Культура и религия в державе Ахеменидов

Письменность и языки

Управляя обширным государством, Ахемениды нуждались в развитой системе письменности. Наследники культурного богатства старых государств древнего Востока, персы заимствовали клинопись, которая впервые была создана в Двуречье.

со старой культурой — эламский и язык главнейшей из переднеазиатских областей — вавилонский, а в Египте наряду с этими тремя ещё и египетский.

Но эти языки употреблялись главным образом в надписях: в рассказе о победах Дария, высоченном на Бехистунской скале, в надписях на стопах царских дворцов на золотых и серебряных досках, клавшихся в фундамент здания, на каменных стелах

Гробница Кира Старшего в Пасаргадах. Конец VI в. до н. э.

воздвигавшихся по случаю открытия канала, на цилиндрических печатях. В хозяйственной жизни городов Вавилонии продолжает употребляться аккадский язык. В Эламе, а для деловых документов и в самой Персиде был распространён эламский язык, о чём свидетельствует обнаруженный в Персеполе хозяйственный архив. Кроме того, в ахеменидское время ведущее значение как язык деловой переписки и международных сношений приобрёл один из семитических языков, имевших широкое распространение по всему Переднему Востоку, а именно язык арамейский, вернее один из его диалектов («имперский арамейский», или арамейское койнэ).

Архитектура

В своих резиденциях Ахемениды возводили постройки, которые должны были показать могущество и величие владык мировой державы. Наиболее ранним памятником ахеменидской архитектуры является дворец Кира в Пасаргадах. Этот дворец был, собственно говоря, целым комплексом сооружений, окружённых стеной. В нескольких местах на развалинах

сохранилась старейшая древнеперсидская надпись: «Я, царь Кир, Ахеменид». Там же в Па- саргадах сохранилась почти полностью гробница Кира. Это небольшое сооружение из камня, похожее на жилой дом с двускатной крышей, стоящее на фундаменте из шести высоких ступенек. По сведениям античных авторов, в этой гробнице на золотом

Развалины дворца Дария I в Персеполе. Главная лестница.

Начало V в. до н. э.

ложе покоилось набальзамированное тело Кира. Гробница Кира существенно отличается от других известных нам ахеменидских и мидийских царских гробниц, являвшихся не архитектурными сооружениями в прямом смысле слова, а высеченными в скале нишами, украшенными архитектурными деталями и скульптурными рельефами.

Дарий в Бехистунской надписи говорит о восстановлении им святилищ, разрушенных Гауматой. В Пасаргадах и в современном Накш-и Рустеме (недалеко от Персеполя), где находятся царские гробницы, сохранились странные постройки в виде высоких башен без окон и без всяких украшений. Предполагается, что это храмы. Из культовых памятников, помимо упомянутых загадочных башен, известны большие каменные алтари. Раскопки в Персеполе обнаружили храм времён Ахеменидов с алтарём огня в закрытом помещении.

Наибольший интерес и историко-культурное значение имеют постройки дворцового типа в Персеполе, ставшем царской резиденцией со времён Дария I.

(начало V в.) по единому плану. Они дают нам представление о стиле архитектуры периода расцвета державы Ахеменидов. В Персеполе хорошо представлены два типа дворцовых построек: один — жилой зимний дворец (так называемая тачара), другой — парадный открытый зал с покоящимся на высоких тонких колоннах деревянным

Развалины дворца Дария I в Персеполе. Портал.

Начало V в. до н. э.

перекрытием (ападана). К этому же типу примыкает так называемый стоколонный зал, построенный при Ксерксе. Совсем иного типа сооружением является дворец Дария в другой царской резиденции — древней эламской столице Сузах. Там дворцовые постройки сгруппированы вокруг центрального двора по принципам древней архитектуры Двуречья.

Все эти архитектурные сооружения разных типов свидетельствуют о том, что стиль времени Ахеменидов сложился из многих элементов. Эти постройки возводились, как говорят древнеперсидские надписи, мастерами разных народов и племён. Поэтому в них, наряду с несомненно местными иранскими элементами запечатлелись элементы месопотамские, египетские, греческие.

