А. ВВЕДЕНИЕ

Мохаммед Аднан Лль-Бахит, ЛуиБазен и Секене Моди Сиссоко

Установление периодов - основная проблема, которая постоянно возникает при написании истории. В коллективном труде, выполнить который можно, лишь разделив его на несколько томов, начало и конец периода, рассматриваемого в каждом из них, следует определять временем тех событий, которые оказали большое влияние на ход истории в целом.

Мы должны, по меньшей мере, попытаться выбрать даты тех событий, которые, несмотря на отсутствие незамедлительного или хотя бы быстрого их влияния на человечество в целом, как минимум, дали толчок процессам развития, которые на протяжении последующих веков и, возможно, вплоть до наших дней постоянно усиливались и в конечном итоге воздействовали на значительное количество, а в некоторых случаях и на большинство народов Земли. Именно этот подход мы, вслед за авторами первых трех томов, выбрали в отношении данного, четвертого тома «Истории».

Том III «Истории человечества» заканчивается на проповедях пророка Мухаммеда между 610 и 632 гг. и последующих достижениях его приверженцев, которые в 622 г. (год хиджры или переселения) ушли вслед за ним из Мекки в Медину, т.е. на начале VII в., первого века хиджры, когда стала распространяться и оказывать влияние на ход истории последняя из великих мировых религий - ислам, и это время является абсолютным хронологическим рубежом, с которого начинается том IV. К тому же это было время, когда на восточном краю Старого Света новая династия Тан (618-907 гг.) объединила и преобразовала Китай, начала проводить политику территориальных захватов в Центральной Азии и на некоторое время подняла Поднебесную империю на вершину могущества, одновременно устанавливая культурные связи с западным иранским миром Согдианы и сасанидской Персии, а на востоке стремясь распространить китайскую форму буддизма в Японии.

Двум основным экспансионистским силам той эпохи, каждая из которых породила оригинальную культуру и идеологию, суждено было встретиться в середине ѴІП в. в Центральной Азии, и в 751 г. битва при Таласе между исламскими войсками под предводительством арабов и армией китайской империи Тан положила конец продвижению китайцев на запад. Эта победа арабов установила исламский аванпост в восточном регионе Центральной Азии и показала способность ислама закрепиться в иранском мире, чтобы затем постепенно распространиться и на мир тюрков, в котором укоренение новой религии значительно ускорилось в X в. Передвижение исламизированных тюрок-сельджуков на Запад в XI в. завершилось тюркским завоеванием территории п-ова Малая Азия и обеспечило возможность создания Османской (Оттоманской) империи, которая впоследствии, контролируя Западную Азию, Восточную Европу и Северную Африку, стала одной из величайших держав мира.

Таким образом, хронологическая точка отсчета для этого тома соответствует событиям, имевшим огромную важность для истории Старого Света.

Время, выбранное в качестве завершающего этот период (конец XV в.), соответствует событию, последствия которого ощущаются и по сей день: в 1492 г. Христофор Колумб впервые пересек Атлантический океан, что привело к открытию Нового Света Старым и установлению прямой и постоянной связи между ними. Именно тогда началась колонизация Америки европейскими странами (Испанией, Португалией, Англией и Францией), которая продолжалась на протяжении всего XVI в. и последующих веков и будет подробно рассмотрена в томе V «Истории». Ставшая трагедией для туземцев, но принесшая неисчислимые богатства некоторым завоевателям, колонизация привела к полному преобразованию экономической и геополитической ситуации в Европе и вызвала множество последствий.

Мы решили не завершать период, рассматриваемый в данном четвертом томе, 1453 г. - датой падения Константинополя, которую классическая, как правило, евроцентрическая традиция рассматривает как время «завершения Средневековья» и начала «Новой истории».

В то время связи между главными регионами мира еще не вполне установились, но некоторые события уже привели к значительному развитию общения в пределах Старого Света. Ислам, быстро распространившийся в VII- XV вв. в большей части Азии, на островах Юго-Восточной Азии, в Северной и Восточной Африке, в Испании и на Балканах, привнес не только свои религиозные доктрины, но и высокоразвитую научно-техническую культуру на территории от Гуанчжоу до Гранады.

