Неолитические племена Европы, Средней и Северной Азии в V—IV тысячелетиях до н. э.
Процесс перехода от охотничье-собирательского и рыболовческого хозяйства к земледелию и скотоводству, от мезолитических орудий труда к неолитическим был своеобразным в различных областях и совершался в несравненно более сложных и разнообразных формах, чем прежний переход от палеолита к мезолиту.
В одних областях процесс вызревания новых культур шёл быстрее, в других медленнее. В областях северных субтропиков переход к неолиту не только происходил в общем раньше, но и сам период неолита был менее продолжительным; здесь раньше наряду с продолжавшимся использованием камня начали входить в употребление и металлы. В более же северной лесной полосе расцвет неолита падает на время, когда на юге уже начался переход к веку металлов.На огромных пространствах земного шара, где природные условия не благоприятствовали возникновению и развитию земледелия и скотоводства, население продолжало и в условиях неолита без существенных изменений вести древнейший образ жизни своих предков — палеолитических и мезолитических охотников и рыболовов. В суровых условиях лесной жизни, особенно на Севере, производительные силы у племён каменного века развивались более медленно. Поэтому медленно изменялись и общественные порядки и ещё долго продолжал господствовать древний родо-племенной строй. Примерно такой же ход событий прослеживается и на крайнем Юге, в странах тропических лесов, где тоже дольше сохранялись пережитки древних форм жизни и хозяйства, например на юге Африки, в некоторых районах Индии, [35]
Индо-Китая, на островах Южных морей. Неолит просуществовал здесь ещё в течение многих тысячелетий.
Жизнь племён, у которых в новокаменном веке ещё не произошло коренных изменений в общественном строе, достаточно будет охарактеризовать на примере неолитических обитателей Европы и Азии, культура которых изучена лучше, чем культура других племён.
Появление в Европе техники шлифования каменных орудий и Неолит изготовления глиняной посуды относится, вероятно, ещё к VI
на юге и западе Европы тысячелетию до н. э. Так, хотя остатки первого неолитического поселения на острове Крит относят к V тысячелетию до н. э., однако высокое качество посуды из этого поселения не позволяет отнести его к самой ранней ступени неолита. Эта посуда не только хорошо отформована, но и отполирована снаружи и изнутри; форма сосудов весьма разнообразна. Это и даёт основание многим археологам относить начало неолита в Европе к более раннему времени, т. е. к VI тысячелетию до н. э.
Ни в этом древнейшем неолитическом поселении на Крите, ни среди остатков более поздних неолитических посёлков не обнаружено признаков занятия земледелием. Каменные орудия — шлифованные топоры, наконечники стрел и копий — позволяют говорить лишь об охоте как основном занятии поселения. В прибрежных местах, вероятно, занимались ловлей рыбы, ракообразных и других «даров моря». Однако жизнь постепенно развивалась, о чём свидетельствует глиняная посуда так называемого среднего неолита на Крите. Сосуды в это время изготавливались уже более искусно. Их стенки делаются тоньше. Гораздо совершенной стала и полировка. Поверхность сосудов покрывалась теперь узорами в виде линий, зигзагов, заштрихованных треугольников и даже изображений деревьев. В конце этого периода начинают встречаться статуэтки, изображающие женщин, а также птиц и животных. Статуэтки на Крите особенно распространяются в следующий, поздненеолитический период, по существу являвшийся уже временем знакомства жителей острова с медью, из которой изготавливались даже топоры. Тогда быт населения становится ещё более оседлым — строятся прочные каменные дома. По-видимому, именно в это время распространяются здесь земледелие и скотоводство. Об этом, в частности, свидетельствуют изображения быков и наличие большого количества пряслиц — маховичков для веретён, едва ли рассчитанных для прядения из волокон только диких растений.
К северу от Крита — на Балканском полуострове — переход к неолитическому быту произошёл также в весьма отдалённые времена. В Фессалии и Македонии под слоями остатков поселений, обитатели которых были уже знакомы с изготовлением медных орудий, археологи нашли следы стоянок с грубой посудой, кремнёвыми орудиями и полированными каменными топорами, весьма сходными с найденными в ранненеолитических слоях на Крите. В странах Дунайского бассейна, в ранних слоях таких поселений, как Винча I под Белградом и Чока под Сегедом на Тиссе, встречаются остатки неолитических стоянок IV тысячелетия до н. э. с грубой керамикой, тёмной, но уже украшенной узорами, сходными по технике выполнения с характерными для неолитической керамики Крита. Образ жизни населения этих стоянок весьма примитивен. Охота и рыболовство осуществлялись при помощи грубо сделанных из оленьего рога гарпунов и каменных орудий, 113 которых отполированы только клиновидные топоры.
