ЕГКУКЛІОІ ПАІДЕІА: ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ

По поводу выражения єукгжХіск; таі5єіа, или єукгжХіа цабтщата и єукгжХіа 7фотаі5єг)цата, чаще всего воспринимаемых современными учеными как «обычное, распространенное образование, распространенное пропедевтическое образование», существует обильная литература, представляющая собой либо исследования, которые выносят эту тему в заглавие , либо рассуждения, составляющие часть посвященных более широкой тематике изысканий .

7. Употребление термина в эллинистическую эпоху

За исключением Аристотеля и Диодора, в эллинистическую эпоху прилагательное еукгжХюс; как эпитет имени существительного, опре-деляющему либо предмет обучения, либо некоторый тип обучения или исследования, нигде не засвидетельствовано. У самого Аристотеля мы встречаем однажды выражение єукйіЛіа фіХоаосртщата и - в другом месте - коротко та єукгжХіа. Обычно полагают, что эти термины эквивалентны выражению є^отєрікої Хоуоі, то есть означают рассуждение или произведение, которое не носит специфически фи-лософского характера, но относится к нижнему подготовительному уровню. Таким образом, эти термины можно приложить к диалогам Аристотеля или к сборникам материалов такого рода, какой Аристотель рекомендовал в «Топике»(> изучающим диалектику, и обычно эти термины переводятся как «общедоступные работы по философии» .

Кроме того, у нас есть пять свидетельств авторов эпохи Империи (Стобея , Диогена Лаэрция и Афинея ), которые вкладывают выражения єукглЛих; каі5єіа, та єукгжХіа, єукгжХіа цабтщата, єукйкХіа лаі5єг)|іата в уста таких философов III века до нашей эры, как Зе- нон, основатель стоицизма, академик Крантор, инакомыслящий стоик Аристон с Хиоса и Аристипп; или же - таким авторам, как Менекл из Барки (возможно, II века до P. X.) и Андрон Александрийский (вторая половина II века). Мы не можем утверждать, что эти писатели проецировали терминологию своего времени на упоминаемых ими персонажей, но эта гипотеза представляется наиболее вероятной. Так, Климент Александрийский, процитировав текст из «Государства»? 321

Витрувий

Платона, приписывает последнему слова: єукгжАлос; тсаібєіа способствует Благу . Совершенно очевидно, что Климент Александрийский использует здесь терминологию своего времени, чтобы резюмировать мысль Платона, так как мы твердо знаем, что выражение єукгжХю^ яаібєіа нигде не встречается в сочинениях Платона. Вот почему эти поздние свидетельства будут рассматриваться среди текстов императорской эпохи. Действительно, неоспоримые свидетельства появляются преимущественно как раз в эту эпоху, хотя их не так уж и много. Наибольшее число примеров, около сорока, нам предоставил Филон Александрийский, который писал в начале императорской эпохи.

2. Особенности употребления термина в императорскую эпоху.

'ЕукькАїод каїбєіа и единство всех наук

Будет, без сомнения, правильно начать с текстов, которые выгодно отличающихся от других текстов, благодаря употреблению этого выражения с кратким объяснением.

Итак, начнем с Витрувия. Трактат этого автора «Об архитектуре» считается написанным ранее 31 г. до P. X. Введение к нему дает нам подробное описание этого искусства. Архитектура, говорится в нем , - наука, состоящая из многих дисциплин. Они перечисляются, и отмечается полезность каждой для архитектуры. Речь идет о литературе, рисовании, геометрии, истории народов, об этической и физической частях философии, теории музыки, медицине, праве, астрономии. Для неопытных людей вся эта программа могла бы показаться слишком обширной для освоения ее одним человеком.? «Однако они легко уверятся, что она выполнима, как только поймут, что предметы всех дисциплин (disciplinae) тесно связаны вместе некой общностью; ведь encyclios disciplina сформирована из всех этих членов как единое тело» .

Идея глубокого родства наук восходит к древнему платонизму, как об этом свидетельствует Цицерон :

«Если же своей обширностью это учение (scil. о космосе в целом) кажется превосходящим наш разум и способность восприятия, то вот тебе, Катул, знаменитые и столь справедливые слова Платона: все предметное содержание этих свободных и благородных искусств связано воедино некоторого рода общностью. Ибо как только постигается сущность того учения, которое объясняет причину и целесообразность вещей, тотчас открывается некое удивительное согласие и созвучие всех наук»и\ Цицерон здесь очевидным образом ссылается на «Послезаконие» 991 е - 992 а (ипо quodam vinculo = 5єацсх; єц), хотя в этом месте автор «Послезакония» говорит лишь о «единой связи», которая объединяет математические науки: арифметику, геометрию, музыку (математи-ческие пропорции: ритм и гармония) и астрономию.