В XIII и ХГѴ вв. Монгольская империя Чингисхана, раскинувшаяся от Волги до Тихого океана и от Инда до Черного моря, на некоторое время возродила Великий шелковый путь; после того как закончились резня и разрушение, снова стали возможными сухопутные передвижения через Азию. Самым известным примером этого является путешествие венецианца Марко Поло в Пекин и Фуцзянь. Замечательный религиозный эклектизм монголов, на землях которых свободно практиковались и проповедовались буддизм, христианство и ислам, служил ярким подтверждением того, что различные религии способны мирно сосуществовать.

Однако эти два примера (а есть и другие) не должны затмевать неистовство стычек и жестокость войн, в которых с VII по XV в., как и раньше (да и позднее), восставали друг против друга религии, народы и государства. Однако эти противостояния, хоть и трагическим путем, но все же приводили победителей и побежденных к своего рода общению, которое, несмотря на то, что его вряд ли следует восторженно рекомендовать, все же порождало какие-то перемены.

Поскольку память о войнах религиозных и политических, войнах завоевательных, убийствах, геноциде, гонениях, разрушении материальной и культурной собственности способна воскресить или укрепить вражду между народами, мы решили, что в книге, опубликованной ЮНЕСКО - организацией, одной из миссий которой является обеспечение мира и согласия между народами, эти события следует описывать в таком контексте, чтобы они не могли затмить культурную и научную историю человечества - цель нашего труда. Вместе с тем такой подход не следует рассматривать как отрицание установленных фактов или исторический ревизионизм.

В любом серьезном историческом труде должно присутствовать уважение ко всем народам, этническим группам, религиям и культурам. Поэтому мы старались избегать любых утверждений или высказываний, которые можно было бы истолковать как выражение враждебности или презрения, даже если мы не имели в виду ничего подобного. Мы рады, что все наши авторы по собственной инициативе следовали этому принципу.

В совместном труде подобного широкого масштаба вполне естественны различия во мнениях историков, но они носят чисто научный характер. Мы должны понимать, что ни один исторический очерк нельзя считать окончательным. Документы, которыми располагают историки, никогда не бывают исчерпывающими. Источники информации могут быть двусмысленны или противоречивы. И даже если какие-то факты установлены совершенно точно, всегда остается место для различных интерпретаций. Самый объективный историк порой вынужден прибегать к гипотезам. Более того, он имеет полное право поддерживать ту гипотезу, которую считает наиболее убедительной. А другой историк имеет точно такое же право на иное мнение. И если они не могут прийти к соглашению, ограничивать нельзя ни того, ни другого: оба мнения должны быть выражены под ответственность каждого из историков.

Формирование новых, а затем и современных государств породило конфликты и вражду, которые отчасти существуют и по сей день. Желание правящих кругов оправдать и укрепить установленный порядок и, наоборот, враждебное отношение к нему их оппонентов, религиозных сообществ, лингвистических или этнических меньшинств, выдвигающих в качестве аргументов исторические факты, многие из которых относятся к периоду, рассматриваемому в данном томе, неизбежно привели к противоречивым оценкам. Историк, который старается судить беспристрастно, не должен их игнорировать, но и разрешать их - не его задача. Вместо того чтобы оценивать исторические факты, он должен пытаться более точно установить их, а в спорных ситуациях это сложная задача, в которой всегда остается место для сопоставления с вновь открытыми свидетельствами. Задача эта еще больше осложняется, когда социальная, религиозная, политическая история или какие-то конкретные события по-прежнему резонируют или преображаются в коллективном сознании, как это нередко бывает.

Историческое исследование развития науки и культуры также нельзя считать полностью лишенным такого рода сложностей, но неопределенность здесь гораздо ниже, равно как и риск оскорбить мнения отдельных групп людей, за редким исключением. Исследование в данном случае может основываться на фактах и иметь описательный характер, мало подверженный влиянию заранее предопределенных концепций. Другое дело, что его выводы, подобно результатам любых исторических исследований, иногда могут подойти под ту или иную идеологическую схему, и, поскольку непогрешимых людей не бывает, заключения историка всегда будут подвергаться объективной критике.