К памятникам архитектуры примыкают и царские гробницы-ниши в Накш-и Рустеме. Вход в каждую нишу оформлен как портик с четырьмя колоннами, обозначенными рельефом на плоскости скалы. Очевидно, это старинная традиция, так как обнаружены такие же скальные гробницы, но более раннего, мидийского, времени в современном Иранском Курдистане и Иранском Азербайджане. В основу архитектуры царских скальных гробниц и дворцов Персеполя положен план обыкновенного сельского дома, сохранившийся до нашего времени в качестве основы современного крестьянского жилья в Иране, Закавказье и в Средней Азии.

Монументальная скульптура в виде рельефов, украшающих здания и иные сооружения (дворцы в Пасаргадах, в Персепо- ле и Сузах, гробницы в Накш-и Рустеме), или существующая как самостоятельный памятник (рельефы и надписи на Бехи- стунской скале) является вместе с архитектурой наиболее ярким выражением ахеменидского искусства.

Изобразительное искусство и художественное ремесло

Колонны парадного зала дворца Ксеркса в Персеполе.

Первая половина V в. до н. э.

отдельные образы (крылатые быки у входа) могут быть объяснены только сильным влиянием искусства Вавилонии и Ассирии. Круглой монументальной скульптуры ахеменидское искусство, вероятно, не знало, однако греческие писатели сообщают нам о том, что в резиденциях персидских царей были статуи работы греческих мастеров.

Здания украшались не только каменными рельефами, но и цветными изразцами, дошедшими до нас, а также и росписью, золотыми орнаментальными деталями, резьбой по дереву, инкрустацией из слоновой кости.

Художественное ремесло было высоко развито в державе Ахеменидов. Дошедшие до нас памятники — сосуды, украшения, мелкая пластика, главным образом из драгоценных металлов,— красноречиво говорят об этом. В художественном ремесле ахеменидского времени мы видим переплетение уже несколько иных элементов, чем в официальной и торжественной архитектуре и монументальной скульптуре. Хотя несомненно, что ремесло, особенно имевшее материалом драгоценные металлы, обслуживало, главным образом, верхушку господствующего класса, всё же в нём проявлялись такие стороны художественного мировоззрения мастера, которые не могли найти отражения в строго каноничных памятниках придворного искусства. Так, в памятниках художественного ремесла мы часто видим элементы своеобразного

ЛУЧНИКИ ПЕРСИДСКОИ ГВАРДИИ Фриз из дворца Артаксеркса II в Сузах. IV в. до н. э.

реализма, особенно в трактовке животных. Необходимо также отметить, что наряду с чертами собственно иранскими, вавилонскими и греческими, отчасти и египетскими, для многих памятников ахеменидского периода характерны черты, связывающие их с искусством кочевников Азии и Восточной Европы, условно называемым «скифским».

Как памятники искусства должны рассматриваться и печати, обычно цилиндрические, оттиски которых ставились вместо подписи на деловых документах и письмах. Эти печати тесным образом связаны с аналогичными вавилоно-ассирийскими как по своему назначению, так и по технике и художественным приёмам изготовления.

В широко разбросанной, разноязычной, разнообразной по

Религия

Скальная гробница Дария I в Накш-и Рустеме (близ Персеполя).

Начало V в. до н. э.

своим культурным и идеологическим традициям державе, чрезвычайно слабо спаянной в экономическом отношении, не могла создаться единая государственная религиозная система. Идеологическое воздействие на массы в целях укрепления существующего общественного и государственного порядка происходило в различных областях державы в разньк формах, сообразно с унаследованными каждой страной верованиями и традициями. Эти обстоятельства и предопределяли в значительной степени религиозную политику Ахемени- дов. Первые Ахемениды — приверженцы старого иранского культа Ахурамазды — признавали и поддерживали в Вавилонии,

Палестине, Египте, Малой Азии местные культы. Об этом говорит нам вся деятельность Кира, Камбиса (до восстания в Египте), Дария I

Положение существенно меняется при Ксерксе. Боясь освободительных движений в покорённых странах, Ксеркс, как уже указывалось, идёт в некоторых случаях на замену местных культов культом общеиранского божества Ахурамазды. Это не означало, однако, введения монотеизма и полного исчезновения других божеств того же иранского пантеона. Дарий I в своих надписях, обращаясь всё время к Ахурамазде и только его называя по имени, глухо упоминает и «всех других богов».

