§2.Соотношение философского и частнонаучного познания в учении Анаксимандр

Переходя к исследованию трактовки проблемы соотношения: философского и частнонаучного знания в учении Анаксимандра. (ок. 610—546 rr.ho н. э.), отметим следующее. При обсуждении, вопроса о вкладе Анаксимандра в развитие древнегреческой философской мысли историки почти единогласно отводят ему болеем высокое место, нежели Фалесу.

Основания для столь высокой оценки учения Ан-аксимандра, несомненно, коренятся в более развитом понимании первоосновы всего сущего как «апейрона» (тб owreipov) — беспредельной, неопределенной материи, источника разнообразия и изменчивости всех вещей. Наиболее емкую, точную и глубокую характеристику -анаксимандровой философемы мы находим у Симпликия, не только дословно воспроизводящего единственный подлинный фрагмент из философского сочинения Анаксимандра «О природе», но и указывающего при этом на наиболее вероятное основание принятия последним именно такой трактовки" первоначала, а также разъясняющего способ возникновения из него единичных вещей: «Из учивших, что (начало) — единое движущееся бесконечное, Анаксимандр Милетский, сын Праксиады, преемник и ученик Фалеса, высказал (положение), что началом (принципом) и стихией {элементом) сущего является Беспредельное, первый введя такое название начала. Он говорит, что начало не есть ни вода и вооб- дце ни одно из так называемых стихий (элементов), но некоторая лная беспредельная природа, из которой возникают все небеса и все миры в них.

Содержание философемы Анаксимандра «в основе всего сущего лежит апейрон» в исследовательской литературе трактуется по-разному. Насчитывается не менее 23 интерпретаций термина «апейрон», в то же время некоторые исследователи высказывают сомнения относительно принадлежности данного термина Анакси- -«мандру [см. 155, № 1, с. 42]. то axieipov в переводе с древнегре ческого означает «бесконечное», «неопределенное», в АройвЬЫ^^ ложность Jtepag — «мера», «определенность». Уже здесь обнаруживается неоднозначность данного термина, вызвавшая многочисленные дискуссии в среде философов и ученых.-В свое время, подводя итоги дискуссиям, о смысле «апейрона», Маковельский небезосновательно, на наш взгляд, выделил по меньшей мере четыре основные трактовки данного понятия: 1) механическая смесь всех вещей (|JLty(jLOc); 2) нечто среднее между элементами, междустихийное (то jiexago); ^неопределенная материя, заключающая в себе все вещи потенциально (оА/п); и 4) совершенно бескачественное, неопределенное первоначало (фооае doptarog) (там же, с.

Причины такого многообразия трактовок философских понятий досократиков заключаются, во-первых, в неразвитости, а следовательно, в недостаточной содержательной определенности самих этих понятий; во-вторых, в неполноте и недостаточной на-дежности как прямых, так и косвенных источников, на основании изучения которых выносится то или иное суждение исследователя- историка; в-третьих, в том, что различные исследователи опираются на различные методологические принципы.

Не имея возможности в пределах данной работы специально обсудить каждую из указанных причин, порождаемые ими труд-ности и пути их преодоления, остановимся только на одном моменте: на необходимости в исторических исследованиях любого типа строго придерживаться адекватного существу предмета принципа историзма. Историко-философское исследование, отвечающее требованиям принципа историзма, должно строго различать то, что v было высказано самими авторами. тех илй иных учений и зафиксировано текстуально в их сочинениях (или же фрагментах последних) от более поздних интерпретаций данных положений. Учет этого важнейшего в методологическом отношении требования, вытекающего из принципа историзма, а также осуществление принципа объективности рассмотрения, стремление полностью исключить субъективные домыслы и предположения — все это позволяет, на наш взгляд, достаточно точно отделить собственный смысл и содержание обсуждаемой точки зрения или положения от всяких дальнейших его трактовок, интерпретаций и внешних по отношению к обсуждаемому предмету оценок его.

33

В свете этого общего замечания различные трактовки анакси- мандрова «апейрона» в своей большей части представляют собой дальнейшие, уточняющие модификации основного общего смысла, представляющие точку зрения историков, а не самого Анаксимандра. На наш взгляд, Анаксимандр уже самим выбором термина «апейрон» показал, что он как раз стремился избежать какого-либо специфического, более определенного смысла в трактовке первоосновы всего сущего.

