21. МАРК КЛАВДИЙ МАРЦЕЛЛ

Клавдий Марцелл, прозванный «мечом Италии», был истинный воин, храбрый солдат, наделенный большой физической силой, и превосходный полководец, соединявший со смелой отвагой осторожность и присутствие духа; при этом он обладал рыцарскими качествами — спра-ведливостью и бескорыстием, кротостью и приветливостью.

В первый раз Марцелл вступил на военное поприще но время первой Пунической войны в Сицилии, где он участвовал в сражениях против Гамилькара. В одном из и их сражений он спас жизнь своему усыновленному брагу Отацилию, закрыв его своим щитом и убив нападавших на него воинов. За это полководец наградил его вен-ком. Вскоре после того он был сделан курульным эдилом, потом авгуром. В 222 г. народ избрал его консулом и поручил ему совместно с его товарищем Кн. Корнелием Сци-пионом воевать с галлами на берегах реки По. Галлы, дол- | о остававшиеся в бездействии, в 225 г. снова затеяли войну против Рима, вторглись с большим войском в Этрурию и намеревались двинуться на самый Рим. Но войско их было

почти совсем уничтожено при Те ламоне. После этой победы римля не решили напасть на галлов в и собственной стране и окончатель ньш покорением их навсегда поло жить конец вторжениям этого народа в Италию. В 224 и 223 гг. были покорены галльские племена к югу от По — лингоны, бойи и анары Консул Фламиний, впоследствии павший при Тразименском озере, переправился в 223 г. через По и разбил в кровопролитном сражении инсубров, самое могущественней Марк JCiaeduu Марцелл племя галлов. Мар це л л и Сципион

появились в следующем году на этом же самом поле битвы.

На помощь инсубрам вышло 30 тыс. трансальпийских галлов, из местности между Альпами и Роной; все они были опытные наездники и называли себя гезатами, т.

чел

пул налево кругом и стал молиться солнцу, желая этим показать, что он нарочно сделал такой поворот, так как римский обычай требовал употребления при молитве такого приема. В это же время он дал обет принести в дар Юпитеру Феретрию так называемое spolia opima, т. е. воо-ружение, отнятое одним предводителем у другого. Завидев Марцелла, Виридомар — высокая, страшная фигура, в блестящем вооружении, украшенном золотом, серебром и пурпуром, — кинулся ему навстречу. Первым же ударом копья Марцелл сбросил его на землю и в ту же минуту поразил насмерть вторым и третьим ударом. После того он соскочил с лошади и, положив руку на вооружение мертвого, воскликнул, обратившись к небу: «Юпитер , Феретрий, ты, взирающий с небес на боевые подвиги ¦ полководцев, будь мне свидетелем, что я третий полково- Ідеп, собственноручно убивший неприятельского военачальника и государя для того, чтобы принести тебе в дар Рпервую и славнейшую добычу! Пошли нам такое же счас- ||.

С богатой добычей вернулся Марцелл к своему товарищу, который в это время подошел к Медиолану (Минин), столице инсубров. Но вместо того чтобы осадить этот юрод, он сам был осажден инсубрами. Прибытие Мар- іелла изменило, однако, положение дел. Гезаты, узнав о мерти своего государя, отступили, и Медиолан покорил- н, после чего и остальные галльские города отдались во щасть римлян.

Марцеллу за его подвиги в Галльской войне был на-

Іначен триумф, и он отпраздновал его, торжественно про- озя через весь город на колеснице в храм Юпитера Фе- стрия свою добычу и принеся ее там в дар богу. Римляне і.іли так обрадованы окончанием Галльской войны, что а і благодарности Аполлону отправили в подарок в Дельфы золотой сосуд в 50 фунтов весом и уделили значитель-

ную часть военной добычи союзным городам и царю Гие» рону Сиракузскому.

Римляне занимались еще заложением крепостей (Пл ценция, Кремона и Мутина) и прокладыванием дорог д обеспечения за собой завоеванных галльских земель Альп, когда Ганнибал снова спустился с Альпийских г и снова сделал положение сомнительным.

