ОКЕАНИЯ И ДРУГИЕ ОСТРОВА ТИХОГО ОКЕАНА

Жаклин деЛа-Фонтинелъ и Мишель Офрэ

Название «Океания» определяется по-разному в зависимости оттого, используется оно в физической географии или в общественных науках. Иногда это слово используют в качестве синонима термина «тихоокеанский», и тогда оно включает все острова и береговые линии, омываемые океаном с одноименным названием, но при этом название «Океания» также может применяться только к морям и островам центральной и западной частей Тихого океана.

Австронезийская языковая семья имеет своих представителей в континентальной Азии, на Филиппинах, на Тайване, в Индонезии и на Мадагаскаре, а также повсюду в Тихом океане; понятие «относящийся к Океании» (Oceanian) ограничивается либо центральной и западной частями Тихого океана, либо только западной его частью. Эти сложности в некоторой степени объясняют, почему авторы продолжают использовать терминологию, предложенную в 1831 г. французским мореплавателем и океанографом Дюмон-Дюрвилем (1790-1842 гг.) - одним из тех, кто открыл «Великий Океан». Он разделил территорию Океании на три зоны, сгруппировав все острова под тремя названиями: Микронезия («маленькие острова»), Меланезия («черные острова») и Полинезия («множество островов»). Это разделение, основанное на географических критериях, но позднее использованное в отношении народов и культур, способствовало распространению расовых предрассудков против меланезийцев: термин «Меланезия», описывающий высокие острова, казавшиеся черными на фоне неба, истолковали как говорящий о цвете кожи их обитателей.

Островная группа Микронезия включает Марианские, Маршалловы и Каролинские острова, расположенные на западе Тихого океана к северу от экватора; Меланезией называют крупные, обычно гористые острова в юго-западной части Тихого океана, ее главные острова и группы - Новая Гвинея, Соломоновы о-ва, о-ва в составе государства Вануату, Новая Каледония и о-ва Фиджи; Полинезия включает все архипелаги центральной части Тихого океана: о-ва Самоа, Тонга, Кука, Уоллис, Футуна и о-ва Французской Полинезии, простираясь на севере до Гавайских о-вов, на востоке до о. Пасхи и на юге до трех о-вов Новой Зеландии - единственного архипелага вне Тропиков.

Только после 1968 г., когда гипотеза «новой глобальной тектоники», наконец, подтвердила теорию Альфрера Лотара Вегенера о дрейфе материков (1912 г), начала формироваться история заселения Австралии живыми организмами, включая представителей человеческой расы. Австралия, как часть единого континента Пангея, в противоположность огромному океану Пантамасса, который был предшественником Тихого океана, контактировала с другими континентами - с Азией и Южной Америкой, с каменноугольного периода до конца мелового периода, о чем свидетельствуют ископаемые и ее современные флора и фауна. Позднее, когда Австралия переместилась к тропику Козерога, она стала последним сохранившимся убежищем для сумчатых и яйцекладущих (однопроходных) млекопитающих (ехидны и утконоса). Ксеверу от Австралии природные условия, воспрепятствовавшие переходу других млекопитающих с Зондской платформы в зону шельфа платформы Сауль (линии Уоллеса и Вебера), породили мнение о том, что человек тоже не способен преодолеть столь обширные водные пространства. Поскольку считалось, что мореплавание возникло во времена неолита, ученые полагали, что аборигены попали в свою среду обитания позднее. Датирование артефактов оз. Мунго (где сейчас находится пустыня) говорит о том, что заселение этой области людьми произошло 50 тыс. лет назад; на Северной же территории, вблизи Каба- ду, теперь известного туристского курорта, датирование, проведенное с помощью углеродного анализа, показало, что отпечаткам рук на стенах пещер не менее 60 тыс.

Продолжительность обитания людей на этом континенте объясняет огромное лингвистическое разнообразие и сложность художественных культур местных обществ в том виде, в каком они предстают перед нами сегодня. Поскольку эти народы вели жизнь охотников-собирателей и кочевников, то вторгнувшиеся на континент исследователи вовсе не удосужились понять их и, будучи «цивилизованными» людьми, отказались дать им место в человеческой культуре. В результате Австралия не только вошла в нашу историю лишь через несколько тысячелетий после ее заселения людьми, но и присутствие аборигенов «цивилизованные» люди приняли только через 200 лет, когда нехотя была признана и ценность своеобразных местных культур. Очевидно, что именно по этой причине многое было утрачено безвозвратно.