2 А. С. Надточаев деленном, близком аристотелевскому оА/н смысле, как беспредельное, неопределенное начало, обладающее неисчерпаемой «твор-ческой силой», качественно и количественно неопределенное и неограниченное. Такая трактовка «апейрона» как беспредельной,, качественно и количественно неопределенной материи ведет, на наш взгляд, к истолкованию общего смысла анаксимандрова учения как наивно-материалистического по своей основной тенденции.

Эта трактовка «апейрона», кроме того, хорошо согласуется и с предложенным Анаксимандром решением фундаментальной философской проблемы генезиса вещей: из «беспредельного», неопределенного первоначала. Здесь мы имеем одну из первых постановок в универсальной форме проблемы движения, попытку объяснения источника, последней причины всех происходящих в мире изменений. Анаксимандрово решение этой проблемы в общих чертах состоит в следующем: «апейрон» «выделяет» из своих недр конечные вещи. Выделение есть чисто внутренний процесс, происходящий в самом первовеществе. И если конечные вещи изме-няются — возникают, выделяясь из апейрона, существуют некоторое время и преходят, торсам «апейрон» пребывает, остается неизменным. Все выделяемое из этой первоосновы по истечении известного времени возвращается обратно в его лоно [см. 179» ч. 1, с. 37].

В историко-философской литературе имеются различные интерпретации процесса «выделения» из «апейрона» конечных вещей и процесса «поглощения» их первоначалом, возвращения в него. Маковельский и Кинкель трактуют выделение как процесс пространственно-временного и качественного определения конечного, выходящего из своей основы — беспредельного, бесконечного первовещества [там же, с. 30]. Тейхмюллер, а вслед за ним Таннери истолковывают «выделение» как вечное вращательное движение первоначала [там же, с. 31]. Многие исследователи отождествляют «выделение» с беспорядочным пространственным движением.

Сходным образом и «поглощение» первоначалом выделенных из него конечных вещей истолковывается по-разному. Отправным при этом является анаксимандров тезис о том, что возвращение всего возникшего в «беспредельное» определяется как наказание за вину. В чем заключается эта вина? Согласно С. Трубецкому, эта вина состоит в самостоятельном, индивидуальном существо-вании, которое, как таковое, является несправедливостью по отношению к «беспредельному», и за эту вину обособившиеся вещи и платят в конечном итоге своей смертью [там же, с. 31]. Согласно же Нойгойзеру, возникновение индивидуальных вещей есть взаимная несправедливость: вина «первоначала» по отношению к вещам заключается в том, что оно их выпустило из себя, а вина индивидуальных вещей по отношению к нему заключается в том, что они выделились из первоначального единства [там же]. Наказание за эту обоюдную вину и приводит к «поглощению» единичных вещей «апейроном». Существует и третья точка зрения, защищаемая Барнетом, Швеглером, Буком и другими историками философии: у Анаксимандра понятие «несправедливость» носит не религиозный или же этический, а чисто «космический» характер, и заключается она в несправедливости отдельных вещей по отношению друг к другу [там же, с. 32]. В результате следующего за этой несправедливостью наказания все вещи, согласно лежащей в их природе необходимости, получают воздаяние, воз-вращаясь в свою исходную первооснову — беспредельный, бесконечный «апейрон».

На наш взгляд, все эти подходы и концепции являются не чем иным, как дальнейшим развитием, углублением и конкретизацией анаксимандровой точки зрения, но они ни в коей мере не принадлежат самому Анаксимандру. Они представляют собой гипотезы, теоретические предположения и домыслы самих историков, указывающие путь и способ возможного развития позиции Анаксимандра.

Завершая рассмотрение философии Анаксимандра, отметим следующее. Углубляя и развивая философскую мысль Фалеса, Анаксймандр сформулировал принцип «апейрона» как первоосновы всего сущего, который явился более общей, абстрактной постановкой фундаментальной философской проблемы — проблемы бытия. Кроме того, он впервые в универсальной форме сформу-лировал проблему начала движения, выдвинув принцип объяснения процессов возникновения многообразия вещей из единой первоосновы. Философское учение Анаксимандра может быть квалифицировано как незрелая, неразвитая форма наивного античного материализма.

2*

Рассмотрим теперь содержание частнонаучных познаний Анаксимандра. Уже в древности ему приписывали сочинения «О неподвижных звездах»^ «Глобус», «Карта земли», сочинение по геометрии и некоторые другие, посвященные не универсально- философским, а более частным, специальным вопросам. Разработка такого рода частных, специальных вопросов уже ко времени возникновения первых философских учений была в значительной

35? м$ре дифференцирована. Впоследствии и в немалой степени благодаря научной деятельности многих философов это привело к предметной организации сложившихся элементов научного знания, а в эпоху зрелой античности — к постановке проблемы классификации наук.