Почему Марцелл в первые годы войны с Ганниба лом не занимал никакого значительного поста, нам неизвестно; только после поражения при Каннах он снова выступил вперед. В то время он получил назначение на должность претора в Сицилии и находился в Остии, отку да должен был отправиться на свой пост с двумя легио нами, когда ему было приказано двинуться с одним леги оном в Канузию и принять главное начальство нал войском, уцелевшим в сражении при Каннах. Назначен ный же как раз в это время диктатором М. Юний Пера набрал в Риме четыре новых легиона для похода протни Ганнибала. Из Апулии Марцелл двинулся в Кампанию где опередил его Ганнибал с целью завладеть Капуей.

употребил все свое влияние,"чтобы склонить своих сограждан к отделению от Рима. Марцелл мог бы его каз-нить и тем сделать безвредным для себя, но у него не хватило духу умертвить воина, так храбро сражавшегося за Рим в самые критические минуты; он предпочел привлечь его снова на сторону Рима добротой и приветливостью. Поэтому, встретив его однажды на улице, Марцелл Вступил с ним в разговор и спросил его имя. Юноша назвал себя, и тогда Марцелл с радостью и удивлением воскликнул: «Стало быть, ты тот самый Бандий, о котором в Риме так много говорили, который один из всех сражавшихся при Каннах не покинул консула Эмилия Павла и ІИринял в свою грудь пущенную в консула стрелу!» Бандий [отвечал утвердительно и показал некоторые из своих ран. |«И с таким доказательством преданности твоей к нам, — :казал Марцелл, — ты не явился тотчас же ко мне? Неужели ты думал, что мы ценим так дурно в наших друзьях заслуги, которых не может не оценить даже враг!» — с этими словами он протянул ему руку и подарил боевого коня и 500 драхм серебра.

257

Ьк. 1924

В это время Ганнибал появился перед Нолой и еже- I не в но выводил свое войско из лагеря, между тем как Марцелл выставлял свои войска перед стенами города для mi питы этого последнего. Произошло несколько небольших стычек,, но ни один из предводителей не хотел подать так к генеральному сражению. Между тем знатнейшие Жители Нолы уведомили однажды Марцелла, что граждане собираются на ночные сходки с карфагенянами и за- (ыслили, как только римское войско выйдет из ворот, пасть на его обоз, ворота затворить и, заняв стены, |пустить в город вместо римлян карфагенян. Это обстоя- мьство побудило Марцелла вступить в сражение, преж- |е чем в городе вспыхнуло восстание. Он разбил свое вой- со на три отделения, поставил их внутри города у трех >рот, которые вели к неприятелю, велел обозу следовать ним, а дровосекам, маркитантам и негодным к бою одям приказал нести сваи. У средних ворот он поместил

свои храбрые легионы и римскую конницу, а у обоих боковых — новобранцев, легкую пехоту и конницу союзников. Жителям Нолы было запрещено подходить к стенам и воротам, а обозу дано было особое прикрытие.

Ганнибал, как он уже делал это в продолжение нескольких дней, стоял до глубокого вечера перед своим лагерем в боевом порядке и удивлялся, что римские войска не делали вылазки и что на стенах не показывался ни один человек. Он предположил, что римляне узнали о его переговорах с жителями Нолы и потому боялись выходить из города. Вследствие этого он решился штурмовать стены города, надеясь, что во время этой атаки граждане произведут в городе восстание. Приказав принести из лагеря все орудия штурма и поставив их в первом ряду, Ганнибал двинул свои войс против стен и ворот. В это время Марцелл внезапно открі ворота, и римляне при трубных звуках и с боевыми крика v ми, выставив вперед пехоту, яростно ударили неприятеля, Центр карфагенских войск уже был объят ужасом и смятением, когда и из обоих боковых ворот устремились на правое и левое крыло неприятеля легаты Валерий Флакк и Аврелий.

После отступления Ганнибала от Нолы Марцелл за нял ворота, для того чтобы никто не мог выйти из горо да, и затем на площади произвел следствие над теми, которые вели тайные переговоры с неприятелем. Более сс мидесяти граждан были признаны виновными в измене и обезглавлены, а имущество их конфисковано, После этот Марцелл передал сенату управление городом и отправил ся в Суэссулу, где разбил лагерь на том возвышении, ко торым долго пользовались римляне для прикрытия Нолы и других городов Кампании.