Однако разные культуры, характерные особенности которых, в сущности, и образуют индивидуальность различных человеческих сообществ, не являются замкнутыми группировками. Хотя и в разной степени, но они всегда каким-то образом, мирным или не очень, контактируют друг с другом, что приводит к заимствованиям и обменам, которые в результате могут составлять цепочки и целые сети, порой распространяющиеся на огромные расстояния.

По всему миру распространились технические и научные изобретения; так, технология получения бумаги, разработанная в Китае во II в., около 300 г. появилась в Согдиане; арабы научились этой технологии в Центральной Азии в середине VIII в. и привезли ее в Багдад и Дамаск, а затем, около 1000 г., - в Северную Африку и мусульманскую Испанию; итальянцы узнали об этом технологическом процессе в XIII в., после чего бумагу начали производить во всей Европе и она полностью заменила пергамент. Столь важное изобретение, как десятичная система счисления, включающая девять цифр и нуль, появилась в Индии в VI в.; в IX в. ее переняли исламские ученые, распространившие ее по всему мусульманскому миру. В ХІІ-ХѴ вв. десятичную систему счисления постепенно приняли европейцы, и, наконец, она распространилась по всему миру.

Тогда как многообразие культурной антропологии посредством особых религиозных, социальных, этических и, в более общем плане, идеологических традиций поддерживает великое множество индивидуальностей, научные и технические достижения стремятся к универсальности. Они постепенно становятся общей собственностью человечества, и историю их развития, даже при наличии конкурирующих притязаний в отношении приоритетности их изобретения, следует рассматривать с единой точки зрения. По крайней мере, именно такой подход мы приняли в данном труде. Однако он ни в коем случае не означает, что мы не желаем отдать должное изобретателям, имена которых нам известны, или тем, кто распространял или совершенствовал изобретения; наша цель - не допустить превращения их в яблоко раздора.

Подобно томам III и V, том IV включает две части - тематическую и региональную.

Восемь глав тематической части тома ГѴ дают общее представление о состоянии культурного и научного развития человечества в целом между VII и XV вв. по следующим главным темам:

1. Окружающая среда и народонаселение.

2. Семья, семейные группы и общество.

3. Государство и право (устное, статутное и обычное).

4. Системы хозяйствования и технологии.

5. Средства сообщения и транспорт.

6. Познания и науки.

7. Религии, этика и философия.

8. Искусство и художественное выражение.

Эти темы, количество которых можно было бы увеличитъ, лишь рискуя получить фрагментарную картину, сформулированы так, чтобы в общих чертах охватить основные сферы деятельности человека, включая культуру, традиции, а также интеллектуальное и духовное развитие. Авторами соответствующих разделов стали специалисты по общей и сравнительной истории.

Некоторые исторические дисциплины, например, политология и исследование войн, нашедшие отражение в региональной части книги, в тематическую часть не были включены. Кроме того, несмотря на солидный объем тематической части, полностью осветить в ней каждую тему' для всех регионов мира оказалось невозможным, к тому' же современное состояние исторического знания, несмотря на его быстрое и постоянное развитие, все равно не позволило бы сделать это, так как в истории по-прежнему существуют белые пятна, особенно это касается тех регионов, где отсутствие документальных источников, их недостаток или наша неспособность расшифровать имеющиеся данные крайне осложняет воссоздание прошлого. Обращение к археологическим свидетельствам, какими бы ценными они ни были, не всегда способно прояснить интересующие нас аспекты, а проецирование современных данных культурной антропологии на прошлое - всегда небезопасное предприятие.

