Эпоха и ее философия

Эпоха эллинизма — самая длительная в истории рабовладельческого общества. Она датируется временем с конца IV в. до н. э. по V в. н. э. Эти восемь столетий наполнены беспрерывными войнами и военными столкновениями, начиная с колоссальных завоеваний Александра Македонского и римлян и кончая мощными национально-освободительными движениями и восстаниями рабов.

Политической основой эллинизма были взаимоотношения государств, возникшие в результате покорения греками или македо- но-греками многочисленных племен и народов региона, как и обратного подчинения греков местными династиями, как то было в Карии и Причерноморье, а затем и римлянами. Так, политическое господство Рима над греческим миром означало в то же время преобладание в нем самом эллинизированной культуры. Дополнительные стимулы давало этому процессу слияния культур родство греческой и латинской мифологии и религии, этих важнейших форм древней идеологии. Уже завоевание римлянами Великой Греции во второй половине III в. до н. э. дало мощный импульс проникновению эллинской культуры в Рим. Быстро осваиваются Римом греческая литература, искусство, философия. Поэтому термин «эллинистически-римская культура» удачно себе нечто телесное и могущее вместить тело. Стратон отходит от Аристотеля и в понимании времени.

Душевную деятельность Стратон связывал с движением: движениями являются как восприятие, так и мышление. Причем, по свидетельству Секста Эмпирика, он сводит рассудок к ощущениям, Плутарх же утверждает, наоборот, что с его точки зрения мышление отлично от ощущения. Ведь если наш ум занят каким-нибудь другим делом, мы имеем ощущения, но они не доходят до сознания (ср.: там же. Фр. 109 и 112). Видимо, все же прав Плутарх, поскольку Стратон подчеркивает значимость центрального органа психической деятельности, находящегося «между бровями», т. е. в определенной части мозга. Оттуда истекает «пневма», связывающая центр и периферию тела. Она движется по нервам (философ использует, видимо, открытие врачей Герофила и Эрасистрата). Стратон не различает человеческой и животной души, приписывая им одинаковые функции. Душа погибает вместе с телом.

Этика Стратона трудно поддается реконструкции. Видимо, он основывался на понятии природы человека и подчеркивал, подобно Аристотелю, осуществление нравственной возможности, достигаемое в результате деятельности (см.: Фр. 132). В своем комментарии к этому месту Ф. Верли замечает: «Хотелось бы знать, насколько развил Стратон его (Аристотеля. — А.Б.) антропологические, наметки» (там же).

Стратон — последний творчески мысливший представитель перипатетической школы. Однако элементы философии Аристотеля, в том числе и в трактовке его учеников, остаются действенной силой на протяжении всего развития эллинистической философии. С ними соглашаются и их опровергают, их включают в чужеродные системы. Об этом еще не раз пойдет речь.