В награду за этот блистательный подвиг Марцелл еди ногласно был избран консулом и на следующий, 215 і .

но так как во время этого избрания гремел гром и жрецы объявили это неблагоприятным предзнаменованием, то он отказался от консульской должности и был сделан проконсулом. Впрочем, действительной причиной его отказа послужило то, что он точно так же, как й другой консул Тиберий Семпроний Гракх, был плебеем, а по закону оба консула не могли быть из плебеев. На его место выбрали Фабия Максима Кунктатора. И в этом году Марцелл снопа командовал кампанийским войском в лагере при Су- эссуле и при Ноле и оттуда совершал частые опустошительные походы в страну самнитян и гирпинов, державших сторону Ганнибала. Когда Ганнибал выступил против него, он замкнулся в стенах Нолы, между тем как карфагенский полководец расположился лагерем на расстоянии около тысячи шагов от города. Ганнибал пытался сначала овладеть городом посредством измены, но так как это не удалось, то он окружил город войском, чтобы в одно и то же время ударить штурмом на стены со всех сторон. Как только Марцелл заметил его приближение к стенам города, он сделал штурмовую вылазку со всем своим войском. Первое нападение окончилось избиением многих застигнутых им врасплох, но когда на битву сбежались все остальные и силы обеих сторон уравновесились, то началось страшное сражение, обещавшее сделаться одним из самых замечательных за всю эту войну. Но вдруг разразилась сильная буря и пошел такой страшный проливной дождь, чго пришлось прекратить битву. Карфагеняне потеряли 400 человек, а римляне — 50. Ливень длился всю ночь до 9 часов утра следующего дня, поэтому обе стороны, несмотря на свое желание сразиться, остались в этот день за своими укреплениями. Когда же на третий день Ганнибал иывел на грабеж в окрестностях Нолы часть своих войск, Марцелл немедленно выступил со своим войском. Ганни- Пал принял сражение и после долговременной и жестокой сечи был оттеснен в свой лагерь; он потерял 5 тыс. убитыми, 600 пленными и 19 знамен; четыре слона были убиты, два взяты в плен. У римлян погибло меньше тысячи человек. Доставшееся в качестве добычи оружие Марцелл сжег, так как он заранее обещал принести его в дар

Вулкану. Через три дня после этого сражения на сторону Марцелла перешли 1272 нумидийских и испанских всад ника, которые и оставались верными римлянам до конца войны, когда в награду за храбрость испанцы получили поземельную собственность в Испании, а нумидийцы — и Африке.

В 214 г. Марцелл был избран консулом вместе с Фаби ем Максимом. В этом звании он вел некоторое время войну в Кампании и в третий раз одержал значительную победу над Ганнибалом при Ноле, после чего был послан в Сици лию, где предстояла война с Сиракузами. В Сиракузах в это время, вероятно в начале 214 г., был убит Гиероним, внук Гиерона, дравшийся под знаменами Карфагена, и горол пытался снова вступить в союз с римлянами. Однако л двое граждан, Гиппократ и Эпикид, родившихся в Сира кузах, но воспитанных в Карфагене, с помощью наемны\ войск захватили власть в свои руки, и с этих пор можно было опасаться, что город открыто перейдет на сторону Ганнибала. Вскоре эти двое действительно вовлекли Сира кузы в новую войну с Римом, и тогда Марцелл вместе і претором Аппием Клавдием, который уже прежде стоял и Сицилии с войском, приступил к осаде Сиракуз.