КОНТАКТ С ВНЕШНИМ МИРОМ

Некоторые азиатские и индонезийские народы обследовали океан не только у своих побережий. В китайских документах сохранилось мало свидетельств о контактах с народами соседних территорий, хотя арабы, вероятно, через малайский мир контактировали с населением ближайших островов Тихого океана. До XVI в. и в первую его половину, т.е. при династии Мин, китайские суда ходили между островами западной части Тихого океана и, возможно, достигали побережья Австралии (Needham, 1974, р. 171). Китайские джонки были обнаружены на о. Россел (в архипелаге Луизиада к востоку от о. Новая Гвинея) и на о-вах Футуна (Хорн) в Западной Полинезии (Guiarl; 1983, р. 19). Возможно, китайские моряки доходили даже до Гавайских о-вов (Langdon, 1971, р. 23). Но даже в тех случаях, когда мы располагаем документальными свидетельствами, бывает сложно определить, о каких островах идет речь, да и документы, очевидно, составлены позднее, чем происходили сами обмены.

Что касается осведомленности европейцев об Австралии, то в эпоху Возрождения у них проявлялись смутные признаки существования Terra australis incognita (неизвестной южной земли), которая, как считалось, «уравновешивает» массу всех известных земель и лежит где-то за морями.

Проблема незаписанной «истории»

Австралия сохранила лишь немного фрагментарных следов того, какими были ее древние сообщества. В современных туземных культурах и языках проявляются крайне редкие следы прошлого, оставшиеся после двухвековой безудержной колонизации. Вспомним, что до недавнего времени ученые спорили даже о праве аборигенов называться людьми или считаться принадлежащими к той же человеческой расе, что и их завоеватели.

Нельзя также забывать, что ни одна из относящихся к Океании культур не имела письменности, за очень ограниченным исключением - письма ронго-ронго на о. Пасхи, которое до конца еще не расшифровали. Более того, лишь немногие из этих табличек, испещренных знаками, избежали разрушительной веры христианских миссионеров, а археологические раскопки лишь недавно стали систематическими. Еще очень многое предстоит открыть в долгой истории человечества в некоторых частях Тихого океана и в том, как происходила колонизация этих девственных земель.

Сейчас историческая стабильность, которую обычно приписывали культурам «без [письменно документированной] истории», находится под вопросом, и нам приходится принять, что общества, о существовании которых мы можем лишь догадываться, возникали и сменяли друг друга до воздействия на этот континент европейцев при его открытии. Устные предания полинезийцев повествуют о политической перемене и поочередном поклонении разным «богам» - Таароа, Тане, Ту, Оро и другим, в котором проявлялся захват власти различными местными группами. На о. Маре (в составе о-вов Луайоте в группе о-вов Новая Каледония) повествования о битвах с Элеток следует понимать как уничтожение одной группы другой (Dubois, 1975). В Австралии древние культуры охотников-собира- телей, которые первыми поселились там, были сметены двухвековой неистовой европейской колонизацией, а языки и культуры аборигенов, существующие сегодня, являются не более чем редкими сохранившимися из совершенно другого мира.

Отвергнув гипотезу о том, что традиционные общества имели свою историю и передавали ее из поколения в поколение (без письменности) с помощью «мифов», антропологи считают, что мифы можно анализировать не только по Фрейду или в понятиях искусства, но что они также содержат в скрытом виде информацию о прошлом, часть которой можно расшифровать.

Устные туземные предания очень богаты, и их распространенной темой является процесс очеловечивания.

«Время Мечты» (именно так переводят название того времени; см. также т. I «Истории человечества», с. 300. - Прим. ред.) переносит нас в мир, где различия между природой, животными и людьми постоянно перемещаются. Все является протоформой, что и объясняет те преобразования, которые произошли и превратили животных в предков, словесное общение с которыми поддерживали лишь избранные, прошедшие обряд посвящения. Все это в то же время регулирует природу и основные модели поведения семьи и общества.

