Создание демократической эпопеи
Активная попытка помирить людей, предпринятая Барбюсом в разгар войны, книга о войне, где нет ни слова ненависти по отношению к тем, кто «по ту сторону»,— все это само по себе есть уже попытка приблизить социальное братство.
Буржуазный интеллигент по воспитанию, Барбюс прошел войну солдатом, и написанная им книга — это книга солдата. Ни разу на ее страницах не появляется офицер. Ни один из персонажей, исключая автора, который берет слово лишь в конце романа, не принадлежит к так называемому правящему классу.«Огонь» — это демократическая эпопея.
Для всякого интеллигента это долгое, но бесконечно ценное познание души и языка пролетариата. С этой точки зрения война не была целиком бесполезной: интеллигенты, сумевшие попять и полюбить своих товарищей по несчастью, постигли то, чему не может научить ни одна книга. И когда воссияет счастливый день и стволы пушек перельют на орала, будем надеяться, что примут закон, обязывающий каждого интеллигента провести один-два года на заводе или ферме. Возможно, подметая в течение двух лет парижские улицы, можно набраться более полезных знаний, чем корпи по многу лет над текстами в Сорбонне. И тогда исчезнет многое из того, что разделяло людей умственного и физического труда, что причиняло немало страданий предыдущим поколениям. В окопах мы страдали бок о бок. При этом пролетариям не пришлось поступаться своим достоинством — это мы, представители предвоенной буржуазии, порвали со своим классом. От плодотворного сотрудничества, в которое одни внесли здравый смысл, каждодиевпый практический опыт, ярость обновленной силы, а другие--свою осведомленное!;; рацнотпльпуго силу продуманного мятежа, неизбежно должна родиться новая эра в истории демократических партий. Должно учиться языку окопов, уважать его. Это глоссарий революции.
И подобно тому как, открывая тыловой Франции страдания Франции окопной, эта новая военная литература, начавшаяся романом «Огонь», стремится достичь Единства Масс, необходимого нам в деле укрепления интернационализма, подобно этому и поиски путей к единению людей умственного и физического труда являются первым нпгом к сплочению сил, нужных нам для решающего удара.
«Войны будут всегда» — говорят те, кто путает войтты с борьбой за существование, кто готов оправдать самые непростительные заблуждения, сознательно или неосознанно смсчтгвая садизм с любовыо и естественную смерть с самоубийство:?.
Воины будут всегда: все зависит от расстановки враждующих сил. Солдат, на госпитальной койке написавший «Огонь», направил гнев народа на его истинных врагов, назвал некоторых виновных — и осудил их, правда еще нерешительно, нетвердо, скорее указал на угрозу в будущем, чем вынес обвинение. Такая недоговоренность представляется мне более убедительной, чем выводы, сделанные наспех. В военных зарисовках Барбюса встречаются страницы, пронизанные великодушием, оно как бы предоставляет виновному время одуматься (см. «Заря» и «Поворот»).И в итоге рассказ о франко-германской войне от пачала и до конца звучит гимном войне социальной.
Это прославление страданий народа, его простодушия, его мощи заставило замолчать лжепатриотов всех мастей, и книга Барбюса, таким образом, вышла за рамки собственно французской эпической литературы. Она народна. И потому — интернациональна.
Она возвещает рождение демократической эпопеи.
1924