Литература по истории политики разрядки и международных отношений в 19701980-е гг.
Достаточно типичным для советской историографии было осмысление холодной войны и разрядки в рамках политического реализма, в традиционных терминах противостояния сверхдержав, с акцентом на изучении его политического и военного аспекта.
Истинные мотивы политики разрядки со стороны США справедливо рассматривались большинством авторов как тактический ход, направленный на возвращение былого влияния над европейским континентом.[71] Так, авторы коллективного труда «США-Западная Европа и проблема разрядки»[72] показывают, что распространение процесса разрядки не только на политику и экономику, но и на вопросы, непосредственно связанные с обеспечением военной безопасности в Европе, стало угрожать главному элементу американской внешнеполитической стратегии - НАТО, во имя спасения которого разрядка была вскоре оставлена. В работе исследователя Воронцова показывается, что ужесточение курса США в отношении Старого Света было связано с «упорством» союзников, стремящихся сохранить взаимовыгодное сотрудничество с Восточным блоком, хотя сам финансово-экономический аспект разрядки не находится в центре исследования автора. В целом, несмотря на то, что в советской литературе мало уделяли внимания социальным, культурным и прочим проявлениям холодной войны и разрядки, ее вклад состоит в достаточно адекватной, всеобъемлющей оценке мотивов и целей стран НАТО - ее американского и европейского крыла.Российской историографией, прежде всего, усилиями В.И. Батюка, А.Д. Богатурова, В.Н. Гарбузова, В.Л. Малькова, А.С. Маныкина, В.О. Печатнова, А.А. Сидорова, А.В. Торкунова, М.А. Хрусталева и др., было произведено общее расширение подхода к анализу мировой политики и событий холодной войны при сохранении унаследованной от советской школы реалистской ориентации.[73] Например, В.О. Печатнов и А.С. Маныкин в совместном труде рассматривают отношения сверхдержав во время холодной войны с учетом всех их векторов - дипломатического, военного, пропагандистского, торгово-экономического, вписывая события холодной войны в более широкий временной и исторический контекст.
Коллектив авторов во главе с А.Д. Богатуровым стали создателями системной истории международных отношений, которая в настоящее время стала истиной классикой.Что касается зарубежной историографии холодной войны и разрядки,[74] то для целей данной работы оказалось важным привлечение и сопоставление работ историков- постревизионистов (Дж.Л. Гэддиса, Р. Гартхоффа) и исследователей 2000-х гг., которые рассматривают холодную войну с точки зрения международной/глобальной истории. Постревизионисты, отошедшие от односторонних обвинений СССР «во всех грехах», что было свойственно «ортодоксальной» школе исследований холодной войны, интересны в их оценке сути политики разрядки и причин ее свертывания. Так, например, Дж. Гэддис в своей работе 2005 г. напишет, что разрядка была ошибкой потому, что она признала легитимность советской системы, однако, он также показывает объективность разрядки, призванной изменить «ненормальное положение вещей» (мир, поддерживаемый доктриной взаимного уничтожения). Гэддисом также обосновывается тезис о том, что Р. Никсон лишь закрепил тот курс, на который встала американская администрация еще в середине 1960-х гг.
Интересна работа историка и дипломата Р. Гартхоффа, которая подробно анализирует советский, американский и европейский подходы к разрядке, различия которых крылись в разнонаправленном восприятии прогресса, достигнутого во время самой разрядки и в противоположности изначально преследуемых целей. Автор развенчивает широко распространенный тезис о том, что США лишь отвечали на агрессивные действия СССР на закате разрядки, показывая, что истинной причиной «второго издания холодной войны» явилось конфликтное мышление, присущее обеим сторонам. Проблема состояла не только и не столько в различиях государственных интересов США и СССР, что было нормально, но в неспособности сверхдержав понять точки зрения друг друга. В подходе Гартхоффа прослеживаются зачатки нового понимания холодной войны в целом и разрядки в частности: он показывает несинхронность, нелинейность, инаковость разрядки в отношениях сверхдержав и разрядки в Европе, где настрой на сотрудничество с Востоком преобладал даже после того, как между Москвой и Вашингтоном наступили «заморозки».
Автор отходит от узкого военнополитического взгляда на события 1970-х гг., заключая, что принципиальное отличие американской версии разрядки от европейской состояло в том, что экономика рассматривалась в Белом доме в качестве «кнута или пряника», а не как самостоятельный аспект отношений с Кремлем.Для историографии начала XXI века характерно расширение понимания политики разрядки и холодной войны, выход за пределы изучения военно-политического противостояния между двумя блоками. Авторы, работающие в этой парадигме, ставят целью вписать холодную войну в более широкий контекст истории ХХ века, «в паутину взаимосвязанных и никогда не заканчивающихся течений истории», что сближает их, методологически, с легендарными историками школы Анналов. Стремясь понять холодную войну как явление более сложного порядка, чем диалог по контролю над вооружениями, историки и социологи приступили к изучению культурных, антропологических, социальных срезов холодной войны, перемещая центр внимания своих исследований на Третий мир и на разнообразные сферы жизнедеятельности,[75] что в известной мере созвучно замыслу и целям нашей работы.
II.