Сходные памятники неолита найдены и в Северной Италии, а также во Франции, где в северной её части жили неолитические «лесные» племена охотников. Особенно ярко представляет этот период так называемая кампинийская культура, названная так по раскопанной стоянке Кампиньи на Нижней Сене. Судя по древнейшим слоям Кампиньи, население, оставившее эти стоянки, только ещё овладевало шлифовкой камня и умело изготавливать лишь самые примитивные глиняные сосуды. Кампинийцы занимались охотой на оленей, диких лошадей и быков, а также рыболовством. Для них характерно было также собирательство и, в частности, употребление в пищу дикорастущих злаков и в том числе ячменя, зерна которого кампинийцы уже размельчали на зернотёрках. Может быть, здесь перед нами та ступень собирательства злаков, которая уже предшествовала началу земледелия. Из домашних животных по-прежнему имелась только собака. Судя по небольшому размеру неглубоких полуземлянок, служивших кампинийцам жилищами (диаметр которых не превышал 6 м), их обитатели не были ещё вполне оседлыми, переходя по сезонам на охотничьи угодья или на рыболовные тони.
Для прибрежной полосы Европы от Португалии до Прибал- Культура тики характерны находки так называемых кьёккенмёддингов,
кьеккенмеддингов или куч кухонных отбросов, — остатков разновременных стоянок рыболовов и охотников на морского зверя. Наиболее хорошо изучены кьёккен- мёддинги Балтийского побережья, в особенности так называемой культуры Эртебёлле в Дании.
Культура Эртебёлле. Глиняный сосуд из Скандинавии
Примерно на рубеже VI и V тысячелетий до н. э. уровень морских вод резко повышается и восстанавливается связь Балтийского водоёма с мировым океаном. Вместо замкнутого озёрного бассейна снова появляется Балтийское море, более обширное по размеру и со значительно более солёной водой. На севере Западной Европы и, повидимому, далеко к востоку от Балтики начинается время замечательного «климатического оптимума» послеледниковой поры. Климат становится теплее и влажное: средняя температура июля достигает 17°Ц. В условиях влажного и тёплого атлантического климата в Северной Европе берёзовососновые леса предшествующего периода сменяются смешанными дубово-ольховыми лесами, широко распространяются также ильм и липа. В этих лесах совершенно исчезает северный олень, реже появляется лось.
Вдоль древней береговой линии найдены остатки поселений людей этого времени. Жители этих поселений добывали тюленей, дельфинов, касаток, ловили морскую рыбу, охотились на морских птиц. Богатейшие устричные отмели в изобилии снабжали жителей морского побережья съедобными моллюсками. Всюду вдоль морских берегов, где в то время находились
обширные и многочисленные устричные отмели, ныне исчезнувшие, сохранились собранные людьми в течение многих поколений огромные скопления раковин, костей и других кухонных отбросов. Некоторые такие кучи достигают 140 м в длину, 20 м в ширину при высоте почти до 2 м.
Среди различных изменений в культуре этого времени следует отметить прежде всего появление топоров нового типа, более тонких и плоских, чем прежде, в виде трапециевидного клина — так называемых «колунов».
Впервые обнаруживаются топоры из кристаллических пород камня с грубо шлифованным лезвием.Вместо длиннолезвийных мезолитических наконечников стрел теперь появляются трапециевидные наконечники. Известно несколько случаев, когда такие наконечники обнаруженные в болотных отложениях Южной Швеции и Северной Ютландии, уцелели вместе с сохранившимися древками. В раковинных кучах встречается, наконец, и древнейшая в этих местах глиняная посуда. Она известна в двух видах. К первому относятся грубые кухонные сосуды для варки пищи, ко второму — глубокие оваль
ные чаши, может быть служившие в качестве жировых ламп. Сосуды эти формовались из глины, смешанной с песком или толчёными раковинами, что предохраняло их от растрескивания при обжиге на костре. Они имели скромную орнаментацию—штрихи по стенкам и ямки вдоль венчика.
Наряду с прежними видами охоты на рыбу с помощью гарпуна, появляются новые способы: в кьёккенмёддингах находят много костяных рыболовных крючков.
Племена культуры Эртебёлле пищу употребляли уже в варёном виде, для чего и пользовались глиняными сосудами. Кьёккенмёддинги сохранили нам данные и о самих людях этого времени. Среди раковинных куч обнаружены погребения. Изучение людей Эртебёлле позволяет опровергнуть взгляды националистических немецких археологов и антропологов, утверждавших, что Север был искони заселён некоей чистой «северной» расой. Люди Эртебёл- ле по своим антропологическим данным оказались весьма смешанного типа.