Чтобы подвести под свои аргументы достаточно надежную основу; не выходя за рамки, которые были установлены для разделов, авторам пришлось выбирать те элементы (из достаточно обширного их диапазона, который можно использовать для передачи общей картины), достоверность которых установлена более или менее определенно. Тем самым были удовлетворены требования исторической науки. Таким образом, выбор производили авторы, ведомые собственным знанием, на универсальность которого они ни в коем случае не претендуют, и выбор этот неизбежно был ограниченным. Наверное, можно было выбрать и другие варианты. С целью дать некоторое представление о возможностях более обширного изучения каждой темы к главам приложены библиографические списки.

Региональный раздел был составлен после длительных и детальных консультаций членов редакционного совета данного тома. Члены совета, интернационального по своему составу', сами консультировались с многочисленными специалистами из разных стран. Историки посоветовали представить в данном труде все регионы мира, и редакторы полностью согласились с ними. По принятии этого решения возникли две взаимосвязанные проблемы: во- первых, нельзя было проигнорировать различный уровень изучения истории разных регионов и, во-вторых, какими бы ни были эти различия, нужно было добиться справедливого распределения объема книги между всеми рассматриваемыми регионами. Эта необходимость неизбежно приводила к некоторым спорам.

В дополнение к указанным трудностям существовала проблема установления границ регионов, географическое расположение которых, связанное скорее с выявлением культурных зон, нежели с физической географией, изменялось на протяжении девяти веков, охватываемых данным томом. Логично было в первую очередь решить именно эту проблему. Ради ясности было определено ограниченное число основных регионов, которые затем были разделены на вторичные культурные зоны, так как они, обладая некоторыми общими чертами, все же представляли большее или меньшее культурное разнообразие.

Одним из основных регионов, характеризовавшимся явно выраженным культурным своеобразием, четким географическим определением и достаточно поздним появлением в мировой истории, был Новый Свет, открытие которого представителями Старого Света завершает данный том. Том ГѴ охватывает период, предшествующий интенсивному проникновению в данный регион внешних культур (в основном европейских), - этот процесс рассматривается в томе V. Таким образом, Америка до Колумба определена как один крупный регион, тем более интересный, что изучение ее богатой истории получило значительное развитие в последние несколько десятков лет.

По прямо противоположным причинам другим основным регионом была выбрана Европа: в очень большой степени унаследовав греко-римскую культуру и институты Римской империи, в рассматриваемый период она приобрела некую однородность, обусловленную распространением христианства, ставшего главной ее характеристикой. Кроме того, на протяжении многих веков Европа оставалась наиболее интенсивно изучаемым регионом, о котором было написано огромное количество исторических трудов. История Европы представлена в двух хронологических частях («Наследники греко-римского мира» и «Формирование европейской индивидуальности») и занимает около 20% объема IV тома.

Следующей задачей после несложного определения основных - европейского и американского (доколумбового) - культурных объединений стало установление тех культурных групп, которые в географии традиционно называют Африкой и Азией (история Океании в этот период - случай особый, поскольку' о ней до сих пор мало что известно). Следует отметить, что эти названия и соответствующее разделение придумали европейцы (данные регионы были названы в честь двух провинций Римской империи - Африки, в широком смысле соответствующей северному Тунису, и Азии, западной части Анатолии), и использование этих названий распространилось в новый период, хотя и нельзя сказать, что сейчас Африка и Азия составляют культурные зоны как таковые, и в еще меньшей степени это относится к древности: на п-ове Малая Азия греческая цивилизация была развита не меньше, чем в Греции, а римская цивилизация распространилась во всем бассейне Средиземного моря -в Европе, Азии и Африке (правда, позволяя существовать и местным культурам). И это лишь самые важные примеры, а Уральские горы, которые считались естественной границей, отделяющей Европу от Азии (на самом деле это всего лишь две части огромного материка - Евразии), реальным барьером никогда не были.

