XVIII. Первая Пуническая война
Подчинив и замирив Италию, римский народ, имевший от роду почти 500 лет, вырос и возмужал. И если есть на свете сила и молодость, то он, поистине сильный и молодой, стал соперником всему миру.
(2) Народ, который в течение пяти веков сражался у себя дома — так трудно было стать главою Италии,— в течение последующих двухсот лет с победами прошел по Африке, Европе, Азии и, наконец, по всему миру.Победив Италию, римский народ дошел до пролива и остановился, подобно огню, который, опустошив пожаром встречные леса, постепенно затихает, натолкнувшись на реку. (2) Вскоре взгляд его упал на ближнюю и богатейшую добычу, неким образом отторгнутую, словно оторванную от Италии 91. Он воспылал страстным стремлением к ней, а поскольку ее нельзя было притянуть к себе ни насыпью, ни мостами, решил, что ее следует взять силой и присоединить к своему материку с помощью войны. (3) А тут как раз представился случай, будто сам рок указывал путь: Мессана, союзное (римскому народу) сицилийское государство, стало жаловаться на обиды со стороны карфагенян. К обладанию Сицилией Пун стремился не менее, чем римлянин. Равные в своих помыслах и силах, они одновременно помышляли о власти над миром. (4) И вот под видом помощи союзникам, а на деле из-за того, что вводила в соблазн добыча, хотя и пугала новизна предприятия, этот грубый, этот пастушеский и поистине пеший народ показал (а уверенность в своих силах у него была), что отважным воинам безразлично, как и где сражаться: на конях или на кораблях, на суше или на 118 море. (5) При консуле Аппии Клавдии 92 римский народ впервые вступил в пролта, пользовавшийся дурной славой из-за мифических чудовищ и яростный из-за бурного течения. Но он был настолько бесстрашен, что принял в дар само неистовство низвергающихся волн (6) и без промедления разбил Гиерона-сиракузянина с такой стремительностью, что впоследствии сам признавался, что увидел себя побежденным раньше, чем заметил врага.
(7) При консулах Дуиллии и Корнелии 9" римский народ отважился вступить в морское сражение.
Залогом предстоящей победы была сама быстрота сооружения флота. Ибо через 60 дней после того, как был срублен лес, флот из 160 кораблей стоял на якоре, так что казалось, будто не искусство людей, а дар богов превратил деревья в корабли. (8) Восхищения достойна красота схватки, когда быстрые, как бы летавшие по волнам корабли врагов окружались нашими тяжеловесными и неуклюжими судами. (9) Карфагенянам не помогла морская опытность — умение ломать весла и играючи избегать ростры. Ибо железные крючья и мощные сооружения 95, до схватки многократно осмеянные врагом, заставляли его сражаться, как бы на суше и твердой почве. Римский народ, потопив или обратив в бегство вражеский флот, одержал победу у Липары 96 и отпраздновал тот первый морской триумф. (10) Радость по этому случаю была такова, что победитель Дуиллий не удовлетворился однодневным торжеством, но справлял его всю жизнь, каждодневно, распорядившись, чтобы после обеда перед ним всякий раз несли факелы и играли флейты. (11) По сравнению с такой победой захват врагами консула Корнелия Азины 97 показался незначительным ущербом. Его пригласили якобы на переговоры и схватили — образчик пунийского вероломства!(12) При диктаторе Каллатине 97а римский народ изгнал почти все гарнизоны пунийцев из Агригента, Дрепан, Панорма, Эрика и Лилибея. (13) Однажды мы все же дрогнули у Камеринского леса, но благодаря выдающейся доблести военного трибуна Кальпурния Фламмы уцелели. С отборным отрядом в 300 человек он захватил холм, занятый врагами, и сдерживал противника до тех пор, пока все войско не выбралось из окружения. Благодаря великолепному исходу сражения Кальпурний сравнялся славой с Фермопилами и Леонидом и даже оказался блистательнее, ибо то, что уцелело от столь великого похода, не позволяет ничего написать кровью 98.
(15) При консуле Корнелии Сципионе 99, когда Сицилия почти уже была ближней провинцией, римский народ перебрался, распространяя войну вширь на Сардинию и прилегающую к ней Корсику. (16) В первой он навел страх на местных жителей разрушением Ольвии "О во второй — города Алерии 101 и столь успешно очистил 102 от карфагенян сушу и морс, что для победы уже не оставалось ничего, кроме самой Африки.
