5. КНЕЙ МАРЦИЙ КОРИОЛАН

История Кориолана имеет по большей части леген- ннрпый характер. Но так как обыкновенный рассказ был принят позднейшим временем за действительную историю, и> мы выберем из него самое главное и затем вкратце пригатим то, что по устранении всего легендарного может, но видимому, быть принято за исторические факты.

Кней Марций, происходивший из знатного патрицианского рода, отличался уже в очень молодые годы храбростью и мужеством.

идо вал а по закону всякому прикрывавшему щитом своего

ражданина. С минуты получения этого отличия честолю- ьпиый юноша начал стараться оправдывать ожидания, воз- ч.иавшиеся на него, и присоединял подвиг к подвигу, при- іі.ниіял добычу к добыче; не было сражения, из которого он возвратился бы домой без венка или почетного украшения. В н>м самом году, когда Спурий Кассий заключил союз с нагинами (493 г. до P. X.), римляне под предводительством консула Постумия Коминия предприняли поход против воль- сков из Анциума, завоевали латинские города Лонгулу и Полуску, находившиеся в то время в руках вольсков, и затем расположились лагерем перед городом Кориоли. Вольск и из Анциума пришли на помощь городу и напали ш римлян, между тем как с другой стороны была произведена вылазка жителями Кориоли. Но Марций, предводительствуя вверенным ему отрядом, отбросил их снова в город и сам вторгся туда вслед за обратившимися в бегство. Пламя, охватившее зажженные дома, вопли жен и детей дали знать остальной части римского войска, что Марций вторгся п город; она последовала за ним, заняла Кориоли и ограбила его, между тем как Марций с отрядом волонтеров немел ленно поспешил к другой части римского войска, сошедшегося на бой с вольсками из Анциума.

До сих пор мы видели Марция Кориолана только с хорошей стороны. Но в частной жизни он вел себя крайне гордо и надменно, в особенности относительно плебее к которым он повсюду выказывал ненависть и презрен): Для его аристократической гордости было невыноси видеть, что эта грубая, созданная только для повиної ния толпа осмелилась восстать против угнетений и удах ниєм на Священную гору вынудить у патрициев устансн ления должности трибунов. В следовавший за завоеванием Кориоли год он явился кандидатом на должность консула. Его военные заслуги, правда, давали ему право на такой почет, но его гордое, резкое поведение во время баллоти-рования так оттолкнуло от него народ, который и без того ненавидел и боялся его, что избрание не состоялось. Эту неудачу Кориолан принял как тяжелую обиду, и патри- ¦ некая молодежь, смотревшая на него как на своего дя, старалась еще более раздуть его негодование. Он ил отомстить народу. Как раз в этом году разразился .ный голод, от которого жестоко страдал бедный класс >да. Чтобы облегчить бедствие, сенат закупил хлеб в іьіх местностях Италии, а один сицилийский тиран, изложенный к римлянам, прислал им в подарок боль- количество пшеницы. Народ надеялся на дешевую про- у хлеба или даже на бесплатную раздачу его. Но когда мате начались совещания о способе отпуска хлеба на- /, Кориолан произнес резкую речь, напомнил дерз- пеповиновение плебеев закону и требовал, чтобы хлеб [авали не иначе как по тем же высоким ценам, какие L-ствовали на него до тех пор; если же — говорил Ко- іан — плебеи хотят установления низких цен, то пусть откажутся от вынужденных ими прав и согласятся на і гожение трибунской должности.

лян, потому что они часто во время войны мерились свои ми силами. В дом этого-то человека явился однажды вече ром изгнанник Марций и, не узнанный никем, с закры той головой, безмолвно сел у очага. Туллий, позванный прислугой, с недоумением смотревшей на странного не знакомца, спросил этого последнего, кто он и зачем при шел. Тогда Марций открыл лицо и протянул врагу р и мл я и руку на совместную борьбу с ненавистным городом. Туллий с радостью оказал гостеприимство своему недавнему неприятелю, и оба стали обдумывать средства снова поднять вольсков на войну с Римом, так как вольски, ослаб ленные несколькими поражениями и моровой язвой, не задолго до того заключили с римлянами двухлетнее перемирие.

Туллий взялся вызвать возобновление войны с помп щью хитрости. Именно в это время римляне приготавлииа лись праздновать большие игры и пригласили своих соседей на это торжество. Большое число вольсков отправилось в Рим, между ними находился и Туллий.