Таким образом, создается ощущение, что данные документы свидетельствуют о древнем проживании людей на этой земле, а не о прибытии людей на незаселенную территорию или ее занятии другими людьми, что, например, следует из полинезийских документов. То прошлое, которое человеческая память не сумела сохранить, превратилось в «мифы». Таким образом, противостояния различных групп, пути предков, которым следовали их потомки, и священные места, где периодически встречались племена, хранятся в памяти этих «илиад» и «одиссей», восходящих к самому началу времен.

Исторические гипотезы, основанные

на лингвистическом сравнении

«Неограмматисты» XIX в. использовали лингвистическое сравнение для установления родственных отношений между индоевропейскими языками и таким образом воссоздали «материнский язык» - язык, предшествовавший самым ранним из сохранившихся письменных источников.

Аналогичным образом, на основе языков, все еще использующихся в тихоокеанском регионе, современные лингвисты стремились установить типологии и создать модели протоязыка, но, очевидно, без использования письменных источников.

Таким образом, обе гипотезы - исторической и лингвистической реконструкции - основаны на ряде не поддающихся проверке положений. Предполагается, что когда австронезийские путешественники поселились в Океании, они говорили если не на одном языке, то по меньшей мере на очень родственных языках. Нам по-прежнему точно не известно место их происхождения, а критерии, на которых основаны теории, - цвет кожи и счет родов (особенно до второй мировой войны), культурные или лингвистические признаки, - со временем изменились. Выдвигалось много гипотез, включая индийское или дравидийское происхождение, или приход австронезийцев с побережий Китая, Юясной Америки или Борнео. Любопытно отметить, что в настоящее время специалисты не дают определенного решения этой проблемы; они считают, что возможно, «относящиеся к Океании народы» прибыли из Азии, во всяком случае, - с запада Тихого океана, но не отказываются они и от мысли об одиночных морских путешествиях с побережий Америки, особенно Южной, так как существует ряд свидетельств, поддерживающих эту гипотезу. Именно для подтверждения своей теории первоначального заселения о-вов Полинезии из Америки Тур Хейердал в 1947 г. проплыл с экипажем на плоту «Кон-Тики» от Перу до Полинезии - о-вов Туамоту Сладкий картофель, судя по всему был завезен из Южной Америки и в настоящее время служит основной пищей на территориях, расположенных далеко от побережья, например в центре Новой Гвинеи; это говорит об очень давней связи Америки с Океанией. Примечательны также некоторые физические и культурные характеристики, например, сходство тагае, полинезийских священных мест, с храмами майя, но при современном состоянии знания невозможно оценить важность подобных путешествий для истории Тихого океана.

Спорным является и вопрос о том, каким образом авст- ронезийцы покорили открытые ими земли. Не вызывает сомнения тот факт, что до австронезийцев на острова центральной и восточной частей Тихого океана не ступала нога человека, и именно австронезийцы первыми колонизировали эти земли, нов Меланезии, где лингвистические и культурные различия огромны, волнам австронезийской иммиграции могло предшествовать очень древнее заселение или, опять-таки, эти острова могли быть заселены последовательными волнами австронезийских иммигрантов. В настоящее время предпринимаются некоторые попытки определить различные модели колонизации, которые соответствовали бы археологическим открытиям: колонизация могла произойти в результате внезапного или постепенного уничтожения более ранних групп или слияния с ними, но необходимо рассматривать все возможности: небольшое количество людей, прибывших на уже занятую землю; массовое вторжение иноземцев и т.п.; материальные уровни вышеназванных групп могли отличаться, причем в разной степени в различных случаях, и тд.

Передаваемая из поколения в поколение

история относящихся к Океании народов

В настоящее время ученые начинают всерьез воспринимать местные устные предания, в которых описывается появление коренных народов и возникновение земледелия. Островитяне фактически рассказали историю своего происхождения сами. «Мифы», в частности, используют язык символов для описания как происхождения сообщества, так и глобальных проблем, с которыми столкнулись первые поселенцы. Судя по всему, они подтверждают гипотезу об очень древнем заселении некоторых островов и недавнем заселении других.