Выражение encyclios disciplina еще раз появляется у Витрувия в предисловии к VI книге :

«Я выражаю огромную, бесконечную благодарность моим родителям, за то что они позаботились обучить меня искусству, и искусству такому, которое не может быть на удовлетворительном уровне без помощи литературы и полного изучения всех наук (quae поп potest esse probata sine litteratura encyclioque doctrinarum omnium disciplina). В то время как я благодаря заботам моих родителей и обучению у моих учителей увеличивал свои научные богатства (cum auctas haberem copias disciplinarum), услаждаясь предметами, относящимися к словесности и к искусству и исписывая заметками тетради, я одновременно составлял для своей души тот капитал, выгода от которого заключается как раз в том, чтобы не нуждаться в большем, а характерная черта - не иметь более совершенно никакого стремления к богатству».

В этом тексте оборот sine litteratura encyclioque doctrinarum omnium disciplina должен пониматься как гендиадис, как показывает сопоставление с первой цитатой из Витрувия : литература составляет часть «полного знания». И здесь также идея encyclios disciplina связана с идеей единства и законченности.

Примерно через сто лет мы находим такое же представление в «Воспитании оратора» у Квинтилиана :

«Теперь я хотел бы вкратце сказать несколько слов о других искусст-вах, которым, по-моему, следует обучить юношей, прежде чем передать их ритору, чтобы был окончен тот круг образования (orbis ille doctrinae), который греки называют ?ук\)кАло<; яспбєіа» .

Чтобы понять, какой смысл вкладывает здесь Квинтилиан в этот термин, нам следует прочитать текст дальше.

Эта интерпретация подтверждается одним текстом Плиния Старшего. Во введении к своей «Естественной истории» (§ 14) он перечисляет все трудности, встретившиеся при написании этого труда, главная из которых - количество и разнообразие наук, в которых он должен был быть сведущ:

« Нам следует коснуться всех предметов, которые греки охватывают именем єук\)кАло<; яаібєіа и которые между тем либо неизвестны, либо в силу своих тонкостей остались непонятными; другие же, напротив, наскучили из-за слишком частого к ним обращения».

Как видно и из этого отрывка, єукгжЛло^ 7саі5єіа не может означать ни «обычное, распространенное образование», ни даже будущий цикл семи свободных искусств, поскольку Плиний Старший очевидно подразумевает под этим выражением культуру, которая включает все содержание его «Естественной истории»: астрономию, метеорологию, географию, этнологию, зоологию, ботанику, геологию, фармакологию, то есть предметы, которыми по большей части занимались философы.

Термины encyclios disciplina и єукгжХюс; 7cai5eia означают, таким образом, курс наук, объединенных методикой и структурой, который следует пройти до конца, чтобы получить полное образование; это в каком-то смысле «цикл», и науки, его составляющие, могут, в свою очередь, быть названы єукгжХюі. Но этот «цикл» не относится к ог-раниченному числу наук, как это будет, например, с «семью искусст-вами», но соответствует идее внутреннего единства и законченности.

Витрувий определяет это единство интересным образом. Следует различать, - говорит он , - в каждом искусстве практику (opus) и теоретическое осмысление (ratio). Практика своя у каждого искусства, а теоретическое осмысление - общее. Например, медики и музыканты могут вместе думать о ритме пульса или мелодии, но цель медика - лечить, а музыканта - играть на инструменте. Также астрономы и музыканты имеют общую теорию гармонических отношений :

«Во всех дисциплинах (doctrinis) многое, а, точнее, все - общее, по крайней мере, в порядке теоретического обсуждения» .

Слово єукіжХих; - «циклический» - хорошо, как представляется, выражает идею, что следует быть сведущим во всех «дисциплинах», чтобы быть в состоянии практически заниматься одной из них: поскольку они все взаимосвязаны, то все они могут быть использованы в одной из них. Таким образом, они представляют собой целое, которое следует пройти целиком. Это отчетливо выражено в схолии на «Грамматическое искусство» Дионисия Фракийского, которая также сообщает нам о природе тех наук или искусств, которые суть єукіжХюі :

«'ЕукгжАлої - это искусства, которые некоторые называют Хоуїкаі (основанные на рассуждении), как то: астрономия, геометрия, музыка, философия, медицина, грамматика, риторика. Их называют єукгжАлої, потому что тот, кто совершенствуется в каком-либо искусстве (о T?XviTT)<;), должен, изучив их все, использовать в своем искусстве то, что он найдет полезным в каждом из них» .

