Парфянское общество и культура.

Интенсивное развитие Парфии не могло не отразиться на общественных отношениях, достигших значительного классового антагонизма. Большую роль в хозяйстве играл труд рабов. Источники сообщают о значительном количестве рабов в Парфии, причем дети рабов также оставались рабами.

Риган с протомой в виде грифона. Ниса

ролировалась. Социальную верхушку общества образовывал царский род Аршакидов, владевший обширными землями, и парфянская знать, экономическая самостоятельность которой во многом обусловила ее значительную роль в державе.

Существующая система эксплуатации требовала четкой работы административного и фискального аппарата центрального правительства. Однако внутренняя структура Парфянского государства отличалась известной противоречивостью и не отвечала в полной мере этим задачам. В ней отразились тенденции, связанные со стремлением создать прочную централизованную державу, и некоторая аморфность политических органов, несущих черты архаического общественного уклада. Так, царская власть рассматривалась как принадлежащая роду Аршакидов в целом, и царя выбирали два совета — племенной знати и жрецов.

царства с местными правителями, греческие города Месопотамии и других областей, по существу, пользовавшихся автономией. В результате Парфия не представляла единого централизованного государства, что было постоянным источником ее внутренней слабости.

Сложный и неоднородный состав Парфянской державы нашел яркое отражение в культуре парфянской эпохи. Месопотамия и соседние области, обладающие собственной культурной традицией, заметно отличались от самой Парфии и восточной части всего государства в целом. Формирование некоторых общих черт было вызвано активным использованием форм греческой культуры, отношение к которым менялось на протяжении многовековой истории государства Аршакидов. В ранний период, в III—I вв. до н. э., влияние греческих канонов было очень сильным, и сами парфянские цари считали долгом в официальной титулатуре именовать себя эллинолюбивыми (филэллинами). Эллинизация широко охватила придворные круга и парфянскую знать. Особенно хорошо это видно на примере царской резиденции в Нисе, неподалеку от Ашхабада, тщательно изученной отечественными археологами. Здесь отчетливо прослеживаются два мира, два культурных пласта. Древние традиции монументальной сырцовой архитектуры, тяжелые планы квадратных парадных залов, зороастрийские имена в документах дворцового архива и зороастрийский календарь ясно указывают на глубокие местные корни. Вместе с тем в архитектурном декоре широко используются пышные капители коринфского ордера, в царской сокровищнице бережно хранятся мраморные статуи, выполненные в лучших традициях эллинистической скульптуры. Соединение этих двух культурных традиций прослеживается на примере выточенных из слоновой кости крупных рогов-ритонов. Форма традиционно восточная, а некоторые сюжеты несомненно греческие, в том числе изображения двенадцати олимпийских божеств.

С I в. н. э. идет активное утверждение собственно парфянских, восточных мотивов и канонов, греческое начало выступает уже в сильно переработанном виде. Так, на монетах появляются надписи на парфян-

ском языке, постепенно вытесняющие греческие, которые становятся все более неразборчивыми и искаженными. В Месопотамии дворцовые строения греческого типа сменяются величественными комплексами с широким использованием крупных, открытых только с одной стороны помещений — айванов. Храмы иногда строятся по образцу более древней культовой архитектуры Месопотамии, а в ряде случаев просто копируются зороастрийские храмы огня. Для скульптуры этого времени характерны несколько тяжеловесные, как бы застывшие

статуи богов и светских правителей, развернутые фронтально: фигуры в композиции монотонно повторяются, всякое движение и живость намеренно исключены. В искусстве наряду с культовыми и жанровыми сценами определенное внимание уделяется и личности царя, обожествлению его и всей династии в целом.

Культура парфянской эпохи обнаруживает сложную картину взаимодействия различных элементов, а собственно парфянские традиции не были достаточно сильными, чтобы привести к культурному единству.