Между VII и XV вв. в Старом Свете появился исторический, религиозный и культурный феномен исключительной важности, который, на наш взгляд, глубоко изменил природу' и распределение зон цивилизации. Этим феноменом стало распространение ислама. Зародившись в Аравии, ислам охватил Северную и Восточную Африку, часть (небольшую) Европы, Западную и Центральную Азию, внутренние районы Китая, значительную часть Индии и островов Юго-Восточной Азии. Нельзя отрицать, что на этих обширных территориях, где распространился ислам, продолжали существовать и различные местные культуры, но наряду с религией, которая в своей основе оставалась единой (различия взглядов в отношении второстепенных проблем носили скорее политический, нежели теологический характер), процесс исламизации внес определенные перемены в общественные отношения, социальные институты, образ жизни, знания и искусства, сформировавшие гармоничную систему и предоставившие мыслящим людям общее средство выражения - арабский язык, - выходящее за пределы огромного разнообразия региональных языков.

Вследствие этого некоторым авторам тома IV казалось, что в данном особенном и замечательном случае было бы вполне уместно отказаться от традиционного определения регионов по материкам и рассмотреть весь исламский мир в целом как один из великих культурных регионов данного периода (не пренебрегая при этом и входящими в него региональными культурами, которые продолжали существовать). Другие историки согласились, что в такой точке зрения есть полезное зерно, но заметили, что подобное представление, главной нотой которого станет арабоисламская тема, может отчасти затмить историю и столь давно сформировавшиеся особенности этих региональных культур (например, иранской, тюркской и индийской).

Тогда был принят компромисс, который, хотя и не является идеальным во всех отношениях, все же устранил этот недостаток значительная часть данного тома (немногим более 20%), названная «Мусульманский мир и его арабская часть», охватывает не только арабский, но и неарабский ислам на основе его распространения (в разное время) в Иран; в тюркскую, таджикскую и тюрко-монгольскую Центральную Азию; в Северную Африку, Испанию и Сицилию; в Судан и в Африку южнее Сахары. В этой части книги история событий сведена к минимуму, необходимому для понимания глав (14% общего объема книги и, следовательно, 70% раздела), посвященных развитию культурного влияния, с проведением межрегиональных сравнений и выявлением роли немусульман в цивилизации мусульманских стран.

Раздел тома, озаглавленный «Азиатский мир» (30% объема тома), посвящен регионам Азии и ее островам, которые в рассматриваемый период не были частью мусульманской культурной зоны, включая те, где адаптация к исламской культуре произошла позднее, была лишь частичной, случайной или оставалась второстепенной при явном господстве местной национальной культуры. Этот раздел включает (1) Иран, Центральную Азию и тюркский мир; (2) Индию и соседние с ней страны (Южную Азию), Юго- Восточную Азию и Индонезию; (3) Китай (территории проживания собственно китайцев), Японию и Корею; (4) Сибирь, Монголию (включая ханства Монгольской империи) и Тибет. Редакторы постарались расположить главы так, чтобы рядом оказались регионы с родственными культурами. Такое расположение помогает читателю увидеть (через неформальную разбивку на подгруппы) разные степени культурной общности этих четырех основных регионов и в то же время отметить различия в пределах каждой из конкретных региональных культур. Более того, между регионами первым и вторым, подвергшимся частичной исламизации, вторым и третьим (влияние буддизма), третьим и четвертым (влияние буддизма и китайской культуры) существуют культурные связи, которые придают всем вместе определенную цельность.

Что касается Африки, то поскольку адаптация некоторых ее регионов (особенно Северной Африки) к мусульманству рассматривается в разделе, названном «Мусульманский мир и его арабская часть», другим регионам мы решили посвятить отдельную часть, которую назвали «Африканский континент». В этом разделе, занимающем около 15% объема тома, в основном рассмотрены территории, о которых имеется достаточное количество письменных источников или данных археологических раскопок (в период с VII по XV в.): Западная Африка, Нубия и Нильский Судан, Эфиопия, восточное побережье и острова Индийского океана (включая Мадагаскар), а также Центральная и Южная Африка.

Наконец, в отношении тихоокеанских островов, которые лежат на большом расстоянии от всех континентов и о существовании которых остальной мир в рассматриваемые века только-только начал узнавать, нам пришлось ограничиться несколькими страницами, где под заголовком «Океания и другие острова Тихого океана» изложены установленные к настоящему моменту факты.