'ЕукгжЛюї rexvat и искусства,, основанные на рассуждении Схолиаст, которого мы только что цитировали, стало быть иденти-фицирует єукбкАлої xexvai с ^.оуїкаі xexvai . Тем самым он поясняет различие, которое устанавливает Дионисий Фракийский (грамматик II в. до н. э.) между двумя категориями искусств - основанными на рас-суждении (Хоуїкаї xexvai) и практическими искусствами (лрактікаі xexvai) . В качестве примера для первых Дионисий упоминает грам-матику, риторику, философию, для вторых - искусства плотника и кузнеца . Это различение, которое существовало уже в эллинисти-ческую эпоху, было достаточно употребительно в эпоху Империи. Так, - ограничимся одним примером, - медик Гален во II в. н. э. возвращается к этому разделению в своем «Протрептике к искусствам» , где он в категории «искусств, основанных на рассуждении», перечисляет медицину, риторику, музыку, геометрию, арифметику, счет, астрономию, грамматику, право. Из второй категории искусств, то есть практических, или, как он их называет, ремесленных (хеіршуакхікаі или Pavcaxroi xexvai), он упоминает только ваяние и рисунок лишь потому, что он относит их к самому высокому рангу среди искусств второй категории. Эту классификацию на две группы с подразделением второй группы Гален иллюстрирует в том же трактате очень интересным образом, разделив представителей разных искусств на три хора, окружающих своего создателя, бога Гермеса :

«Те, кто находится ближе всего к богу, образуя вокруг него первое кольцо, - геометры, арифметики, философы, медики, астрономы и грамматики. За ними идет второе кольцо: художники, лепщики, писцы, скульпторы по дереву (? TEKTOVEQ), архитекторы и скульпторы по камню. За ними стоит третий хоровод, состоящий из всех остальных искусств. Таким образом, они хотя и расположены отдельно (ката цёрт|), но все они смотрят на общего для них бога и подчиняются его приказам».

Итак, здесь искусства разделены на три хоровода, каждый из которых образует крут, и эти три хоровода - или концентрических круга - постепенно удаляются от центра в соответствии со степенью их отношения к разуму, который символизирует Гермес-Логос . Я не думаю, что Гален сам создал этот образ, согласно которому каждый из различных родов искусств связан с идеей круга; вероятно, это - традиционное представление.

Перечисление искусств, относящихся к разным группам, не бывает исчерпывающим, как мы уже видели на примере Галена и как увидим дальше. Так, Гален, как мы только что сказали, в одном и том же трактате, причем в двух соседних местах, предлагает два перечня искусств, основанных на рассуждении. В первом отсутствует философия, во втором - риторика, счет, право и музыка . Приходится даже констатировать, что отнесение различных искусств к той или иной группе может варьироваться у одного и того же автора. Так, Гален в тексте, который мы только что цитировали, помещает архитектуру среди искусств второй группы, т. е. среди тех, которые мы назвали бы «изящными искусствами», в то время как в трактате «О страстях души и ее заблуждениях» он упоминает архитектуру среди искусств, осно-ванных на рассуждении.

С этим различением можно сопоставить другое, которое касается наук (єтсіаттіцаї = disciplinae в узком смысле слова) и искусств (xexvai = artes)\ в этом разделении «науки» занимают место «искусств, основанных на рассуждении». В предшествующих главах мы говорили, в связи с математикой и медициной, о различных тенденциях философского происхождения, которые сыграли определяющую роль в различном распределении этих наук по двум указанным группам.

Подчиненность єукхжХіод яаїЗєіа философии

Мы видели, что два автора, Гален и Иероним , упоминают философию среди «искусств, основанных на рассуждении», - искусств, которые были уподоблены єукіжХих; mi5eia схолиастом «Грамматического искусства» Дионисия Фракийского. Но все философы возражают против того, чтобы философию ставили в один ряд с другими науками, основанными на рассуждении, признают ли они за ними некоторое значение наряду с философией, как перипатетики, платоники и стоики, или считают их вовсе бесполезными, как эпикурейцы и киники. Первые вслед за Платоном и Аристотелем отстаивали превосходство философии над всеми прочими науками. Аристотель в «Метафизике» поместил то, что он называет «теоретическими науками»: теологию, или первую философию, физику и математические науки над другими науками и теологию, в свою очередь, - над физикой и математическими науками . Первая философия обеспечивала основания всем прочим наукам, так как она изучала высшие принципы, или причины. Для Платона эту роль играла диалектика - искусство философствовать по преимуществу. Она одна была в состоянии подняться «в направлении универсального принципа вплоть до беспредпосылоч- ного», в то время как математические науки имели дело только с гипотезами, сами не ведая принципов. Для стоиков, в чьих глазах бестелесное не имело никакой онтологической реальности, наукой наук стала физика, - часть философии, охватывающая как исследования в области природы, так и чисто теологические изыскания. Физика, как и две другие части философии, этика и логика, - говорит стоик Страбон , - это «некая добродетель» и уже по этому самому беспред- посылочна, не зависима ни от какой другой науки. Она автономна, содержит в себе свои собственные принципы и доказательства касательно всех вещей. Так, физика формулирует несколько принципов, например: вселенная и небо сферичны, существует притяжение тяжелых тел к центру; расположенная вокруг этого центра земля, оставаясь неподвижной, образует сферу с тем же центром, что и небо; исходя из этих принципов, астрономы изучают движение светил, их затмения, размеры, расстояния между ними. Геометры, которые измеряют окружность земли, в свою очередь опираются на учение физиков и астрономов . Как и Страбон, математик-стоик Гемин в своей «Эпито- ме метеорологии Посидония» утверждает, что математические на- 330 eyfcv/cAiog xaiSeia

уки заимствуют свои принципы из физики, и из сходства этих двух текстов логично сделать вывод, что отрывок из Страбона, который я только что процитировала, также основывается на Посидонии .

