§ 4. Душа и познание
Последовательно материалистическую позицию занимает атомизм в вопросе о природе души и познания. Мы знаем, что в течение длительного времени психическая деятельность человека объяснялась наличием в его теле специфической субстанции или силы — «души».
Сохраняя этот термин, Демокрит, вместе с ионийскими фи-лософами, видит в «душе», во-первых, движущее начало, а во-вто- рых, орган ощущения и мышления. Первая функция раскрывается просто: то, что не движется само, не может приводить в движение другое тело; поэтому для того, чтобы приводить в движение тело, душа сама должна быть телесной и подвижной. Душа, по Демокриту, состоит из шарообразных атомов, т. е. подобна огню. Рассуждениями по поводу природы человека он «напоминает постановщика комедий Филиппа. Тот говорил, что Дедал заставил двигаться деревянную Афродиту, налив в нее ртуть. Подобное говорит и Демокрит: он утверждает, что неделимые шарики, никогда не оставаясь в покое, двигаясь сами, влекут за собой и приводят в движение всё тело» (Аристотель. О душе. I. 3. 406Ь). Конечно, это может показаться наивным, а Аристотелю, вероятно, даже комичным. Но, во-первых, перед нами не что иное, как первая концепция «человека-машины», т. е. своеобразная модель человеческого организма, позволяющая имитировать органическое движение. Во-вторых, создав эту модель, Демокрит на этом уровне обосновывает смертность человека: душа смертна, поскольку со смертью и разложением тела рассеиваются и ее атомы. Однако в определенном смысле, по Демокриту, «все предметы обладают кое-какой душой, даже мертвые тела. Ибо в теле всегда явным образом заключено некоторое количество теплого и чувствующего, даже после того, как большая часть испарилась в воздух» (JI 448). А следовательно, к «механическому» представлению о душе как совокупности самодвижущихся атомов добавляются элементы гилозоизма. Сложнее было аналогичным образом объяснить ощущение и мышление. Атомистическое объяснение ощущений основывается на представлении о том, что атомы души обладают способностью к ощу-щению. В то же время Демокрит принимает в качестве единственно сущего атомы и пустоту, тогда как чувственные качества, подобные, например, «противоположностям» ионийцев (сухое и влажное, теп-лое и холодное), существуют только «во мнении». А именно: «во мнении (nomoi) сладкое, во мнении горькое, во мнении теплое, во мнении холодное, во мнении цветное, в действительности же атомы и пустота» (Секст. Против ученых. VII. 135). Говоря современным языком, чувственные качества вкус, теплота и холод, цвет и т. д. — субъективны, имея, однако, объективную основу в форме, порядке и положении атомов. Способность же к восприятию коренится в особых свойствах атомов «души». Отсюда делается вывод о ненадежности чувственного познания, не способного дать истину — ведь атомы и пустота чувствам недоступны. А потому «мы ничего достоверно не постигаем, но [лишь] меняющееся в зависимости от состояния нашего тела и от того, что в него входит или ему сопротивляется» (там же. 136).Демокрит иллюстрирует эту мысль такими примерами. Мед горек для больного желтухой и сладок здоровому; значит, сам он — «ни то, ни другое». И все же, чувственные качества имеют основой свойства атомов. Теплота кажется свойственной огню из-за стечения в нем шаровидных и подвижных атомов; белое и черное — это шероховатое и гладкое; звук происходит от сгущенного «потока атомов», а тона оп-ределяются, видимо, степенью сгущения; горечь вызывается малыми, гладкими и круглыми атомами, поверхность которых имеет изгибы; острый вкус вызывается атомами угловатыми и изогнутыми во многих местах; сладость вызывается атомами круглыми, но не слишком малыми, и т. д., и т. п. Многое зависит и от расположения атомов. Так, изменения цвета могут вызываться изменением расположения атомов или угла зрения: например, «шея голубя, когда на нее падает луч солнца, производит впечатление самых различных цветов: в зависимости от того или иного положения глаз она кажется одним темно-зеленой, другим — золотистой, третьим — черной, а другим — других цветов» (Л 434).
Восприятие внешних предметов требует, с этой точки зрения, непосредственных контактов воспринимаемого с органом чувства.
И если слух, осязание, вкусовые ощущения понятны, то как быть со зрением на расстоянии? Демокрит избегает затруднений, создавая теорию «истечений». Согласно этой теории, от предметов отделяются тончайшие оболочки, как бы копии. Демокрит называет их «образами» или «подобиями» (eidola), «изображениями» (deikela). Попадая в глаз, они и вызывают представление о предмете. Особую роль будет играть это учение в понимании божеств.Таким образом, «темное» знание, получаемое из ощущений, играет хотя и подчиненную, но все же существенную роль в познании. Без 176 него нет никакого знания, однако «всякий раз, как темное познание не имеет возможности ни видеть более малое, ни слышать, ни обонять, ни воспринимать через вкус, ни осязать, надо обращаться к более тонкому» (Секст. Против ученых. VII. 139), — к разумному познанию. Из вышесказанного видно, что переход от чувственного к рациональному есть переход от наглядного образа к понятию. Так, при обосновании атомизма Демокрит переходит от чувственного образа «пылинки» к рациональному обоснованию неделимости мельчайших частиц материн — атомов. Поэтому-то Демокрит констатировал своеобразную диалектику чувственного и рационального, по словам Галена, таким образом, что, осудив чувства, он затем заставил их возражать уму так: «Жалкий ум! От нас ты взял [ всё], на что ты опираешься, и нас же ниспровергаешь? Ниспровергая нас, ты падаешь сам» (JI 79—80).
Тем не менее, сформулировав важную догадку о взаимосвязи чувственного и разумного, Демокрит не может еще дать описание какого-либо механизма перехода от одного к другому. Ему неизвестны, видимо, логические формы и операции: суждение, понятие, умозаключение, обобщение, абстрагирование. Широко и умело ими пользуясь, он не дал их теоретического анализа. Во всяком случае, утеря «Канона» Демокрита — его логического произведения, известного только по имени, — не позволяет выявить его роль в области науки о правиль-ном мышлении. Правда, свидетельства Аристотеля говорят о том, что Демокрит первым подошел к вопросу об определении понятий, но в чем этот подход состоял — нам, к сожалению, неизвестно.
Поэтому исследование форм мышления оказалось фактически делом Аристо-теля. Однако Демокрит, видимо, заложил основания для дальнейшего исследования познавательной деятельности, развернувшегося в эпикурейской традиции.177
Несмотря на очевидные трудности и слабые места теории познания Демокрита, в ней содержатся важные и интересные предвосхищения. От Галилея и вплоть до XIX в. будет процветать учение о различии «первичных» (протяженность, величина, форма, непроницаемость и т. д.) и «вторичных» (цвет, вкус, запах) качеств, первые из которых объявляются объективными, а вторые — субъективными. Сама про-блема первичных и вторичных качеств до настоящего времени, в преобразованных формах, обсуждается в философии и психологии. Учение об истечениях — своего рода прообраз корпускулярной теории света, тогда как мысль о переходе от «явного» (явления) к «неявному» (сущности, существующему «по природе») составила основу для дальнейшего развития индуктивной логики от Филодема до логиков XIX в.
12 - 6334