Сиракузы превосходили в это время размерами Рим сильные и высокие укрепления, которыми окружил их-ти ран Дионисий Старший, простирались на 180 стадий и <>ь " нимали собой, кроме старых восточных частей, Назос (ос тров) и Ахрадину, городские кварталы Тиху, Неаполис и Эпнполы. Марцелл пустился со ста кораблями на штурм Ахрадины, стены которой омывались морем, между тем как Аппий Клавдий угрожал городу на суше, а именно ¦ Гексапилона, составлявшего одни из ворот Эпипол, Из ко раблей, атаковавших стены Ахрадины, большая часть, снаи женная стрелками и пращниками, держалась в некотором отдалении и осыпала стены таким множеством выстрелов. что удержаться на них было весьма трудно. Остальные но семь пятивесельных судов, которые должны были подойти "к самым стенам, были соединены одно с другим попарно, и на них были построены башни в несколько этажей, снабженные мостами в уровень со стенами для того, чтобы с

кораблей можно было прямо войти в город. Эти обширные приготовления, однако, не удались, благодаря гениальным t иособностям одного человека, а именно знаменитого ма- іематика и механика Архимеда. Он выставил на стене по направлению к морю изобретенные им орудия различной величины и метал из них в корабли тяжелые камни; те же і уда, которые стояли ближе, он осыпал более легкими, но зато более многочисленными ударами. Сверх того, чтобы дать своим согражданам возможность вернее обстреливать город, он пробил в стене снизу доверху множество амбра- аур, имевших внутри ширину в аршин, а снаружи в пять пальцев. Как только какой-нибудь корабль подходил близко к стене, Архимед, при помощи поставленных на ней подъемных бревен, к которым были прикреплены так на-зываемые железные руки, схватывал его и поднимал в Ьысоту таким образом, что он держался только на задней Кисти, и потом внезапно опускал его, вследствие чего корабль стремительно падал в воду и тонул. Этими же железными руками захватывались солдаты, которые тоже подбрасывались в высоту и затем кидались в море. Вследствие не его этого нападение с моря окончилось полной неуда- сй, и штурм начали затем с суши. Но и здесь уже во время нерона Архимед с редким искусством укрепил стены ору- илми всякого рода, так что и в этом году все усилия рим- ин остались бесплодными, и Марцелл после восьмиме- ичмой осады ограничился обложением города как с моря, кис суши, с целью принудить жителей к сдаче голодом.

Между тем карфагеняне, которые до этого времени омогали сиракузянам своим флотом, высадили на Сицилии и сухопутное войско из 25 тыс. человек под предводительством Гимилькона и овладели Агригентом и многими другими городами. Гиппократ, смелый и способный ноеиачальник, вышел из Сиракуз с 10 тыс. человек для и >е чинення с Гимильконом, и большая часть сицилий- ікич городов примкнула к карфагенянам, главным обранні потому, что испугалась и пришла в негодование от act юкостей и строгости, с которой действовали римляне ми острове. Вследствие этого положение Марцелла в конце 213 г. было не совсем благоприятное. Тем не менее в

начале 212 г., однажды ночью, когда в Сиракузах происходило празднество в честь Артемиды и часовые на стенах заснули после обильной попойки, ему удалось взойти на городскую стену в одном из наиболее низких участков ее и занять часть предместья Эпипол. На следующее утро, вторгнувшись в город со всем своим войском, он без особого сопротивления со стороны сиракузян овладел тремя предместьями: Эпиполами, Тихой и Неаполисом, которые тут же были ограблены, но без кровопролития. Ахра- дина и Назос, древние части города, отделенные от предместий высокими стенами, остались в руках неприятеля, а вскоре после того сдалась и крепость Эвриалос, находившаяся вне города и прикрывавшая собой дорогу, которая вела в глубь Сицилии.