В Письме 88 Сенеки, которое, согласно Рейнгардту, Тайлеру и другим , частично вдохновлялось Посидонием, обнаруживается та же самая мысль о подчиненности искусств, основанных на рассуждении, философии. Хотя Сенека говорит не об искусствах, основанных на рассуждении, а о свободных искусствах, он употребляет этот последний термин в ограниченном смысле, который, как он сам признает, не соответствует обычному ''. В самом деле, он исключил из их числа все изящные искусства и спортивные дисциплины; таким образом термин «свободные искусства» в конечном итоге свелся к обозначению искусств, основанных на рассуждении. Латинский термин, соответствующий греческому Хоуїкаі xexvai, видимо, отсутствует. Иерони- му еще придется прибегнуть к перифразе, чтобы обозначить их . Из этих свободных искусств в ограниченном смысле Сенека называет грамматику (§ 3), геометрию (§ 4 и 10), музыку (§ 4 и 9), счет на пальцах как часть преподавания геометра (§ 10) и астрономию (§ 14). В том же письме тождество «свободных искусств» и «искусств, основанных на рассуждении», снова обнаруживается в объяснении, которым Сенека снабжает четырехчастное деление искусств , восходящее к Посидонию. Три первых категории вполне соответствуют трем кругам Галена. Первая - это категория искусств vulgares и sordidae, то есть ремесленных искусств, которые соответствуют X?ipВ этом письме Сенека полемизирует с теми противниками, которые считают, что свободные искусства, достойные свободного человека, суть часть философии. Жаль, что Сенека не сообщает нам, кто те противники, которым он противостоит в Письме 88, - идет ли речь о перипатетиках, платониках или даже о некоторых стоиках55*. Во всяком случае, у Страбона мы обнаруживаем мнение, аналогичное тому, против которого выступает Сенека. Географию он, по-видимому, рассматривает как часть философии . Но делает ли он это как стоик или под влиянием кого-нибудь из своих учителей, Ксенарха или Боэ- та Сидонского, которые были перипатетиками? Перипатетики, действительно, могли вывести из вышеприведенного аристотелевского разделения наук**, что математические науки и дополнительные по отношению к ним, такие, как география, должны считаться частями философии. Но у нас нет никаких свидетельств, которые позволили бы нам выяснить, распространяли ли они эту привилегию и на другие науки, основанные на рассуждении, например, на грамматику, которую Сенека определенно зачисляет в эту группу. Разделение философии среднего платоника Алкиноя заимствует, как мы установили , аристотелевскую схему и таким образом дает математическим наукам место в теоретической части философии. Иероним, говоря в своем трактате «Против пелагиан» о математических науках (геометрии, астрономии, астрологии, арифметике, музыке) как о частях философии , возможно, почерпнул эту мысль из платоновского источника. Не ошибся ли Сенека, утверждая, - в слишком общем виде, - что, согласно некоторым авторам, свободные искусства, понятые в смыс-ле «наук, основанных на рассуждении», составляли часть философии? Не идет ли здесь речь только о математических науках?

Как бы то ни было, концепция «искусств, основанных на рассуждении» (Хоуікси или еукйкАлої xexvai) как пропедевтической основы для изучения философии стала общим местом стоической, перипатетической и платоновской философских школ. Вслед за ними Отцы Церкви стали воспринимать их также как пропедевтическое образование. Примеры из сочинений Филона Александрийского и Климента Александрийского будут рассмотрены далее, так как они более сложны. Нам следует еще упомянуть текст, в котором, мне кажется, отношения между философией и еукйкАлск; яаібеіа не слишком ясно определены. Речь идет об отрывке из произведения «Две любви» Псевдо-Лукиана. В этом диалоге, датированном приблизительно IV веком нашей эры, гетеросексуальная любовь противопоставлена любви гомосексуальной, и эта последняя описана в чисто платоновской традиции, как любовь, подобающая философу. При таком взгляде на вещи юный любовник философа должен отличаться примерной чистотой нравов, быть прилежен к умственным занятиям и спорту. В диалоге описывается распорядок дня такого юноши; он начинает свои занятия рано утром:

«А когда он с усердием поупражняется во всех занятиях души, которые имеют отношение к философии, когда его рассудок (6iavoia) насытится энциклическими благами (xcbv єукикХішу ayaQcov), он тренирует свое тело с помощью упражнений, достойных свободного человека» .