(17) Под командованием Марка Атилия Регула юз война персправилась в Африку. Нашлись такие, кто потерял храбрость от одного упоминания о Пунийском море и его ужасах; особенно усилил тревогу трибун НаутиЙ.
Обнажив секиру, Регул под страхом смерти добился от него повиновения и достойного выхода в морс. (18) Наконец, поспешили на всех парусах и веслах, и пунийцев при виде врагов охватил такой ужас, что Карфаген едва не был взят при открытых воротах. (19) Прологом m к войне была Клипея: она первая выдастся у пунийского берега как крепость и обзорный пункт. И Клипея, и триста других крепостей были опустошены. (20) Сражались не только с людьми, но и с чудовищами. Змея удивительной величины, рожденная словно для защиты Африки, беспокоила лагерь, расположенный у Баграда Юі. (21) Победитель Регул добился того, что само имя его повсеместно внушало страх. Он перебил '06 или заточил в оковы большую часть молодежи и самих полководцев, отправил в Рим флот, нагруженный огромной добычей, подготовленной им к своему триумфу. После этого он начал осаду самого источника войны — Карфагсна и подступил к его воротам. (22) Тут воинское счастье отвернулось от римлян, но лишь настолько, чтобы умножились знаки римской доблести, величие которой почти всегда выявляется в бедствиях. (23) Враги обратились за внешней помощью. Лаксдемон послал к ним полководца Ксантиппа, и муж, опытнейший в военном искусстве, побеждает нас. Позорное поражение, неведомое ранее римлянам: врагам достался храбрейший полководец живым. Но он стойко выдержал такое бедствие и не был сломлен ни пунийской тюрьмой, ни тем, что карфагеняне использовали его на переговорах с Римом. (24) Естественно, что его мнение было противоположно тому, что поручал [ему] враг: он был против заключения мира и обмена пленниками. (25) И величие Регула не было обесславлено ни добровольным возвращением к врагам, ни жесточайшим наказанием тюрьмой и крестом. Замечательнее всего было то, что он оказался победителем победителей; и хотя ему не поддался Карфаген, он достиг триумфа над самим воинским счастьем. (26) А римский народ намного яростнее и ревностнее стремился к мести за Регула, чем к победе. 11.4. (27) Итак, когда при консуле Метелле '0і пунийцы еще более воспрянули духом и в Сицилии возобновилась война, римский народ наголову разбил врагов у Панорма, и они больше не помышляли нападать на этот остров. (28) Свидетельство огромной победы — захват около сотни слонов — столь великая добыча, как если бы 120 он захватил это стадо не на войне, а на охоте. (29) При консуле Аппии Клавдии Ю8 римский народ был побежден не врагами, а самими богами, знамениями которых он пренебрег: римский флот был сразу же потоплен там, где консул приказал выбросить жертвенных ЦЫПЛЯТ, поведение которых запрещало вступать в сражение. (30) При консуле Марке Фабии Бутеоне Ю9 в Африканском морс у Эгимура 1Ю был разбит вражеский флот, плывущий в сторону Италии. (31) Увы! Какие огромные трофеи погибли во время бури! Ведь наши суда, гонимые неблагоприятными ветрами, потерпели кораблекрушение и наполнили богатой добычей Африку, Сирт и берега лежащих между ними островов. (32) Великое бедствие! Но и оно возвеличило достоинство народа-принцепса: хотя победу перехватила буря, а трофеи были похищены кораблекрушением и добычу, захваченную нами у пунийцев, прибивало ко всем мысам и островам, римский народ и без нес справил триумф. (33) При консуле Лутации Катуле у Эгадских островов был положен конец войне: произошло самое крупное морское сражение 111. (34) флот врага был персгружен войсковыми обозами, войском, осадными башнями и оружием, словно на нем уместился весь Карфаген; это и принесло ему гибель. (35) Римский флот, удобный, легкий, надежный и в некотором родс походный, вступил как будто в конное сражение: веслами действовали словно поводьями, и на любые удары подвижные ростры отзывались словно живые. (36) В самое короткое время разбитые вражеские суда покрыли своими обломками все морс между Сицилией и Сардинией. (37) Победа была такова, что не возникло необходимости в разрушении вражеских стен. Казалось излишним сокрушать крепость и стены, когда Карфаген уже был побежден на море.