Рассказывают, что когда Марцелл, войдя в предместье, посмотрел сверху на Сиракузы и подумал о многолетней славе этого прекрасного города, о том, как он не раз уничтожал афинский флот, как переносил столько войн с карфагенянами, как блистал под владычеством стольких могущественных государей, — то мысль о скором конце этой столицы, о пожаре вызвала в римском полководце глубокое сожаление и слезы. Чтобы спасти город от этого бедствия, он через сиракузян, находившихся в его лагере, обратился к гражданам с предложением сдать ему городи Но граждане уже не были хозяевами города — он находилі ся в руках грубых солдат и римских перебежчиков, которыИ знали, что в случае сдачи им нечего рассчитывать на помиИ лование. Вследствие этого Марцелл должен был решитьсИ на осаду и окружил Ахрадину тремя лагерями. Между теи Гимилькон и Гиппократ появились со своими войсками ні выручку городу и, поддерживаемые карфагенским флотоИ и сиракузским гарнизоном, попытались совершить напаЯ дение на римские позиции, но были отбиты во всех пун Л тах, и оба эти войска вынуждены были расположиться лД герем на болотистых берегах протекавшей к югу от СираюД реки Анапа. Но зной вызвал страшную моровую язву, унЛ сившую людей массами, в то время как римские войскЯ стоявшие в предместьях, терпели только незначительньИ потери. Гимилькон и Гиппократ умерли от чумы, вся аЯ

мия разошлась, карфагенский флот, стоявший в гавани, бежал; Эпикид, командовавший в городе, удалился в Аг- ригент. После этого сиракузские граждане попытались войти в соглашение с римлянами, но перебежчики, боявшиеся выдачи, и наемные войска убили представителей гражданского населения, воспрепятствовали сдаче города и передали защиту его избранным ими офицерам. Однако один из этих последних, испанец Мерик, вступил в тайные переговоры с Марцеллом и передал в его руки квартал Назос. Как только римляне утвердились здесь, перебежчики и наемники бежали из Ахрадины и предоставили гражданам заключить мир с римлянами. Город пощадили, свободных граждан оставили в живых, а войска занялись грабежом.

При этом грабеже погиб, подобно многим сиракузя- нам, и Архимед, хотя Марцелл дал особое приказание пощадить его.

Завоевание Сиракуз относится к концу 212 г. Город утратил свою самостоятельность и вместе с другими прежде принадлежавшими ему местностями был обложен данью. Марцелл перевез отсюда в Рим многие художественные произведения и поставил их там в различных храмах — первый пример, что Рим украсился произведениями искусства, захваченными в завоеванном городе.

После завоевания Сиракуз Марцелл принимал еще некоторые меры к усмирению волнений на острове, раз-бил карфагенское войско при Агригенте и только в конце 211г. вернулся в Рим; но полное покорение Сицилии совершилось только в 210 г. Марцеллу, из-за происков его завистников и врагов, было отказано сенатом в триумфе иод тем предлогом, что война с Сицилией была еще не совсем окончена и войска не возвратились на родину вместе с ним. Он удостоился только малого триумфа, так называемой овации, но канун своего торжественного вступления в город отпраздновал еще частным триумфом на Альбанской горе.

В 210 г. Марцелл был избран консулом в четвертый раз. Уже в начале этого года он из-за интриг своих противников был обвинен сиракузянами перед сенатом в том,

что крайне жестоко обошелся с городом, бывшим всегда одним из верных союзников Рима. Марцелл защищался с достоинством и был оправдан. Тогда посланные для обвинения его бросились к его ногам и просили простить их и удостоить город Сиракузы своей помощью и защитой. Консул отнесся к ним милостиво, простил их и впоследствии дал Сиракузам еще много доказательств своей благосклонности. За это сиракузяне осыпали его большими почестями и постановили, чтобы каждый раз, как Марцелл или его потомки будут вступать на почву Сицилии, все граждане Сиракуз надевали венки и приносили жертвы богам.

После этого процесса Марцелл отправился к своему войску в Южной Италии и вел войну с Ганнибалом со своей обычной смелостью и энергией. Он завоевал Сала- пию в Апулии и многие города в Самниуме, причем в его руки попали богатые запасы фруктов и денег и три тысячи человек из граждан Нижней Апулии. Когда вскоре после этого проконсул Кн. Фульвий Центумад, вследствие удачной вылазки Ганнибала, потерпел при Гердонии полное поражение с 1) тыс. римлян, Марцелл mnvicm сенату, что при Гердонии римляне потеряли полководца и войско, но что он уже на пути к тому, чтоб отнять у неприятеля радость этой победы. В Риме письмо Марцелла усилило опасение за будущее. Но консул, согласно своему обещанию, погнался за Ганнибалом и при Нумистро в Апулии разбил лагерь на виду у него, на равнине, несмотря на то, что Ганнибал стоял на возвышении в укрепленной позиции. На следующий день Марцелл выстроился в боевой порядок, и тут на равнине, куда спустился неприятель, произошла кровопролитная битва, начавшаяся в 9 часов и за-кончившаяся только с наступлением ночи. Сражение осталось нерешенным. На рассвете Марцелл выступил из лагеря, занял позицию среди трупов убитых и вызвал противника на окончательный бой. Но Ганнибал отступил и этим дал Марцеллу перевес. Марцелл предоставил своим воинам возможность ограбить неприятельские трупы, велел похоронить своих и преследовал Ганнибала дальше, постоянно сражаясь с ним и ни разу не позволив заманить себя во многие засады, которые неприятель расставлял ему.