«Энциклические блага», таким образом, - объект изучения, которое осуществляется с помощью рассуждений. Но остается вопрос: наличествуют ли в представлении автора три разных рода занятий - философские, энциклические (= искусства, основанные на рассуждении) и спортивные, или же только два - спорт и изучение философии, отождествленное с «энциклическими благами»? В последнем случае, который кажется мне менее вероятным, философия должна квалифицироваться как совокупность занятий, составляющих цикл исходя из их внутреннего единства.

Мысль о подчиненности ёукгжАло<; яаібеіа философии обнаруживается в целом ряде текстов, где точный смысл термина еукгжАлос; яаібеіа не может быть выведен из контекста, но можно предположить, что авторы также имели в виду «искусства, основанные на рассуждении». Так, Диоген Лаэрций (конец II или III в. н. э.) сообщает намЫ), что скептик Кассий и его ученики упрекали стоика Зенона за то, что он написал в своей «Политике», будто еукйкАлос; яаібеіа бесполезна. Ничто не дает нам возможности уточнить значение этого термина, ни здесь, в этой книге о стоиках, ни в биографии Аристиппа. О нем Диоген рассказывает(>1, что он сказал о тех, кто предается еукгжАлск; яаібеіа, оставляя в стороне философию: они сравнимы с женихами Пенелопы, которые, действительно, довольствовались служанками Пенелопы за неимением возможности жениться на их госпоже. Диоген добавляет, что Аристон()2 подобным образом сравнивал этих людей с Одиссеем, который, спустившись в Аид, видел почти всех мертвых и говорил с ними, но не увидел самой царицы.

Стобей, очень поздний автор (начала V в.?), вкладывая апофтегму Аристиппа в уста Аристону Хиосскому , сообщает, что философ Крантор заявлял : «Невозможно ни приобщиться к великим мистериям, не будучи ранее посвященным в малые, ни перейти к филосо-фии, если ранее не прилагал усилия к изучению єукажАла». Тот же автор рассказывает о Ксенократе , что он сказал тому, кто хотел стать его учеником, не прикоснувшись ни к одной из энциклических наук (&ук\жАла цавтщата): «Уходи, ты не сможешь освоить философию, так как раньше нужно придать гибкость душе с помощью этих занятий!»

Исходя из контекста эллинистической эпохи можно предположить, что в приведенных местах из Диогена Лаэрция и Стобея идея подчиненности «искусств, основанных на рассуждении», философии - подлинна, но употребление термина ёуюокХих; яаібєіа, похоже, анахронистично.

Автор трактата «О воспитании юношей», который дошел до нас под именем Плутарха из Херонеи, также невнятно объясняет смысл термина гукЬкХхос; яаібєіа, который дважды появляется в этом сочинении. Автор придерживается мнения, что свободный молодой человек вовсе не должен быть несведущ в прочих предметах изучения, которые называют гукЬкХха ясибейцата; он должен заниматься ими походя, только чтобы попробовать, но все свои усилия направить на изучение философии . Из сказанного ранее можно сделать вывод, что в представлении автора искусство речи составляло часть &ук\жЛла ясибейцата: «прочие предметы изучения» - это те, которые не относятся к искусству речи. Затем автор приписывает Биону то же самое сравнение с женихами Пенелопы тех людей, которые довольствуются изучением только нефилософских предметов (та аХХа яаібе'бц.ата) , - сравнение, которое, как мы уже видели, приписывалось и Аристиппу, и Аристону Хиосскому.

Насколько мне известно, существует один текст на тему подчиненности гукЬкХхсх^ яаібеіа философии, где энциклические искусства достаточно ясно идентифицированы не с «искусствами, основанными на рассуждении», но с более общим понятием свободных искусств. Речь идет о тексте Стобея, который вошел в состав Stoicorum veterum fragmenta1*:

«Любовь к Музам (фіАоцогхтіа), любовь к словесности (фіХоураццатіа), к лошадям, к охоте, вообще к искусствам, которые называются энциклическими, они (scil. стоики) именуют занятиями (єяітт|бєі)цаш), а не науками (єяіатпцаї). Они считают их достоянием (ё^ек;) мудрых, и потому говорят, что только мудрый любит Муз, словесность и так далее. При этом они определяют "занятия" следующим образом: путь, который ведет к тому, что присуще добродетели, посредством изысканного искусства»'®.

Этот текст откровенно уподобляет энциклические искусства свободным, то есть искусствам, достойным изучения свободным человеком, который располагает своим временем; на это указывает наличие таких искусств, как охота и верховая езда. По сути этот отрывок предлагает уже упомянутое выше различение между теми науками, которые составляют части философии (логика, этика, физика) и являются добродетелями, и другими науками и искусствами, здесь - свободными искусствами в правильном смысле слова, которые не имеют ранга добродетели, но являются приготовлением к ней.