Хотя в математике Анаксимандр, в отличие от Фалеса, не сделал никаких новых открытий, он осуществил систематизацию всех установленных до него положений геометрии. Ему приписывают первый «Очерк геометрии». В космогонии Анаксимандр впервые дал естественно-причинное объяснение происхождения всего мироздания. На этом основании некоторые исследователи считают его провозвестником гипотезы Лапласа — Канта. Как свидетельствует Ипполит, Анаксимандр «признал началом сущего некую природу Беспредельного, из которой возникают небеса и находящиеся в них миры. Эта природа вечна и неизменна (нестареющая) и объемлет все миры. Время же, по его учению, ОТНО-, сится к области ограниченного рождения, существования и унич-г тожения. (...) Итак, он сказал, что начало и стихия сущего есть Беспредельное, первый дав название началу. Кроме того, он говорил о существовании вечного движения, в котором происходит возникновение небес» [179, ч. 1, с. 39].

В космологии Анаксимандр первый высказал мысль о существовании бесконечных миров, поддержанную Демокритом и Эпикуром, а значительно позднее подхваченную Дж. Бруно. Как свидетельствует Плутарх, «после него [Фалеса] Анаксимандр, друг Фалеса, утверждал, что в Беспредельном заключается всяческая причина всеобщего возникновения и уничтожения. Из него-то, говорит он, выделились небеса и вообще все миры, число которых бесконечно. Он объявил, что все они погибают по истечении весьма значительного времени после своего возникновения, причем с бесконечных времен происходит круговращение их всех. Он также утверждал; что земля по своей форме есть цилиндр и что высота ее равна одной трети ее ширины. Равным образом он говорил, что при возникновении нашего мира из вечного (начала) выдели-лось детородное начало теплого и холодного и образовавшаяся из него некоторая огненная сфера облекла воздух, окружающий землю, подобно тому, как кора облекает дерево. Когда огненная сфера порвалась и замкнулась в несколько колец, возникли солнце, луна и звезды» [там же, с. 38—39].

Возникший в исследовательской литературе спор, как пони-мать эту бесконечность: в смысле ли одновременного, синхронного существования разнообразных, бесконечных по числу миров (точка зрения Симпликия, Августина, Барнета) или же в смысле бесконечной, периодической смены возникающих и разрушающихся миров (точка зрения Целлера, Тейхмюллера, Таннери), удачно разрешает Маковельский, полагая, что одновременное существование бесконечного количества различных миров не исключает их бесконечной периодической смены во времени.

В астрономии Анаксимандр явился провозвестником пифагорейской теории сфер. Он утверждал, что вокруг земли как центра нашего мира вращаются три огненных кольца: солнечное, лунное и звездное, расположенное ближе всех к земле. Периферии каждого кольца представляют собой воздушные оболочки, а в центре колец заключается огонь. В оболочках имеются круглые отверстия, через которые вырывается огонь. Эти вырывающиеся потоки огня есть видимые нами солнце, наиболее удаленное от земли, луна, находящаяся посредине, и б'лиже всего расположенные к земле звезды. Соответственно данному представлению сол-нечные и лунные затмения Анаксимандр объяснял временной закупоркой этих отверстий. Сходным образом он объяснил и фазы луны.

Анаксимандр развил дальше количественный подход Фалеса к изучению небесных явлений, попытавшись определить диаметры различных небесных колец, а также установить их взаимный порядок. «Солнечный же круг в двадцать семь раз больше (земного и в 19 раз) лунного, и солнце находится наивыше (за ним луна), и ниже всего круги неподвижных-звезд (и планет)» [там же, с. 39]. Эту тенденцию продолжили затем пифагорейцы, Платон, а позднее Кеплер, завершивший многовековые поиски формулированием своих законов обращения светил. В целом по сравнению с предшествующей ей мифологической картиной мироздания, зафиксированной в произведениях Гомера и Гесиода, анаксимандрова геоцентрическая теория сфер оказалась существенным шагом вперед в развитии научных астрономических представлений.

В непосредственной' связи с астрономическими представлениями Анаксимандра находятся его технические нововведения. Как утверждают источники, Анаксимандр первый в Греции ввел гномон, инструмент, служащий для определения полдня и солнцестояний, а также солнечные часы. Кроме того, он первый создал модель небесной сферы, составил первую карту земли, попытавшись при этом определить форму и размеры земли (земля — цилиндр (или сплющенный шар), высота которого равна трети основания)!.