На следующий, 209 г. римляне снова оставили Мар- т'яла в должности проконсула, чтобы не мешать ему в оорьбе с Ганнибалом. По соглашению с консулом Фабием Максимом, осаждавшим в это время Тарент, он старался сильным нападением удержать Ганнибала от движения на помощь Таренту. Когда Марцелл настиг карфагенского полководца возле Канузиума в Апулии, то Ганнибал, видя, что эта местность совершенно открытая и что в ней не было никакого уголка для устройства засады, мало-помалу удалился в более возвышенную лесистую местность. Марцелл следовал за ним по пятам, везде устраивая свой лагерь против его лагеря, и наконец вступил против него в бой со своими легионами. Ганнибал снялся ночью, но Марцелл настиг его на открытой и ровной местности и не дал укрепиться. Завязался кровопролитный бой, в котором участвовали все войска, но который остался нерешенным вследствие наступления ночи, і >ба войска укрепились в лагерях на весьма недалеком рас- | юянии друг от друга. На рассвете Марцелл снова двинулся в битву, в которой пало 2,7 тыс. римлян.

По возвращении в лагерь Марцелл собрал свои вой- и осыпал их самыми жестокими упреками, которые более огорчили их, чем полученные раны и понесен- потер и. «Я благодарю богов, — сказал Марцелл, — и ираг не напал также на лагерь; иначе вы, малодуш- н.її трусы, оставили бы и его — до такой степени вы no- мін,їли, кто вы такие и с кем пришлось вам сражаться. Предо мной только римские фигуры и римское оружие, ио римских солдат я не вижу! Разве мог бы враг, если б в нас сохранилось прежнее ваше мужество, увидать ваш тыл м ін отнять у вас хотя бы одно знамя? До сих пор он по- чичллся только тем, что рубил римские легионы; вы же ни чавили ему в первый раз честь обратить в бегство рим- | ких солдат!»

После этой гневной речи полководца войска разра- лись криками о прощении за малодушный поступок Ьшешнего дня. Они уговаривали его снова испытать их ужество. С наступлением дня римляне выкинули красное Инмя. Впереди полководец поставил тех, которые первые

бежали вчера, и те когорты, которые потеряли свои знамена. Марцелл объявил своим солдатам, что он требует боя и победы от всех их, что каждый из них должен стремиться к тому, чтобы весть о вчерашнем их бедствии дошла до Рима не раньше, чем известие о нынешней победе. Когда Ганнибалу донесли, что неприятель выступил, он воскликнул; «Клянусь богами, мы, имеем дело с врагом, который не может успокоиться ни в несчастье, ни в счастье: победив, он смело преследует побежденных; потерпев поражение, вступает в новую борьбу с победителем!» Затем он велел трубить и также двинулся вперед.

