Предмет исследования

Теорией заговора принято называть модели объяснения, которые претендуют на разоблачение истинных, скрытых под внешней поверхностью причин происходящих в обществе перемен, воспринимающихся как незаконные и опасные.

Поскольку враждебность к «идеям 1789 года» имела политикомировоззренческую природу, на тезис о заговоре в большей мере наложили отпечаток интересы и обиды, чем отстраненное и беспристрастное стремление к познанию. Таким образом, речь идет об инструменте политико-идеологической борьбы, который использовался как добросовестно, так и для манипуляций. В законченной и систематизированной форме, которую впервые придал ему в 1797—1798 гг. Огюстен Баррюэль1 — французский иезуит, живший в эмиграции в Англии, — этот тезис предполагает существование «тройного заговора... каковой задолго до революции был направлен — и направлен по-прежнему — на разрушение церкви, на разрушение трона и, наконец, на разрушение всего гражданского общества»[1].

Чтобы продемонстрировать внутреннюю связность, структуру и динамичность этой концепции, процитируем главный пассаж из

17

предисловия к «Памятным запискам» Баррюэля, в сжатой форме излагающий тезис о заговоре:

«1. За многие годы до этой французской революции люди, позволявшие называть себя философами, сговорились против Бога Евангелия, против всего христианства в целом, без различения протестантской и католической, англиканской и епископальной церквей. Этот заговор имел главной целью разрушение всех алтарей Иисуса Христа. Это был заговор софистов безверия и безбожия.

3. В школе этих софистов безверия вскоре сформировались софисты мятежа, и таковые, присовокупив к заговору безбожия против Христовых алтарей заговор против всех королевских тронов, соединились со старинной сектой, козни которой составляют подлинный секрет высших степеней некоторых ветвей масонства, где эту тайну их застарелой ненависти к христианской религии и государям доверяли, однако, лишь избранным из избранных.

4. Из софистов безверия и бунта возникли софисты анархии, а эти замышляли уже не против одного только христианства, но и против любой религии, даже естественной; не только против королей, но и против всякой формы правления, против любого гражданского общества и даже против любой формы собственности.

Эта третья секта объединилась под именем иллюминатов с замышляющими против Христа и одновременно против Христа и королей софистами и (вольными) каменщиками. Из этой коалиции адептов безверия, адептов бунта и адептов анархии возникли якобинские клубы»3.

Итак, здесь перечислены инициаторы революции, которые якобы подрывали исконный социальный строй и традиционную систему ценностей тем, что разрушали их духовные основы. Заговорщики против королевской власти получают социальную локализацию, и утверждается, что оба заговора, направленные против «трона и алтаря», в конечном счете неизбежно имеют одну кульминацию — апокалиптический третий заговор. Впервые он якобы наметился в форме якобинской власти.

Настоящая работа ставит перед собой задачу изучить предпосылки этого тезиса о заговоре, реконструировать его генезис и определить его практическое влияние в качестве мировоззренческой позиции, а также орудия агитационной борьбы.

1.2.