Как указано выше, основные регионы, однажды определив, нужно было подразделить. Как только редакторы после довольно продолжительных обсуждений приняли решение о принципах разделения и объемах подразделов, для каждого из них были сформулированы подзаголовки. В результате содержание включило почти 130 пунктов. После рассмотрения различных предложений подготовка глав или подглав была поручена специалистам, и после их обращения к предполагаемым авторам порядка 80 около 40 национальностей согласились принять участие в написании тома IV. Редакторы стремились сформировать команду с возможно более широким интернациональным охватом, которая в то же время представляла бы достижения исторических исследований в разных частях света.

Размышляя о работе такого рода, которая имеет дело с различными культурами, можно представить, как сложно достигнуть соглашения при выборе группы авторов, одновременно компетентных, заинтересованных в данном предприятии и стремящихся постоянно удерживать перед своим мысленным взором человеческую перспективу в целом. Не менее сложная задача стояла и перед авторами: им было отпущено строго ограниченное число страниц, так что в своих рукописях они должны были безжалостно сжать свои детальные знания в широкой исторической области, но при этом не сделать никаких серьезных упущений. Эта задача еще больше осложнялась тем, что, поскольку центральной темой оставались исторические события, авторы должны были излагать только самое существо научной и культурной истории человечества, сводя к минимуму упоминания о событиях, вызвавших ее развитие.

В любом случае ограничения, наложенные на объем тома и, следовательно, глав, принудили авторов к крайней сдержанности при выборе материалов. Поскольку любой выбор по самой своей природе является ограничивающим, не все выбранные материалы удовлетворят ожидания каждого читателя. Кто-то, возможно, посетует на то, что какая- то культура осталась не рассмотренной в книге или была недостаточно изучена, а другой культуре, которая данному читателю безразлична, уделено слишком много внимания. Редакторы вовсе не притязают на совершенство, а потому первыми согласятся, что данный труд можно подвергать разумной критике. Всеми силами и способами они стремились соблюдать рекомендацию, данную ЮНЕСКО: «Следует внимательно следить за тем, чтобы содержание любых публикаций ЮНЕСКО охватывало максимально возможное число стран и культур». Это указание не всегда легко выполнить, если речь идет о девятивековом периоде (ѴІІ-ХѴ вв.), который завершился полтысячи лет назад, в течение которого происходили значительные изменения в структурах народонаселения и культурных зон, а о жизни многих регионов в течение этого же периода мы имеем весьма скудные данные. В то же время искушение спроецировать в прошлое современные культуры и, тем более, современные государства исторически ошибочно, и ему необходимо противостоять.

Взаимоотношения разных культур и стран претерпели глубокие изменения на протяжении рассмотренного в томе ГѴ периода, в который происходили весьма разнообразные интенсивные культурные обмены и массовые переселения. Во многих регионах происходило смешение народов и культур, продолжившее слияния, происшедшие в Старом Свете после великих вторжений в V и VI вв. В сущности, именно в результате этих смешений и сформировались средневековые, а затем и современные нации, характерные синтезом разных культур, который часто превосходил былой антагонизм.

Мы уверены, что нашим читателям будет особенно интересен именно такой синтез, а также обобщение некоторых культурных компонентов в результате контактов разных народов, независимо от того, происходили они в мирное или в военное время. Кроме тех компонентов, на которые авторы старались обратить внимание читателей, последние откроют для себя и другие, а также, несомненно, смогут найти следы некоторых из них в своей собственной культуре. Быть может, кто-то и не захочет увидеть, как аккумулирование этих обобщенных культурных особенностей приводит к однородности цивилизации, которая придает жизни человечества в целом скучное сходство. Однако это не тот случай, хотя сейчас подобная тенденция действительно зарождается из-за развития коммуникаций, технических достижений, некоторых проявлений материальной жизни, например, одежды, а также в спорте, играх и даже в искусстве. Однако остается и значительное разнообразие, которое проявляется в духовности, образе жизни и национальных традициях, и это разнообразие, при правильном его понимании, как и в прошлом, вновь может стать источником обогащения человечества. Но чтобы это произошло, культурные идентичности должны сохранять свою самобытность, не стремясь силой навязывать ее другим народам, обладающим собственной культурной идентичностью, а эти народы, в свою очередь, должны уважать культурную идентичность первых. Все это не произойдет само по себе, а будет достигнуто лишь в процессе взаимопонимания, для которого необходима объективная и беспристрастная информация, предоставить которую обязан историк

Именно таков дух этой «Истории», изданной при поддержке ЮНЕСКО, и этому духу старались следовать все редакторы и авторы данного тома.

