Трансформация Директивы в государствах-участниках
Национальное право, гармонизированное Двенадцатой директивой, сохранило значительные различия. Причины заключаются, во-первых, в том, что Директива не обязала государства-участники ввести акционерное общество одного лица, а установила лишь, что если национальное право разрешает АО одного лица, то оно должно регулировать данный институт в соответствии с Директивой.
АО одного лица разрешено и регулируется в соответствии с Директивой в Швеции, Германии, Нидерландах и Испании. Другие государства этот институт не ввели, что при трансформации Директивы привело к различиям в регулировании ООО одного лица и АО одного лица. Например, в Италии при трансформации Директивы субсидиарная ответственность единственного участника ООО в случае банкротства общества была смягчена: она наступает только в особых случаях, перечисленных в абз. 2 ст. 2497 ГК Италии*(431). Что же касается ответственности единственного акционера в случае банкротства АО, то она, как и прежде, не знает подобных ограничений (ст. 2362 ГК Италии). Греция при трансформации отменила ответственность единственного участника ООО по долгам общества, но сохранила ответственность единственного акционера*(432). Подобные различия сохранились также в праве Франции и Бельгии*(433).Другой причиной неоднородности гармонизированного права явились права, предоставленные государствам-участникам абз. 2 ст. 2 Директивы. Франция и Бельгия сохранили, как уже упоминалось, свои национальные правила. Так, во Франции общество одного лица не может быть единственным учредителем другого общества. Если оно стало единственным участником другого общества в результате перехода к нему всех долей участия, то это другое общество может быть ликвидировано по решению суда (ст. 36-2 Закона о торговых компаниях). Ранее французское право запрещало, кроме того, физическому лицу являться единственным участником нескольких обществ, но этот запрет был в 1994 г.
отменен. В Бельгии юридическое лицо - единственный участник ООО несет неограниченную ответственность по долгам общества (п. 8 абз. 2 ст. 123 Закона о торговых компаниях). Если физическое лицо создает несколько обществ, то оно также несет неограниченную ответственность по их долгам (абз. 2 ст. 123 bis Закона о торговых компаниях). В дополнение к этому Бельгия ввела ответственность единственного акционера по долгам АО*(434).Некоторое время высказывались мнения, что, поскольку Директива ориентировалась лишь на Францию и Бельгию, то другие государства не имеют права воспользоваться положениями абз. 2 ст. 2*(435). Этот вывод имеет под собой мало оснований, поскольку абз. 2 ст. 2 распространяется на все государства-участники и упоминание в преамбуле "о существующих в некоторых национальных правопорядках особенностях" этого не меняет*(436). Уступив Франции и Бельгии, Директива дала всем государствам-участникам возможность вводить "особые предписания или санкции", и некоторые государства этим воспользовались. Например, право Италии в обоих случаях, указанных в абз. 2 ст. 2 Директивы, предусматривает субсидиарную ответственность единственного участника ООО по долгам общества в случае банкротства последнего. Право Греции в обоих случаях запрещает общество одного лица. Остальные государства ЕС не предусмотрели особых правил в случаях, когда общество одного лица (иное юридическое лицо) является единственным участником другого общества или когда физическое лицо одновременно участвует в нескольких обществах одного лица. Однако в Германии судебная практика*(437) до последнего времени исходила из того, что в последнем случае имеет место "фактический концерн" (по аналогии с Акционерным законом), и возлагала на единственного участника ответственность по долгам общества на основании самого лишь факта существования "концерна", т.е. не требовалось даже доказательств вины этого участника в банкротстве общества*(438). Впоследствии, однако, Верховный суд стал придерживаться мнения, что необходимо все же доказать вину единственного участника, не заботившегося об интересах общества*(439), при этом идея применения по аналогии норм Акционерного закона была в конце концов полностью отвергнута*(440).
Рассмотренные национальные различия дали ученым основание подвергнуть Двенадцатую директиву жесткой критике.
Так, Люттер говорит о "хаосе общества с ограниченной ответственностью одного лица в Европе"*(441). Представляется, однако, что в разрыве между регулированием ООО и АО одного лица следует винить скорее не европейского, а национального законодателя, который при трансформации сознательно пошел на этот разрыв. Европейский законодатель мог предотвратить это, только отказавшись от принятия Двенадцатой директивы или же обязав государства-участники ввести АО одного лица наряду с ООО одного лица. Последнее вряд ли было бы возможно: для введения АО одного лица в Европе в момент принятия Директивы не было основания, так как оно не было распространено в национальных правопорядках. Кроме того, поскольку Директива принималась в рамках программы развития мелкого предпринимательства, то вполне логично было ограничить сферу ее действия ООО как формой, в принципе более пригодной для мелкого предпринимательства, чем АО.
Что касается абз. 2 ст. 2 Директивы, то, как указывалось, следовало было бы предоставить государствам-участникам только право вводить неограниченную ответственность единственного участника, но не право запрещать общество одного лица. Это привело бы к меньшим расхождениям в праве государств-участников и отвечало бы общим принципам регулирования отношений контролирующего лица с контролируемыми им обществами, где само по себе установление контроля над обществом не запрещается, но при определенных условиях на лицо может возлагаться ответственность по долгам контролируемого им общества.
Значение гармонизации для свободы перемещения компаний
Связь Двенадцатой директивы со свободой перемещения компаний представляется в высшей степени проблематичной. Тот факт, что в одних государствах-участниках общества одного лица запрещаются, в то время как в других они разрешены, не несет в условиях свободного перемещения компаний угрозы для интересов участников компаний и третьих лиц. Теоретически можно представить себе ситуацию, когда созданная в одном государстве компания одного лица не будет признаваться другим государством, в котором такие компании запрещены.
Однако Двенадцатая директива не способна решить эту проблему, поскольку признание или непризнание иностранной компании зависит не от ее организационно-правовой формы или количества участников, а исключительно от коллизионного и связанного с ним материального права принимающего государства; иначе говоря, даже если принимающее государство разрешает компании одного лица, это вовсе не означает, что оно признает иностранные компании одного лица. Какие-либо иные опасности для участников и третьих лиц, вытекающие из того, что нормы о компании одного лица не гармонизированы, трудно себе представить.Надо сказать, что преамбула Двенадцатой директивы отличается от преамбул других директив: обосновывая необходимость координации национальных норм, она говорит не о защите участников и третьих лиц, а о достижении "эквивалентности" (абз. 1 преамбулы). И это вполне справедливо: цель Директивы действительно заключается не в защите участников или кредиторов компаний, а в том, чтобы обеспечить на территории Сообщества равные условия для создания и деятельности обществ одного лица. Однако п. "g" абз. 2 ст. 44 не наделяет Сообщество правом принимать директивы, которые служат созданию равных условий. Поэтому в отношении Двенадцатой директивы можно с уверенностью сказать, что она не является необходимой в смысле п. "g" абз. 2 ст. 44 Договора о ЕС и ничего не привнесла в реализацию права компаний на свободное перемещение.