В Иране и Средней Азии культ Ахурамазды, с поклонением огню и дуалистическим учением о борьбе доброго и злого начала,— культ, связанный с учением магов,—стал той основой, на которой впоследствии выросла религия зороастризма. Учения, связывавшиеся с «пророком» Заратуштрой, по-видимому, уже в то время получили распространение, хотя имя Заратуштры не упоминается в надписях времени Ахеменидов.

Старые местные культы, разумеется, также продолжали жить. Таким образом, в ахеме- нидские времена в Персидской державе при официальном культе одного главного божества (иногда нескольких), поддерживаемом профессиональными жрецами-магами и основанном на древних иранских верованиях, существовало большое количество других культов. Характерно, что маги при Ксерксе, как впоследствии и при Александре Македонском, обычно не отрицали чужих культов. Известны даже случаи совместного богослужения магов с жрецами других божеств. Следует отметить, что за пределами собственно Ирана следы культа Ахурамазды обнаруживаются только ещё в восточной части Малой Азии, в Закавказье и Средней Азии; нет никаких следов введения этого культа в ведущих странах Передней Азии и в Египте.

Культура и религия отдельных народов державы Ахеменидов

Маг.

Серебряная статуэтка VI—V вв. до н. э.

Самобытные культуры отдельных народов ахеменидской державы испытывали лишь сравнительно незначительное иранское влияние. Так, в Вавилонии продолжали читаться и переписываться произведения старой светской и особенно религиозной письменности на аккадском и даже на шумерском языках; вавилонские астрономы и математики, значительно двинувшие вперёд свои знания в этих областях науки, пользовались по- прежнему аккадским языком и письменностью. Здесь отправлялись культы вавилонских божеств, и вавилонская религия столь же успешно освящала существующий строй в пределах страны, как и религия Ахурамаз- ды в Иране.

Есть основание думать, что в это время развивалась арамейская и финикийская литература, хотя памятники её до нас не дошли. В финикийском искусстве, всегда включавшем чужеземные элементы» в частности в предметах художественного ремесла, заметно значительное влияние официального ахеменидского искусства. Но религия финикийцев, как и жителей Сирии, в это время не претерпела заметного изменения.

Время персидского владычества было временем оформления догматической религии иудаизма. В целях проповеди этой религии перерабатывается старая иудейско-израильская литература, оформляется канон Библии. К этому периоду относятся речи поздних «пророков», связанные с построением Иерусалима, и исторические книги, приписываемые организаторам иерусалимской общины — Эзре и Неемии (Нехемии), в которых события излагаются с точки зрения иерусалимского жречества, приводятся подлинные арамейские документы персидской царской администрации. Эти сочинения составлены на древнееврейском языке, в то время как в качестве разговорного языка в Палестине всё более укрепляется арамейский.

В религии иудаизма мы наблюдаем новое явление, обусловленное не только внутренней историей самих иудеев, но и влиянием официальных идеологических течений в Персидской державе. Если ранее бог Яхве выдвигался как главный, а, затем как единственный бог только для своей страны, причём не отрицалось и существование богов других стран, то теперь Яхве начинает выдвигаться в качестве всеобщего бога, как небесная параллель единому царю Азии, претендовавшему на то, чтобы быть царём мира. Правда, Яхве прямо не отождествляется с Ахурамаздой, но уже Кир, которому иудейское жречество было обязано созданием своего самоуправляющегося храмового государства, недвусмысленно отождествлялся с мессией —помазанником бога, ожидаемым паром-избавителем. Сама идея ожидания грядущего полубожественного избавителя имелась и в религии Ирана. Существует предположение, что за такого избавителя пытался выдавать себя Ксеркс I.