Круговой путь, ведущий к философии, и хоровод Муз

Мы видели, что выражение ёукгжАлск; яаібеіа было интерпретировано в смысле тесного единства и взаимного проникновения наук. Мы также видели, что философская традиция, по большей части, рассматривала гукЬкХю^ яаібеіа как занятия, подготавливающие к философии. Поэтому образ круга (кгжХос;) знаний, как мы увидим, сможет быть в будущем истолкован в смысле естественного и необходимого пути, который следует пройти, чтобы достичь философии.

Мы встречаем, например, такое представление у императора Юлиана в его речи против киника Гераклея. Сравнивая свое воспитание с воспитанием, которое превозносит его оппонент, он пишет :

«Будучи воспитан моими учителями: философом, введшим меня в пропедевтические предметы , и весьма выдающимся философом, показавшим мне подступы к философии , хотя этого было мало из-за поглощавших меня посторонних занятий, я тем не менее наслаждаюсь истинным образованием, не последовав тем укороченным путем, который ТЫ рекомендуешь, НО выбрав путь, идущий ПО Кругу (0\) TT\V a\)vxo|!Ov, f[v ai) (prig, аХХа xf|v кгжАф яорєибєутєд) ; и между тем, боги тому свидетели, я думаю, что выбрал путь к добродетели короче, чем ты».

Параллельный текст неоплатоника Синесия проясняет мысль Юлиана и, в частности, смысл, который следует вкладывать в выражение xf|v кгжАф (scil. 66ov). В «Дионе» Синесий говорит о том, «кто не прошел предварительного посвящения с помощью круга и не празд-новал мусических мистерий (oq о\) яроєтеХєа9т| тф кгжАф, каі та MouaaW оЬк (Ьруіаке)» .

У Юлиана и у Синесия речь идет о знании того, каким образом достичь цели, которой для Юлиана является добродетель, а для Синесия - созерцание высших реальностей. У Юлиана, как и у Синесия, противопоставлены две модели образования, предназначенные для достижения этих целей: первая - это модель киников и христианских монахов - Юлиан expressis verbis отождествляет киников с монахами , и Синесий также имеет в виду и тех, и других ; вторая - это модель греческих неоплатоников конца IV века нашей эры. Оба - и Юлиан, и Синесий - показывают, один сжато, другой более подробно, что путь, который их противники считают наиболее коротким, на самом деле гораздо сложнее, чем их собственный, и в реальности - за редкими исключениями - неисполним для человеческого существа. Дело в том, что истинный идеал киника, как описывает его Юлиан, - идеал, к которому Гераклей не пытается даже стремиться, - состоит в том, чтобы, оставаясь человеком, возвыситься до божественного уровня: «Вот самый короткий путь! Следует полностью оставить самого себя, осознав себя как божественное существо, и без устали неизменно сосредоточивать свой ум на божественных мыслях, неоскверненных и чистых» . Согласно Юлиану и Синесию, этот идеал не может быть достигнут разом, без подготовки при помощи соответствующих занятий. Природа человека, который по существу «разумен», требует деятельности, укрепляющей его сущность, его разумность, и постепенно приводящей ее к преодолению самой себя и достижению ума. Синесий ясно говорит об этом : «Наука - это путь, который проходит ум; и таким образом он (scil. грек-язычник, неоплатоник), переходя от одного рассуждения к дру-гому, продвинулся благодаря этим рассуждсниям. Что может быть родственнее уму, нежели разум? Какие средства наиболее подходя-щи, чтобы приблизиться к уму? Там, где имеется разум, там есть также и ум. Иначе говоря, есть по крайней мере одно знание (єї5т|ац), которое есть акт постижения (vorjGK;) применительно к предметам второго порядка. Действительно, в этом мире некоторые науки и некоторые занятия, например, занятия риторические и поэтические, называются работой ума низшего как по своей природе, так и по своим знаниям . А между тем все это развивает известное око (scil. души), снимает пелену и пробуждает, постепенно приучая к видениям, так что однажды человек осмеливается уже созерцать и более значительное зрелище и удерживать свой взор на солнце, не щурясь с первого мгновения ... Напротив, мне кажется, что вступившие на другой путь, о котором некоторые утверждают, что он адамантовый... по-моему, в действительности на него и не ступали. Ведь как может быть путем то, в чем нет ни продвижения вперед, ни первого и второго этапа, ни какой-либо последовательности? Их образ действий напоминает вакхический экстаз, прыжок безумного или вдохновенного; и меты они достигают, не пробежав по дорожке, и за пределами разума они оказываются, не действовав прежде сообразно разуму. У таких людей спуск случается тотчас к делам низменным; у них нет средней стадии между подъемом и схождением; они оказываются очень низко, и их спуск напоминает падение так же, как их подъем сравним со скачком. Ибо тех, кому разум не сопутствовал при восхождении, он не встретит и при спуске. В самом деле, как могут сочетаться два таких образа действий: то соприкасаться с первым началом, то снова возвращаться к зарослям ивняка? Но человек, в силу своей способности к рациональному знанию, которое занимает промежуточное положение, - разумен и так и называется; а они никогда не использовали эту способность, во всяком случае, насколько можно судить по внешним проявлениям» . И немного далее, говоря о роли, которую играют катартические добродетели в восхождении души, он говорит следующее :