С обеих сторон войска дрались с еще большим оже-сточением, чем накануне. Так как бой долго оставался нерешенным, то Ганнибал выдвинул вперед слонов. В то время как эти животные растаптывали все вокруг себя или разгоняли испуганных солдат, один из римских военачальников, К. Децимий Флав, вырвал у знаменосца перво- отряда знамя, крикнул отряду следовать за ним и с тако силой ударил в первого слона древком знамени, что т повернул назад; то же самое сделал он и со вторым третьим слоном, и скоро все эти животные, осыпанн градом стрел, как раненные, так и не раненные, обрат лись в бегство и ворвались в свои собственные ряды. Тог Марцелл тотчас же двинул на врага свою пехоту и, опр кинув его, послал в догонку беглецам конницу. Преслед вание прекратилось только тогда, когда все враги укр~ лись в лагере. В самом лагере карфагеняне понесли е более значительные потери: туда ворвались и останов лись в воротах два слона, а так как вследствие этого б жавшие воины нашли путь загороженным и вынужде были перебираться через ров и стены, то произошла ужасная суматоха, в которой настигшие победители устроили страшное кровопролитие, Ганнибал потерял 8 тыс. человек и пять слонов. Но и римлянам победа стоила много крови, вследствие чего Марцелл нашел невозможным преследовать Ганнибала, снявшегося с места в ту же ночь.

Едва Ганнибал освободился от соседства Марцелла, как он двинулся вперед, все опустошая огнем и мечом, Марцелл, как только что сказано, не был в состоянии

воспрепятствовать этому. Этим обстоятельством воспользовались его противники в Риме: они поспешили обвинить его перед судом, но Марцелл, поехавший ради этого дела в Рим, защищался так блистательно, что был не только оправдан, но и снова избран в консулы на следующий год (208). Это было его пятое консульство, если считать и то, которое он сложил с себя вскоре после выбора.

Усмирив сначала восстание в Этрурии, консул Марцелл двинулся со своим товарищем Квинкцием Криспи- иом в Апулию, где оба стали отдельными лагерями между Иенузией и Бантией, на расстоянии 3 тыс. шагов друг от пруга. Ганнибал разбил свой лагерь против них- Между ним и римлянами находилось лесистое возвышение, которое он счел более удобным для засады, чем для лагеря; вслед-ствие этого он спрятал там довольно значительное число своих легких войск. Но в римском лагере все были того мнения, что в этой выгодной позиции следует разбить ла-герь или, по крайней мере, поставить сильный пост для Того, чтоб Ганнибал не мог овладеть ею. Желая лично ознакомиться с этой местностью, оба консула отправились туда в сопровождении 220 всадников, из которых 40 были из фрегелл, а все остальные — этруски. Как только этот отряд вступил в ущелье, неприятель напал на него со всех сторон. Этруски успели еще спастись бегством, но фрсгельцы окружили консулов и сражались вместе с ними. Положение дела было, однако, таково, что и самое отчаянное мужество не могло бы принести здесь никакой Пользы. Марцелл, пораженный копьем в бедро, упал в Предсмертных мучениях с лошади, Криспин был ранен шиумя копьями, и точно так же получил рану сын Мар- ІЦенла. Наконец, все оставшиеся в живых вместе с Крис- Пином и молодым Марцеллом поспешили в лагерь. Убитых здесь было не более 40 человек, взято в плен пять Викторов, восемнадцать всадников. Криспин умер через Wee колько дней от раны. Таким образом, Рим в одной битве 'потерял двух консулов. Марцелл умер, имея 60 лет с лишком от роду. Услышав о его смерти, Ганнибал поспешил на место битвы,

подошел к трупу и долго смотрел на благородную, мощ-j ную фигуру, не произнося ни слова, не обнаруживая) ничем своей радости. Но его удивила странная смерть зна- і менитого противника, так мало сочетавшаяся с его воз-і растом и известным благоразумием. Он снял с пальца* Марцелла кольцо, оказал трупу подобающий почет, сжег] его в пурпурном плаще и с лавровым венком на голове и| отправил пепел в серебряной урне и с золотым венком сыну. Рассказывают также, что нумидийцы, встретившись с депутацией, которая везла урну, вступили из-за нее п бой, причем пепел просыпался. Услышав об этом, Ган нибал сказал: «Стало быть, ничто не может совершиться, коли боги не хотят этого». И хотя он наказал нуми- дийцев, но уже не заботился о том, чтобы собрать и похоронить рассыпавшиеся останки.

Род Марцелла продолжал процветать до Марцелла, сына Гая Марцелла и Октавии, сестры Августа, который умер молодые годы после кратковременного брака с Юлией, д' черью Августа.