Обычно считается, что предки пришли из другого мира. Выбор земных или морских символов играет важную роль, так как он иногда позволяет предъявлять права на землю тому, кто первым занял ее, а иногда вспоминать о внешнем происхождении сообщества. Таким образом, народы, появление которых восходит к древним временам, например народы Новой Гвинеи, Австралии и Меланезии, создали хтонический (земной) символизм для выражения мнения о себе как о первых поселенцах на этой земле, а потому имеющих на нее право. Это аллегорическое повествование использует тропы (слова и обороты речи в переносном значении. - Прим, ред.), упоминающие о стабильной Вселенной, в частности, о скалах, деревьях, клубневых растениях и рептилиях, которым приписывают происхождение людей. Этот символ помещается в точно расположенный контекст и становится защитником линии и архетипа политических и территориальных властей данного сообщества. Короче говоря, это мифическая география. Тексты, пересказывающие события «времени Мечты», связаны с ландшафтом и топонимикой. Таким образом, места и пути служат векторами коллективной памяти и являются разновидностью живой истории, которой пользуется данная группа, чтобы продемонстрировать свой статус наистарейшей в данном регионе.

Некоторые меланезийские мифы также содержат образы, одновременно нелепые и ужасные: людоедов, чудищ и подземных существ. Эти рассказы имеют историческое значение, так как представляют собой комментарий новоприбывших относительно коренных побежденных обитателей. И наоборот, некоторые мифы являются свидетельствами более ранних обитателей, повидавших прибытие иноземцев: иногда они представляются предвестниками смерти - в виде масок, которые выходят из морских глубин, наводя на людей ужас, огромных собак-людоедов и т.п., а иногда их видят как культурных новаторов, привозящих огонь, гончарные изделия и новые растения.

Народы, прибывшие позднее, например, полинезийские, рассказывали историю своего прибытия в виде аллегории, тропы которой позаимствованы из морского мира и связаны с предками, появившимися из моря; рассказывается о появлении плавучих камней, островов, всплывших из моря, переселении птиц, рыб, акул или черепах. Более того, живучесть воспоминаний об их поселении вновь обнаруживается в символике социальной организации: различные части пироги и расположение людей на борту во время первого путешествия воспроизводятся на суше в социальной иерархии и ролях; точно так же и архитектура их жилищ напоминает строение лодок

Следует также отметить, что в традиционных полинезийских сообществах важную роль играли генеалогии. Некоторые из них, дошедшие до нас, простираются на десять поколений. Ряд европейских исследователей попытались использовать их для датировки прошлого островных групп. Однако информация, которой они нас снабжают, крайне незначительна. Многие генеалогии были собраны в XIX в. европейскими чиновниками, путешественниками и миссионерами. Поскольку они были связаны с политическими властями и землевладельцами, то многие сведения подтасовывались или искажались с целью усиления власти и удовлетворения притязаний одной группы перед другой в глазах колониальной администрации.

Археологические данные

Человечество уже имело долгую историю в этой части света, когда Европа узнала о существовании островов. Наши знания о поселениях людей в данном регионе очень новы и далеки от определенности.

Археологические раскопки, которые стали действительно значимыми лишь после 1960-х гг. в разных частях, относящихся к Океании, постоянно отодвигают назад даты освоения этого региона человеком. Было выдвинуто предположение о том, что первое поселение людей возникло в Ледниковый период. Метод углеродного анализа дает вероятную цифру в 48 тыс. лет до н.э. в отношении вырезанных камней оз. Мунго на юго-востоке Австралии и 38 000 лет до н.э. в отношении заселения п-ова Хуон на северо-востоке Новой Гвинеи. Что касается западной Меланезии, Новой Британии и Новой Ирландии, то недавно было принято, что в этих областях человек непрерывно присутствует уже на протяжении 30 тыс. лет, что предполагает возможность других «сюрпризов» в отношении присутствия людей там, где, как считалось, они поселились «поздно».

ИСТОРИЯ ЗЕМЛИ И ИСТОРИЯ ОКЕАНИИ

Если интерпретировать предысторию Океании должным образом, нужно учитывать и физическую эволюцию всей планеты. Люди из современной Азии переправлялись и селились на континентах, занимавших часть Океании, до того как поднялся уровень воды в океане в связи с общим потеплением климата. На западе располагалась Зондская платформа в зоне Индонезии, а на востоке - платформа Сауль, включавшая Новую Гвинею, Австралию и Тасманию; их разделяла линия Уоллеса, мешавшая плацентарным животным распространяться в восточном направлении, благодаря чему выжили сумчатые. Однако, если верить археологам, эта линия не мешала переселениям людей из Новой Гвинеи на Соломоновы о-ва. Расстояние между островами, в среднем 350 км, не требовало знания особо сложных методов навигации.