Серебряный ритон из Эрзинджана (Армения).

V в. до н. э.

Наиболее самобытным было в V—IV вв. до н. э. развитие египетской культуры. При Дарии I было восстановлено высшее учёное учреждение Египта — «дом жизни». Слава Египта, как сокровищницы знаний, не померкла и в V—IV вв.

Греки, в том числе философ Платон и математик- астроном Эвдокс, ездили в Египет учиться. Особенно славился учёностью город Гелиополь. Но наука была сосредоточена в тесном кругу знатных избранников.

Господствующую роль в области идеологии по- прежнему играли религия и жречество. Наиболее почитаемыми общеегипетскими богами становятся в это время Осирис — бог загробного мира и его жена Исида.

В условиях господства жречества храмовые прорица- лища (оракулы) занимали видное место в повседневном быту, а древнее почитание священных животных достигло невероятных размеров. Почитали уже не одних избранных животных, считавшихся живым воплощением божества, но всех вообще представителей того или иного вида, и Египет всё более и более покрывался кладбищами кошек, собак, соколов, ибисов, крокодилов. От V—IV вв. до н. э. из Египта дошло множество религиозных текстов и некоторое количество царских исторических надписей и жизнеописаний частных лиц.

Заслуживает внимания любопытное произведение — строго говоря, не литературное сочинение, а пространнейшая деловая бумага — жалоба властям некоего Пе- диисе, составленная в начале персидского владычества и чрезвычайно красочно излагающая вековую распрю между жрецами из-за доходного места. Среди рассказов о египетском прошлом, записанных в середине V в. до н. э. Геродотом, выделяется занятная сказка о царе Рампсините и воре, который обокрал его сокровищницу, надругался над царской стражей, обманул царскую дочь и в конце концов получил её в жёны от фараона, побеждённого его изворотливостью.

Фараоны XXX династии не располагали и в отдалённой степени теми возможностями для строительства, которые имелись у фараонов времён расцвета Египетской державы. Тем не менее они строили довольно много. При отсутствии средств на большое храмовое строительство широкое распространение получают храмики-комнаты, высеченные из цельного камня.

Пока трудно датировать подавляющее большинство позднеегипетских памятников искусства. На некоторых памятниках как круглой, так и плоской скульптуры уже ощущается греческое влияние, хотя и творчески претворённое. На золотых позднеегипетских монетах такое влияние сказывается с несомненностью. Египетское искусство IV в. до н. э. представляет, быть может, один из ранних образцов так называемого эллинистического искусства.

чаще прибегают к помощи наёмных воинов-греков. Артаксеркс III усмиряет восстание в Малой Азии, Сирии, Финикии, Палестине, на некоторое время восстанавливает власть персов в Египте. Он пытается для обуздания мятежных сатрапов лишить их Права держать самостоятельные войска. Может быть, в результате этих стремлений упрочить центральную власть Артаксеркс и был убит своим приближённым — главой придворной клики евнухом Багоем. На трон был посажен Оарс, однако вскоре он показался придворным слишком самостоятельным. В 336 г. до н. э. он был убит вместе со всем своим семейством. На престол был посажен Кодоман, представитель одной из боковых линий ахеменидского дома, принявший тронное имя Дария III (336—330). История царствования Дария III — это история гибели державы Ахеменидов под ударами войск Александра Македонского.

Распад державы Ахеменидов был столь же закономерным и Причины ^упадка неизбежным, как и распад её предшественницы — Ассирий-

^державы ^Ахеме^нидов ской империи. Пока царская власть была способна при помо

щи военной силы держать в подчинении массы зависимого населения разноплеменной державы, пока она могла поставлять рабовладельцам массы рабов и охранять торговые пути, относя войны на периферию государства, до тех пор во власти царей нуждалась не только непосредственно связанная с ней военно-служилая знать, но и более широкие слои рабовладельцев, купцов, ростовщиков в экономически развитых странах и областях — в Вавилонии, Заречье, Малой Азии. Правда, эти круги господствующего класса тяготились деспотизмом Ахеменидов, стремившихся выкачать как можно больше средств из богатых городов, как с помощью налогов, так и путём прямого ограбления.