«Если бы душа была тождественна Благу, то достаточно было бы очищения, и благом для нее было бы пребывать в самой себе. Но на самом деле она не есть Благо (иначе она не была бы сначала во зле), однако имеет сходство с Благом и по своей природе находится посередине. Если она соскальзывает к дурному, добродетель возвращает ее, очищает и водворяет на ее серединное место. Между тем ей следует двигаться вперед ко Благу и делать это уже с помощью разума. Ведь ум - это око, которое сродни умопостигаемому. Так, если хочешь посмотреть на небо, то мало не склоняться к земле, но следует, закрепив взор на уровне горизонта, направить его кверху. Таким же образом можно было бы извлечь пользу из добродетелей, чтобы освободиться от страстной привязанности к материальным вещам. Тем не менее, необходимо восхождение (avaycoyf|). Дело в том, что мало не быть дурным, но надо также быть Богом, и первое заключается в том, чтобы как бы отвратиться от тела и всего телесного, а второе - в том, чтобы как бы обратиться к Богу посредством ума».

Итак, правильный путь или правильный образ действий приводит с помощью «наук, основанных на рассуждении» к постепенному восхождению души, осуществляемому в определенной последовательности, которая, как Синесий скажет далее , была установлена древними. Вся эта аргументация напоминает рассуждение Августина касательно неоплатонической программы цикла семи искусств во второй книге трактата De ordine, - рассуждение, которое, как мы полагаем, имело источником Порфирия80. Из наук низшего ума Синесий упоминает здесь только риторику и поэзию, так как в «Дионе» он ставит цель побудить своего сына к углубленному изучению этих двух предметов, которые он считает необходимым фундаментом для всех последующих занятий, в особенности, для философии. Далее риторика и поэзия представлены как своего рода пропедевтика для изучения наук

340

єукькЛюд JtaiSeia

(єяістпцаї) . В другом месте эта пара предметов сопоставлена с малыми мистериями , в которые следует быть посвященным прежде чем получишь возможность участвовать в великих мистериях, проходя весь долгий путь философии.

Юлиан также не перечисляет всех дисциплин, которые следует изучить. Упирая на необходимость иметь обширные познания в литературе (грамматике) и риторике, он затем дает краткое описание све-дений, которыми желательно обладать, в частности, подчеркивая их универсальность. Упоминая надпись, которую Аристотель вслед за Платоном поместил над входом в свою школу, - «Негеометр да не войдет», - он приписывает Аристотелю следующую программу, которая есть не что иное, как программа неоплатоническая :

«Если бы ты прочитал формулу приветствия, которую он написал на своей школе, совсем как Платон на своей, ты бы знал лучше, что он давал членам перипата следующие предписания: быть благочестивыми по отношению к богам, быть посвященными во все мистерии, исполнить все священные обряды, пройти курс всех занятий (5IA TC&VTOOV TOW цаЭгщ&тсоу ifeeai)»00.

Этот образ пути, который следует пройти , тесно связан с другим образом - «Дион» Синесия это доказывает, - образом круга или хоровода, который ведут Музы, - образом, в котором мы узнаем тему единства наук. Вот почему путь, который у Юлиана противопостав-ляется кратчайшему пути киников и монахов, как мне представляется, идет именно по кругу, а не просто по кривой, хотя оба направления могут быть описаны выражением Т) кгжАхр (656q). Мы уже встречались у Синесия с фразой, где речь идет о круге: «...кто не прошел предвари-тельного посвящения с помощью круга и не праздновал мусических мистерий» . Эта часть фразы составлена не из двух придаточных относительных предложений, относящихся к двум разным видам ини-циации, но из двух однородных членов, вводимых одним относительным местоимением, говоря по сути дела об одном и том же: посвящение с помощью круга - это посвящение с помощью хора Муз, которые представляют циклические науки. Синесий поясняет03:

«Разве само имя Муз не показывает, что они составляют целое (Могхтаї = оцоО ойоса)? Они образуют хор уже одним тем, что суть вместе. Ни одна не держится отдельно от других, ни одна не произносит отдельную похвальную речь своей деятельности на пиру богов и не получает для себя одной алтарь или храм у людей. Между тем некоторые, по отсутствию врожденного таланта, делят на части то, что не должно быть порознь, и приписывают себе на правах собственности ту или иную Муду. Но философия - над ними всеми; вот что означает то, что в согласном пении Муз всегда находится сам Аполлон».