Таким образом, после выдвижения многочисленных гипотез и различных обсуждений, в результате порой идеологических, нежели научных обменов, современный взгляд состоит в том, что древние народы, становясь очень разными как в биологическом, так и в культурном отношении, селились в Австралии, Новой Гвинее и Меланезии в конце плейстоцена и что во втором тысячелетии до н.э. происходила быстрая колонизация, постепенно распространявшаяся на необитаемые острова. Размышление о заселении островов Тихого океана основано не только на материальных остатках, но и на ботанических исследованиях (изучении появления окультуренных растений, например таро, ямса и кокосовой пальмы) и зоологических исследованиях (присутствии собак и свиней китайского и индонезийского происхождения, завезенных в некоторые регионы людьми).

КУЛЬТУРА Л АНИТА И РАСПРОСТРАНЕНИЕ

АВСТРОНЕЗИЙЦЕВ

Ранняя колонизация островов Океании приписывалась новой культуре, известной под названием австронезийской, и подогревала спор, возникший в отношении происхождения керамики лапита - от названия археологического местонахождения в Новой Каледонии. Черепки керамики лапита были найдены на о-вах Тонга еще в 1920 г. и были отнесены к культуре полинезийцев - светлокожих людей, которых европейцы ставили на ступень выше всех остальных жителей Океании. После второй мировой войны, когда археология Океании действительно начала развиваться, некоторые предвзятые идеи пришлось пересмотреть. Так, в конце 1950-х гг. археолог Дж Голсон (J. Golson) обнаружил в Меланезии черепки гончарных изделий, похожие на найденные на Тонга, тем самым показав, что, несмотря на физические отличия, меланезийцы и полинезийцы имели одни и те же культурные черты. Затем лингвистические и этнографические исследования подтвердили принципиальное единство австронезийских культур, рассматривая даже их особенности как вариации на одну и ту же древнюю тему. Идею о двух разных расах, последовательно поселившихся на о-вах Тихого океана, сначала поставили под вопрос, а затем вообще отвергли. Сегодня все сходятся в том, что австронезийцы пришли из Азии, и у них было достаточно времени для развития разных, последовательных культур по мере своего распространения. Культура лапита, столь поразительная в своих изысканных материальных свидетельствах, вероятно, является всего лишь одним из по-прежнему осязаемых проявлений культур австронезийских народов.

Эти фрагменты керамики лапита выявляют последовательные этапы в быстром продвижении австронезийцев в сторону центральной части Тихого океана Их присутствие около 3000лет назад подтверждается на Соломоновых о-вах, о-вах в составе Вануату, в Новой Каледонии и архипелаге Фиджи, откуда около 1000 или 1200 г. до нз. они перенесли свою культуру на Тонга, а затем на Самоа. После приблизительно 500 г. н.э. материальных свидетельств культуры лапита уже не обнаружено.

В Полинезии движение народов на восток достигло Маркизских о-вов, где присутствие человека зарегистрировано около 120 г. до н.э. Оттуда полинезийцы распространились в Центральную Полинезию (о-ва Общества и Кука); затем, около IV в. н.э., они достигли Гавайских о-вов, а меяеду 400 и 500 гг. нз. - о. Пасхи. Распространение завершилось лишь около 800 или 900 г. нз. заселением Новой Зеландии.

Эти мореплаватели знали астрономию и имели навыки навигации, пользовались картами, сделанными из деревянных полосок, скрепленных вместе, на которых раковины изображали течения и острова, а также суда, способные перевозить их на длинные расстояния (тогда как катамараны и пироги с выносными уключинами не подходили для открытых морей, этого нельзя сказать о двойных пирогах, способных вместить до 200 человек, скот, лес и провиант). Маркизские о-ва расположены примерно в 3000 км от Гавайских о-вов и на таком же расстоянии от о. Пасхи