Ещё менее были заинтересованы в сохранении Персидской державы крупные землевладельцы и рабовладельцы, а также племенная знать тех периферийных областей, которые не были экономически связаны между собой и имели собственные экономические интересы. Египет, например, не нуждался в Передней Азии: он имел достаточно и своего хлеба, и своего сырья, и своих ремесленных изделии. Западная часть Малой Азии была гораздо более тесно связана в экономическом отношении с Грецией, чем с Вавилонией или Ираном; Среднюю Азию с её натуральным хозяйством и подавно могла удержать в составе Персидской державы одна лишь военная сила.

Но той силы, которая обеспечила Ахеменидам успех их грандиозных завоеваний, уже не было к концу персидского владычества. Первоначально персидская армия состояла из массы свободных общинников. Однако наплыв сокровищ и рабов в Персиду привёл к быстрому имущественному и социальному расслоению, непомерному обогащению знати, разорению части общинников, попадавших в долговую кабалу; с течением времени соотношение между конницей, состоявшей из знати, и пехотой, вербовавшейся преимущественно из рядовых свободных, меняется в пользу конницы. Персидское войско уже в V в. состояло главным образом из насильственно набранных контингентов подчинённых народов. Из самих персов вербовались преимущественно царская гвардия и командный состав, развращённые богатствами, грабежом покорённых стран. Всё большую роль начинают играть наёмники, в особенности греки. Войска, составленные из персидских подданных, уменьшались численно, и в них всё труднее становилось поддерживать воинский дух и дисциплину.

К моменту греко-македонских походов держава Ахеменидов была колоссом на глиняных ногах, неспособным оказать серьёзное и длительное сопротивление. Внешнее завоевание лишь выявило и довершило внутренний распад.

Однако те факторы, которые способствовали возникновению этой державы, продолжали действовать —и с ещё большей силой, чем раньше, ибо возросла потребность рабовладельческих хозяйств наиболее развитых в экономическом отношении частей империи, например Вавилонии и вообще Месопотамии, отчасти Сирии, в рабах и военной добыче, а стало быть, в насильственном подчинении и ограблении соседних стран, в расширении периферии государства. Несмотря на то, что развитие товарного хозяйства и денежных отношений протекало в Западной Азии в целом медленнее, чем в античном мире, этот процесс неумолимо совершался и здесь, выражаясь прежде всего в росте городов как торгово-ремесленных рабовладельческих центров.

Сложившись в различных исторических условиях, западно-азиатские города были весьма разнородны и в смысле общественной структуры и в отношении объёма прав и размеров своей «автономии». Отдельные города и храмово-городские общины были изолированы друг от друга, отгорожены этническими и идеологическими перегородками. В Месопотамии они начали, правда, складываться в определённую систему уже в пределах Ассирийской и НовоВавилонской монархий. Но в значительно более обширной ахеменидской державе эти тенденции не получили заметного развития — возможно, в силу того, что господствующее положение в державе занимала знать экономически отсталой Персиды. Среди ахеменидской администрации существовало влиятельное течение, которое считало, что автономные образования внутри державы только ослабляют её. Характерен в этом отношении пример Иерусалима. Разрешения и запреты строить город сменялись непрерывно. В Персидской державе не было градостроительства. Существовавшие храмы и города более или менее сохраняли свои привилегии, но новых самоуправляющихся городов не создавалось. В силу этого деспотическая держава Ахеменидов стала сильнейшей помехой дальнейшего экономического прогресса.

Между тем развитие рабовладельческого способа производства в Западной Азии, особенно в её крупнейших экономических центрах, уже создало некоторые предпосылки политической организации, сочетающей в себе военную монархию с системой самоуправляющихся рабовладельческих городов. Появившиеся на свет в ходе греко-македонских завоеваний эллинистические государства имели, таким образом, свою предысторию, которая началась задолго до этих завоеваний.