Особенность логического постижения состоит в том, что оно позволяет мысленно перейти от того, что воспринято, к тому, что не воспринималось, но будет воспринято. Таким образом, стоики более последовательные эмпирики, чем даже эпикурейцы: последние считали возможным переход от воспринимаемого к тому, что в принципе не может быть воспринято, например к атомам. Стоики же считают, что познание, начавшись с восприятия, через логическое постижение ведет опять к восприятиям.
Мы говорили уже, что, согласно стоикам, понятия формируются на основе чувственного восприятия и сознательной деятельности ума. Однако наряду с понятиями, образуемыми так, стоики признают и те, которые возникают сами по себе и выступают антиципациями (предвосхищениями) первых. Теория предвосхищений стоиков существенно отличается от эпикурейской. Если у эпикурейцев «пролепсис» выступает интегрирующей способностью ума, то у стоиков это понятие выражает наличие в уме предварительных представлений и понятий, стоящих на уровне обыденного сознания и предшествующих философскому познанию. Само наличие этих предвосхищений свидетельствует о существовании их предметов, как, например, согласие людей в том, что существуют боги, свидетельствует об их действительном существовании. В противовес предвосхищениям как общеупотребительным поня-тиям (koinai ennoiai) понятия научные (technikai) требуют обучения и воспитания, создающих условия для их производства и усвоения. Высшими среди научных понятий являются категории, т.
е. «самые общие понятия» (ta genikotata). Для стоического понимания категорий характерно сочетание логического, языкового и онтологического аспектов. Стоики выделяют четыре категории: субстанция (hypokeimenon) — логический субъект, грамматическое подлежащее и онтологическая субстанция; качество субстанции, логически и грамматически выступающее в качестве предиката, а онтологически — как свойство, собственное качество субстанции и отношение субстанции по своему собственному качеству (см.: ФДС II. Фр. 369,371). В отличие от аристотелевской системы, категории стоиков взаимосвязаны таким образом, что каждая из них ограничивает предыдущую и включает ее в себя.Впрочем, можно сказать, что высшей категорией стоицизма выступает «сущее» или «нечто». Сущее обязательно есть нечто суб-станциальное (имеющее субстрат — hypokeimenon), и как таковое оно бескачественно. Определяясь в качественном отношении, сущее разделяется на отдельные субстанции (сущности — oysiai), т. е. вещи. Каждая из них обладает некоторыми общими качествами, и в то же время — собственными, присущими только ей качествами. Наконец, она находится в отношениях с другими сущностями, в отношениях, которые ее конституируют как часть мира. Приведем упрощающий дело, но все же поясняющий сложную конструкцию стоиков пример. Из множества сущностей (существ) выберем одну — человека по имени «Иван». Ему присуще некоторое общее качество «отцовства»: подобно многим другим людям, Иван — отец. Его собственным качеством будет тогда «отец Петра», а отношением по собственному качеству — «Иван, отец своего сына Петра» (качество «отцовства» подразумевает качество «сыновности», так же персонифицированное в личности Петра, как первое — в личности Ивана). При этом всякий отец — человек, отец Петра — отец и человек, и т. д., но не наоборот. Человек не необходимо отец, а отец — не необходимо отец Петра. Такова логическая и грамматическая сторона таблицы категорий. Но она имеет и натурфилософское (физическое) значение.