Восточное побережье Балтийского моря в неолитическую по- Неолит ру было населено рыболовческо-охотничьими племенами, ос-
в Восточной Европе тавившими следы своего обитания в ряде мест, например
Предметы из неолитических стоянок Кунды и Пярну (Эстония):
1— костяная пешня; 2, 3 и 4 — костяные наконечники стрел; 5 — костяной рыболовный крючок; 6 — обломок глиняного сосуда.
в верхних наслоениях островной стоянки в торфянике Кунды и в стоянке Пярну в Эстонии, в средних слоях озёрной стоянки Лубаны в Латвии и некоторых других. Здесь найдены были весьма примитивные глиняные сосуды. Они отличаются от сосудов Эртебёлле орнаментацией, состоящей из ямок и оттисков зубчатого или гребенчатого штампа. Керамика с таким узором представляет характерную особенность восточноевропейского неолита и в северной области сохраняется до весьма позднего времени—начала I тысячелетия до н. э. Местами в этой области встречаются и кучи кухонных отбросов, напоминающих кьёккенмёддинги. Таковы, например, стоянки, обнаруженные на озере Ильмень.
Однако по характеру керамики эти стоянки целиком относятся к лесной восточноевропейской неолитической культуре.
К сожалению, хорошо изучены лишь поздние ступени этой культуры, относящиеся уже к III и даже II тысячелетиям до н. э. Только несколько стоянок, и среди них ряд стоянок под Москвой, по верхнему течению реки Клязьмы, позволяют представить себе быт населения Волго-Окского междуречья в IV тысячелетии до н. э. Среди клязьминских стоянок выделяется так называемая Льяловская, которую, согласно палеоботаническим данным, можно отнести к началу III тысячелетия до н. э. Совершенство глиняной посуды, украшенной ямочно-гребенчатыми узорами, свидетельствует о том, что гончарное дело достигло тогда уже больших успехов и, следовательно, сложение неолитической культуры относится к более раннему времени, чем культура Льяловской стоянки. Очевидно, охотники и рыболовы, жившие на Верхней Клязьме, уже в IV тысячелетии до н. э. создали те особенности неолитического хозяйства, техники и культуры, которые позволяют определить неолит как особую ступень в развитии древних племён Европы. То же можно предположить и в отношении других районов Волго-окского междуречья.
В последние годы исследования древних поселений на Днепре позволили в самых общих чертах определить неолитическую культуру и этого района. Более древние слои стоянок на полуострове Игреньском (особенно стоянка Игрень 8) и на полуострове Сурском относятся к
IV тысячелетию до н. э. Главными занятиями населения в то время были охота и рыболовство. Только в конце IV тысячелетия можно отметить первые признаки приручения животных;
Ранненеолитические предметы IV тысячелетия до н. э. (из стоянки Игрень 8 на левом берегу Днепра и Мариупольского могильника близ города Жданова):
1 — привесок из кости; 2 — костяная подвеска; 3 — костяная фигурка быка; 4,5 — части ожерелий из костяных пластинок-6—костяной наконечник стрелы; 7, 10 — кремнёвые орудия; 8 — глиняный сосуд; 9 — каменная булава.
об этом говорят находки костей домашнего быка и козы. Видимо, уже в начале IV тысячелетия до н. э. обитатели днепровских стоянок изготавливали и глиняную посуду. Даже в первом слое, сохранившем остатки жизни человека, на стоянке Игрень 8, найдены обломки глиняных сосудов. Они ещё очень примитивны: к глине примешана рубленая трава для придания стенкам большей связи, лепка грубая, обжиг явно недостаточный, оставивший стенки сосуда пористыми; орнамент также очень беден. Эти сосуды, по-видимому, недалеки от времени начала гончарства, как и архаическая посуда из кьёк- кенмёддингов. Ряд стоянок на Дону также относится ещё к IV тысячелетию. Они принадлежат неолитическим племенам, которые вели охотничье- собирательское хозяйство и только к III тысячелетию местами делали первые шаги в разведении скота.
Уже этот краткий обзор некоторых областей Европы неолитического времени (V—IV тысячелетия) позволяет сделать один весьма важный вывод. Несмотря на большое сходство в производстве и добывании средств к существованию, выделяются и своеобразные черты при сравнительном изучении форм орудии и глиняных сосудов найденных в различных областях. Эти особенности в облике культуры иногда позволяют сгруппировать памятники в пределах довольно ограниченных районов, как это сделано для Волго-Окского междуречья, где выделен ряд неолитических культур.