В области изучения земных явлений Анаксимандр попытался дать причинное объяснение целому ряду метеорологических фактов: молнии и грому, ветру, дождю и т. д. Как свидетельствует Аэций, «по мнению Анаксимандра, все это происходит от ветра. А именно, когда ветер, будучи окружен густым облаком, с силою вырвется (оттуда) благодаря своей тонкости и легкости; тогда разрыв производит шум, а разделение облака, вследствие его черноты, производит блеск» [там же, с. 44]. Анаксимандр также дал свое объяснение природы землетрясений и предсказал землетрясение в Лакедемоне. Согласно Аммиану, «Анаксимандр говорит, что земля, ссыхаясь вследствие чрезмерной сухости сильной жары или (размокая) после сильных дождей, дает довольно большие трещины, в которые сверху проникает бурный воздух в чрезмерном количестве, и (так) благодаря им будучи потрясена сильным ветром, она сдвигается со своих мест. По этой причине землетрясения приходятся или на жаркие времена, или на времена чрезмерного падения небесных вод. Вот поэтому-то древние поэты и теологи назвали Нептуна, силу влажной субстанции, Землеколебателем (Энносигеос) и Потрясателем земли (Сисих- тон)» {там же, с. 45—46].

Возможно, под влиянием Фалеса Анаксимандр пришел к мысли, что суша образовалась в результате высыхания первичной влаги, окружавшей некогда всю землю. Первые животные также произошли из влажной субстанции, а из рыб (либо животных, похожих на рыб) произошли люди, вследствие чего Анаксимандр запретил употребление рыбы в пищу. Согласно Аэцию, «по учению Анаксимандра, первые животные возникли во. влажном (месте) и были покрыты иглистой кожей; сделавшись же старше, они стали уходить на более сухое (место) и после того, как их кожа начала трескаться, они прожили еще короткое время» [там же, с. 46]. Плутарх отмечает, что, согласно Анаксимандру, «не в одних и тех же (существах) возникли рыбы и люди, но в начале люди родились и воспитывались внутри рыб, подобно акулам, и когда стали в силах обходиться без чужой помощи, тогда вышли (из рыб) и заняли землю» [там же]./

Таков круг научных познаний Анаксимандра. Для него, как и для Фалеса, характерны, с одной' стороны, подлинно философская широта и разносторонность, а с другбй — попытка углубить частнонаучные представления своего времени до уровня их теоретического осмысления, Следует при этом отметить важную, на наш взгляд, характерную особенность частнонаучных познаний Анаксимандра. Как в области его философских представлений мы видим лишь первые, неразвитые, незрелые попытки постичь первооснову всего сущего, объяснить движение и изменение, так и в сфере частнонаучного знания мы находим первые, весьма незрелые, неразвитые теоретические представления,' носящие весьма абстрактный, умозрительный характер. Причем и философские и специально-научные представления Анаксимандра характеризуются одной общей чертой, а именно существенным сдвигом всей исследуемой проблематики в сторону изучения природы внешнего мира. Проблема человека в целом ставится еще в самом первичном, неразвитом виде, в контексте умозрительной концепции происхождения жизни в целом. Натурфилософские взгляды Анаксимандра согласуются в этом смысле с его частнонауч- ными познаниями как в плане их общетеоретической направ-ленности, так и в плане основных предметов рассмотрения.

Собственно научными мы считаем те положения Анаксимандра, которые, в отличие от философских, относятся не к реальности как целому, а к отдельным областям реальности. В его научных представлениях проявился специфически древнегреческий характер научности, выразившийся в их общетеоретической направленности. В самых различных областях познания частных явлений реального мира Анаксимандр стремился выработать общетеоретические систематизирующие представления, позволяющие с единой, общей точки зрения рассматривать всю совокупность относящихся к делу фактов. Он уже не ограничивается простой констатацией тех или иных наблюдаемых единичных явлений, а стремится дать соответствующее природе явлений причинное объяснение, могущее послужить в дальнейшем основой для предсказаний. И хотя далеко не всегда эти объяснения природных явлений основывались на знании истинных причин, однако все они являлись научными по своему типу, поскольку предполагали необходимость естественного, антимифологического и антирелигиозного понимания и истолкования явлений, исходя из естественных, лежащих в самой природе, а не сверхъестественных сил и причин. Об этом теоретическом характере частнонауч- ных знаний Анаксимандра свидетельствуют его космологическая концепция бесконечного количества миров, астрономическая теория сфер, попытка систематизации геометрических знаний, теория происхождения жизни на земле, а также его имеющие более частное значение попытки установить ближайшие причины разнообразных явлений природы: молнии, грома, землетрясений, солнечных и лунных затмений и т. д.