Работа над нашим томом началась сразу после принятия решения об издании «Истории» в семи томах с одинаковой базовой структурой, включающей тематическую часть, региональную часть и приложения. В 1985 г. на совещании главных редакторов всех семи томов были составлены проекты содержания каждого из них. На протяжении следующих четырех лет в черновой вариант тома IV были внесены некоторые изменения, обусловленные накопленным опытом. В мае 1990 г. макет этого тома, в который впоследствии были внесены лишь незначительные изменения, был принят на совещании редакторов в г. Авила (Испания), на котором присутствовали различные специалисты.

Год спустя случилось несчастье: в апреле 1991г. внезапно скончался профессор Абдулазиз Камель (Abdulaziz Kamel), выдающийся египетский историк, главный редактор этого тома, который сыграл столь важную роль в его составлении. Его кончина опечалила всех, кто работал вместе с ним над томом, и стала жестоким препятствием при дальнейшей работе над этим трудом.

Потребовалось изменить программу важного раздела тома ГѴ, озаглавленного «Мусульманский мир и его арабская часть», найти новых авторов ключевых глав этого раздела (составляющих более четверти раздела), которые намеревался написать профессор Камель, а также укомплектовать группу редакторов. Все эти мероприятия завершились лишь к началу 1992 г.

Пока данный том готовился к публикации, редакционная коллегия с огорчением узнала о смерти еще трех соредакторов: профессоров П. Гендропа (Paul Gendrop) из Мексики (в 1988 г), М. С. Асимова из Таджикистана (в 1996 г.) и А. Гейштора (Meksander Gieysztor) из Польши (в 1999 г.).

Менее серьезными были проблемы, вызванные задержками с предоставлением рукописей в редакцию или отказом некоторых авторов (которых порой очень трудно было заменить) от участия в данном проекте. Мы знали, что это может случиться, учитывая большое количество людей, привлеченных к работе над книгой. Кроме того, некоторых авторов приходилось просить изменить форму той или иной части готовой рукописи, сократить текст, убрать повторы или заполнить пробелы. Время от времени такие просьбы вызывали вполне понятное недовольство, но в конечном счете любезно принимались.

Как было решено с самого начала, все материалы рассматривали две авторитетные комиссии: редакционный совет каждого тома и Международный комитет всего проекта. Редакционный совет тома ГѴ включал трех главных редакторов, которым помогали шесть соредакторов и консультант, все они были разных национальностей; в совете были представлены Европа, Азия, Африка и Америка. Совет нес полную ответственность за данную публикацию. Подготовка работы Международного комитета, который состоял из 40 членов, представлявших очень разные культуры, была поручена Бюро из восьми человек Для окончательного принятия всех материалов требовалось сначала одобрение редакционного совета тома, а затем принятие их Бюро. Ни одна из комиссий не могла исправлять текст, но любая могла попросить автора внести требуемые улучшения. Нам очень приятно, что эта система действовала в духе научного обдумывания, сотрудничества и принятия согласованного решения, поэтому непреодолимых проблем не возникало, даже если порой проявлялись различные точки зрения по одному и тому же вопросу.

Результаты такого предприятия не могут быть ни исчерпывающими, ни совершенными, и теперь мы с готовностью представляем его критике - важнейшей движущей силе исторического исследования. Мы лишь надеемся, что, давая информацию, глобальную по своему масштабу (хотя и неизбежно сжатую), наш труд также поможет широкому кругу читателей осмыслить весь огромный диапазон мировых культур и должным образом оценить тот вклад, который они внесли в общее наследие человечества.