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ОСТРОВАМИ

Между островами среди полинезийских сообществ и обитателей более отдаленных регионов Меланезии и Микронезии возникали огромные сети взаимоотношений, по которым происходил обмен женщинами и товарами. Во время пышных празднеств, служивших поводом для взаимных церемониальных обменов и принесения в жертву свиней, собиравших множество людей, занимавшихся производством пищи и разных предметов, происходил обмен как ритуальными песнопениями и танцами, так и материальными предметами, а также возникали союзы, соперничества и разные формы власти. Этнографы смогли увидеть в действии некоторые из таких политико-экономических и культурных обменов. Так, Малиновский (Malinowski\ 1989) описал кула - сложные, зашифрованные, системы обмена, длящиеся по нескольку лет, посредством которых перламутровые нагрудники, раковины кауры и гигантские моллюски попадали с о-вов Тробриан, где их собирали, на высокое плато Новой Гвинеи, обитатели которого даже не имели названия для океана, остававшегося за пределами их кругозора. Между Вануату и Новой Каледонией с о-вами Луайоте происходил обмен жадеитовыми топорами на жен. Тихоокеанские женщины занимались садоводством и гончарным делом, привозя в регионы, куда их отправляли, свои ботанические достижения и стили гончарных изделий.

Все эти обмены, свидетельствующие о древних связях, существовавших между разными народами, служили средством распространения культуры, и хотя не гарантировали понимание языка, но поддерживали условия для общения и, на основе общего наследия, несмотря на множество местных различий, безусловно, являлись средством установления культурных и лингвистических постоянных, которые сегодня помогают нам определить особенности развития Океании.

БИБЛИОГРАФИЯ

ALLEN, J.; WHITE, Р. 1980. Melanesian Prehistory: Some Recent Advances.

Science. Washington, No. 207, pp. 728-734.

— 1989. The Lapita Homeland: Some New Data and an Interpretation. Journal of Polynesian Society. Auckland, Vol. 98, No. 2, pp. 129-146. ,

BEAGLEHOLE, J. C. 1966. The Exploration of the Pacific. London.

DAHL, О. 1976. Proto-austronesian. Scandinavian Institute of Asian Studies, series No 15. Curzon Press, London.

DEMPWOLFF, O. 1934; 1937; 1938. Vergleichende Lautlehre des Austronesischen Wortschatzes. Beihefte zur Zeitschrift fur Eingeborenen Sprachen, Helf 15, 17, 18. D. Reimer, Berlin.

DUBOIS, M. J. 1975. Mythes et traditions de mare - Nouvelle- Caledonie - Les Eletok. Publications de la Societe des Oceanistes No. 35, Musee de i’Homme, Paris.

DYEN, I. 1963. A Lexicostatistical Classification of the Austronesian Languages. Memoir No 19- Interpretational Journal of American Linguistics. Baltimore.

GARANGER, J. 1987. L’archeologie oceanienne: resultats et perspectives. Journal de la Societe des Oceanistes. Paris, Vol. 84, No. I, pp. 101-102.

GOLSON, J. 1961. Report on New Zealand, Western Polynesia, New Caledonia and Fiji. Current Research in Pacific Islands Archaeology. Asian Perspectives. Hong Kong, Vol. 3, No. 2, pp. 166-180.

— 1971. Both Sides of the Wallace Line: Australia, New Guinea and

Asian Prehistory. Oceania. Sydney, No. 6. pp. 124-144.

GUIART, J. 1983- La terre est le sang des morts. Paris.

LANGDON, R. 1971. Les naufrages europeens dans le Pacifique anterieurement a la periode de Cook (trans. Jaunez, B.). Bulletin de la Societe des Etudes Oceaniennes, Papeete, tome XV, No. I, No. 174, pp. 21-40.

MALINOWSKI, B. (re-ed.) 1989. Les Agronautes du Pacifique. Gallimard, Paris.

NEEDHAM, J. 1973. Chinese Science; Explorations of an Ancient Tradition. MIT Press, Cambridge, Mass.

OSTORAKOS. 1981. Europeans and Islanders in the Western Pacific, 1520-1840. Vienna, Institut fur Volkerkunder der Universitat Wien.

SHARP, A. I960. The Discovery of the Pacific Islands. Oxford.

SPATE, О. H. К 1979. The Pacific since Magellan, the Spanish Lake, Vol. I. Canberra.

TERRELL, J. 1986. Prehistory in the Pacific Islands. Cambridge.