В каком же отношении находятся между собой общефилософское учение Анаксимандра и его разносторонние, имеющие объектом своего рассмотрения те или иные области природы, теоретические по своей основной тенденции частнонаучные познания?

Прежде всего необходимо отметить родство, существенную ~ близость философского построения Анаксимандра его частнона- учным теоретическим представлениям и сформулированным как в их пределах, так и вне последних причинным объяснениям природных явлений. Это родство выражается прежде всего в том, что как в философских, так и в частнонаучных познаниях Анаксимандр проявляет себя в качестве теоретика, интересующегося не просто фактической, феноменальной стороной дела, а стремящегося к уяснению внутренней природы рассматриваемого пред-» мета, к отысканию и формулированию общей причины не только данного единичного явления, но всех явлений одного типа. В целом ряде случаев' свои причинные объяснения однородных явлений Анаксимандр стремится понять в качестве частных моментов более общей теоретической концепции, как это имеет место, в частности, в случае объяснения природы лунных и солнечных затмений в рамках более общей по своему характеру теории сфер.

Преимущественно теоретический характер как общефилософских, так и специально-научных построений Анаксимандра выражается и в том, что, выдвигая те или иные теоретические положения, Анаксимандр не ставит еще вопрос о том, в какой мере согласуются эти общетеоретические концепции с действительным, фактическим положением дел, не ставит, следовательно, вопрос о необходимости проверки своих общетеоретических представлений, прежде всего научно-теоретических концепций и гипотез, всей совокупностью относящихся к ним реальных фактов.

На наш взгляд, в общетеоретической направленности древнегреческого философского и специально-научного познания проявился умозрительно-спекулятивный характер всей древнегреческой духовной культуры. С этим непосредственно связано культивировавшееся вплоть до эпохи неоплатонизма представление о более высокой ценности созерцательно-теоретической деятельности, являвшейся уделом категории свободных граждан древнегреческих полисов, по сравнению с деятельностью предметно- практической, связанной с производством материальных средств существования и составлявшей обязанность земледельцев и ремесленников — слоев, принадлежащих к категории свободных граждан и, что особенно важно в данном отношении, рабов. Поддержание и культивирование древнегреческим обществом высшей ценности творчески-интеллектуальных форм и видов деятельности были ни чем иным, как способом осознания глубокой социальной дифференциации этого общества, приведшей в конечном счете к колоссальному расцвету как древнегреческого искусства, так и его науки и философии.

По причине теоретической направленности как философского умозрения, так и частнонаучного познания различие между философией и частными науками не ведет еще к их строгому разграничению. Проводя различие между частными науками и философией, Анаксимандр, как и Фалес, во-первых, дает разные названия произведениям, посвященным разработке специально-на- учных вопросов и философским произведениям («О природе»). Вместе с тем, фиксируя становление предметной проблематики различных частных наук, он выделяет и систематизирует геометрические знания, «науку о звездах» — астрономию, намечает существенную теоретическую проблематику космологии, биологии и т. д. Учитывая то обстоятельство, что Анаксимандр был учеником Фалеса, можно предположить, что он разделял точку зрения учителя о высшей ценности философского познания по сравнению со специально-научным познанием, хотя мы не располагаем никакими свидетельствами, подтверждающими это предположение.

Однако дальше этого первоначального, достаточно слабого разграничения философии и частнонаучного знания Анаксимандр, вероятно, не пошел. Для него, как и для Фалеса, характерно от- сутствие каких-либо попыток не только более строго разграничить области философии и науки, но и соотнести их между собой, установить определенные формы их взаимоотношений. Мы не находим ни у Фалеса, ни у Анаксимандра никаких следов общеметодологической рефлексии, в пределах которой был бы подвергнут специальному рассмотрению вопрос о своеобразии философского познания природы как целого по сравнению с теоретическим рассмотрением того или иного частного круга явлений природы в специально-научных построениях. В соответствии с этим не ставится и не обсуждается вопрос об отличии ближайших,„ частных по своему содержанию и значению причин, выдвигаемых в пределах специально-научного изучения природы, от первопричин, причин последних, выдвигаемых и рассматриваемых в области философского умозрения. Основная причина отсутствия такой ме-тодологической рефлексии у первых философов заключается, на наш взгляд, в неразвитости, недостаточной дифференцирован- ности как собственного философского, так и частнонаучного знания. Ибо как философия, так и наука тблько впервые намечают, конституируют в самой общей форме свою проблематику, не задаваясь еще всякого рода дальнейшими, хотя и существенно важными и значимыми, вопросами.