Следует, - продолжает Синесий, - называть «специалистом» или «знатоком» того, кто выделяет для себя то или иное знание, соединяя себя таким образом с отдельным божеством, но «философом» следует называть того, кто гармонично развит согласием всех наук, или Муз, и кто соединяет в себе их множественность9*. Но он должен иметь, кроме того, собственную задачу, которая выше задачи хора. Бедь и Аполлон также то поет вместе с Музами и задает ритм хору, то поет один, и это-то и есть его священная и невыразимая песнь.

Итак, в этом тексте мы еще раз обнаруживаем платоновский по происхождению образ единства наук, совокупность которых образует круг. Может быть даже так, что у Синесия этот круг (K\)KA,oq) был кругом семи искусств, предлагаемым неоплатоническим источником II книги De ordine Августина, а этим источником, как мы сказали, вполне мог быть Порфирий. Следующий текст, где мы находим идею круга (к\)кХо?), приписываемую Порфирию, кажется, подтверждает эту гипотезу , особенно если вспомнить, что Синесий, согласно communis opinio, основывается на философии Порфирия. В самом деле, можно связать с этой традиции очень позднее свидетельство Иоанна Цецеса (ХП в.), касающееся «Жизни философов» Порфирия : «Энциклические занятия (єукгжХіа цабгщата) - это, собственно говоря, лирические произведения,

Так как они, в первую очередь и в прямом смысле, получили это наименование,

Потому что лирический хор составляет круг (кгжХо^), Из пятидесяти человек, которые исполняют хоровые песни. Энциклические занятия, собственно говоря, - лирические произведения. В переносном смысле "энциклическими занятиями" называют круг (кйкХод), полноту всех занятий (то аицяёраархх mvrcov xo)v цабтратсоу): Грамматика, риторика и сама философия,

А также четыре искусства (T^XVOCI), которые находятся над ней, Арифметика, музыка, геометрия

И та, что прогуливается по небесам, сама астрономия. Все эти занятия в переносном смысле - энциклические занятия, Как об этом пишет Порфирий в своем сочинении "Жизнь философов" И многие другие среди ученых».

Различие между первичным и производным смыслом понятия єукожАла цабгщата можно очень хорошо возвести к Порфирию, и, насколько я знаю, никто в этом не сомневается. Зато несколько ученых предположили, что Цецес подменил диалектику философией. Я думаю, что эту гипотезу можно принять. Действительно, если можно придавать какое-либо значение этому позднему свидетельству, нам следует интерпретировать его в соответствии с тем, что мы знаем об общем отношении философов к єукожАло^ яаібеіа, и в соответствии с нашими знаниями о Порфирии. Я считаю невозможным, чтобы Порфирий ввел философию в єукгжАла цабтщата. Прежде всего, мы знаем из многочисленных свидетельств, приведенных в предыдущем параграфе, и в последнюю очередь от Синесия и Юлиана, что философы определенно считали єукожXioq яаібеіа подготовлением к философии. Ни один философ не согласился бы поставить философию в один ряд, например, с грамматикой. Далее, если, как мы сделали, принять гипотезу, что Порфирий - источник рассуждений во II книге De ordine Августина, которые относятся к циклу свободных искусств, мы можем сделать из этого вывод, что для Порфирия єукожАла |іа0т]цата соответствовали семи свободным искусствам, чей циклический характер он определенно показал. Если свидетельство Цецеса достойно внимания, тогда следует предположить, что Порфирий говорил о диалектике.

Но почему Цецес подменил диалектику философией? Потому что Цецес, должно быть, недоумевал, почему єукгжАла цабтщата ограничены только семью науками. Действительно, цикл семи свободных искусств, как мне кажется, никогда не был в ходу в восточной части Римской империи, кроме как случайно у Синесия. Но, как показал К. Прехтер^8, в Византии в XI и XII веках обычный курс занятий, унаследованный от греческих неоплатоников, был следующим: грамматика, риторика, философия - под ней подразумевались логика (Органон), физика, четыре математические науки и теология. Без сомнения, по этой причине Цецес заменил «диалектику» «философией». Впрочем, он, возможно, сделал это под влиянием платонической и неоплатонической традиции, которая отождествляла высшую диалектику с философией. Подмена диалектики философией объясняет, возможно, также то, что Цецес помещает четыре математические науки под философией. Выражение, однако, может иметь два смысла: означать, что четыре математические науки ниже философии, или же - что четыре математические науки входят в род «философии» и, таким образом, являются ее составными частями. Последняя интерпретация больше подходит к византийской схеме, описанной К. Прехтером.