Вследствие общетеоретической направленности философии и частнонаучного познания, а также недостаточной развитости и слабой дифференцированное™ этих двух родственных между собой областей человеческой деятельности философские и научно- теоретические представления Анаксимандра лишь внешне соседствуют, рядоположены по отношению друг к другу, а не приве-дены в разумно постижимую, осмысленную взаимосвязь. Это выявляется в особенности при рассмотрении вопроса о применении Анаксимандром общефилософского принципа «апейрона» для решения вопросов частнонаучного характера, возникающих в связи с необходимостью более специального, определенного познания той или иной частной, специфической области явлений природы.

Как и Фалес, Анаксимандр использует свой философский принцип лишь в самой общей абстрактной форме, при объяснении происхождения мироздания в целом, при разработке концепции множественности миров и их периодической смены, т. е. при рассмотрении предельно общих, изначальных вопросов, возникающих на самых высших уровнях трактовки и разрешения космогонических, космологических и астрономических проблем. Что же касается понимания и решения им других, более специальных вопросов, в том числе и вопросов из области космологии, астрономии — объяснения центрального положения Земли, природы затмений и др., не говоря уже о вопросах еще более част-ного характера и значения, таких, как рассмотрение природы ветра, молнии, грома, землетрясений, происхождения жизни и ее отдельных ветвей, то он, как впоследствии и многие другие натурфилософы, объясняет данные явления лишь их ближайшими естественными причинами, не устанавливая взаимосвязей между этими ближайшими причинами и причинами последними, первопричинами, каковыми у него являются «апейрон» и, по всей вероятности, имманентно присущее ему основоначало движения. Вследствие этого взаимосвязь философского и частнонаучного знания оказывается у Анаксимандра в такой же мере неразвитой.

в какой неразвито осознание' существенных различий между этими двумя областями культуры.

Итак, Анаксимандр еще не осознал в полной мере все универ-сальное значение и глубину своих философских принципов, не дошел еще до понимания их в качестве высших, предельно глубоких и универсальных методов обоснования и интерпретации, применимых не только в деле разрешения наиболее общих проблем бытия и познания, но и могущих быть использованными для философско-теоретического, категориального осмысления и более специальных теоретических вопросов, возникающих в пределах частных наук, изучающих различные области реальности. Более или менее выявившееся у него сознание отличия философии от частнонаучного знания еще затушевывалось, скрывалось общей, родственной чертой этих форм человеческой деятельности, заключающейся ,в их умозрительно-теоретическом характере и непосредственно связанном с этим характером причинном типе знания, свойственном как философии, так и частным наукам. В силу этой недостаточной осознанности своеобразия специально-научного и философского знания Анаксимандр не смог четко поставить и разрешить вопрос о взаимосвязи научного и философского знания, а вместе с тем и вопрос о взаимоотношениях двух типов причинности: частнонаучного (объяснения явлений их ближайшими действующими причинами) и философского (объяснения всего сущего его собственными первопричинами).

Именно поэтому Анаксимандр истолковывает «апейрон»» как всеобщую, последнюю, следовательно, наиболее фундаментальную причину всякого отдельного существования, понимает источник, первоначало движения как выделение из первоначального целого противоположностей, тогда как в каждом отдельном, частном случае возникновения, существования и уничтожения того или иного природного явления он применяет не эти всеобщие причины (естественно, особенным, вытекающим из специфики рассматриваемого предмета образом), а выдвигает другие, особенные, специфические причины и основания, не постигнутые в их рацио- нально-постижимой связи с причиной всеобщей — первопричиной и первоначалом всего сущего, каковым является для Анаксимандра «апейрон».

С этим существенным недостатком анаксимандрова учения в целом неразрывно связан и другой существенный недостаток, относящийся к его собственно философскому учению. А именно: в пределах последнего Анаксимандром не постигнуто в разумно- понятной форме взаимоотношение «апейрона» и движущего прин-ципа, благодаря которому можно осуществить понятный переход от первоначального единства к многообразию конечных, единичных вещей реального мира, не постигнута, следовательно, и связь вечного, непреходящего и конечного, изменчивого, преходящего — «апейрона» и единичных вещей.