Туллий остался для охраны городов вольсков, а Кориолан двинулся в поход против Рима и союзных с ним латинских городов. Сперва он подступил к римской колонии Цирцея и взял ее. В короткое время он завоевал 12 латинских

і одов и остановился со своим победоносным войском у чилийского рва в 5 тыс. шагах, или 5 римских милях, от ли Рим увидел себя в самом критическом и беспомощ- і состоянии; внутренние раздоры ослабили все силы, а помощь латинских городов нечего было надеяться. По- іки собрать войско остались безуспешными, а в это вре- ні городскими воротами грабили и опустошали солдаты 1>ция; но они не трогали земель, принадлежащих патри- м, потому ли что Марций хотел выместить свою нена-*

сперва на плебеях, или потому, что он желал еще

Понес усилить враждебные отношения между двумя сосло- III і и ми. Он достиг той и другой цели; плебеи заподозрили цщрициев в соглашении с Кориоланом и отказались по- I милять людей в войско, чтобы не губить себя изменой пат-

В таком бедственном положении сенату не остава-

. ничего более, как отправить к Кориолану посольство с июжением примирения и возвращения в отечество.

чуда, потому что придумать другое средство спасения никто уже не мог. Женщины печальными толпами переходили из одного храма в другой и молили богов об устранении великого бедствия. В числе их находилась и Валерия, сестра Попликолы, оказавшего такие услуги государству. В последний день данной отсрочки она вместе с другими благо родными женщинами лежала в прахе перед алтарем Юпитера Капитолийского и молилась; вдруг в голове ее 'сверкнула счастливая мысль. Она встала, отправилась е остальными женщинами к матери Кориолана Ветурии и его жене Волумнии и обратилась к ним с просьбой отправиться к Кориолану и умолять его об отвращении от города грозы. Ветурия и Волумния — последняя держа за руку своих обоих сыновей — двинулись в лагерь во главе знатных римлянок. Их вид вселил в неприятеля почтительное сострадание. Когда Кориолан услышал, что в числе приближавшихся к лагерю находились его мать, жена и дети, он бросился с распростертыми объятиями им навстречу и со слезами обнимал и целовал их.

У вольсков Кориолан жил до глубокой старости и, как рассказывают, часто жаловался, что для старика изгнание есть великое бедствие. По другим, менее достоверным сказаниям, вольски убили его в негодовании на то, что он увел их из Рима, на который они смотрели уже как на верную добычу.

В благодарность женщинам за спасение города римский сенат постановил построить храм в честь богини - покровительницы женщины (fortuna muliebris).

Рассказы римских историков о Кориолане различаются между собой во многих пунктах, так что уже из это-

обстоятельства, помимо всего характера повествова- , следует заключить, что эти рассказы почерпнуты не овременных источников, но из легендарных преданий, неверностей и неправдоподобностей, открытых новой і икой в истории Кориолана, мы упомянем здесь толь- > некоторых. Завоевание города Кориоли римлянами в г. очень сомнительно, так как древнейшее предание его не говорит о римском походе против вольсков в л году. Владычество вольсков в то время не простира- . до той местности, где находился Кориоли, и этот >д значится среди латинских городов в договоре Кас-

который был заключен в том же 493 г. Стало быть, полан не мог получить этого прозвания благодаря под- ім при взятии Кориоли; притом же в первые столетия іублики не было в обыкновении получать прозвища nomina) по имени завоеванных городов или выигран- |іл сражений. Прозвища по имени городов, но дававши-

не за удачные военные подвиги, часто встречались и в кгих случаях; таковы, например, Коллатин, Камерин, гнуллин и т.п. Таким прозвищем было и Кориолан, и на оаании его вымыслили для человека, которому оно і іадлежало, подвиг, будто бы совершенный при Ко- ¦ и. Невероятно, чтобы при тогдашней национальной иочительности народов, их отвращении ко всему чумному Кориолан, как чужеземец, мог сделаться пол- дцем вольсков; невероятно, чтобы они беспрекословно і повались этому чужеземцу, когда он повел их обрат- I j Рима. Указываемое число завоеванных в течение н о короткого похода городов представляется очень со- гельным, так как в то время целый летний поход обык- нно требовался на то, чтобы взять хотя бы один пленный город. Весьма вероятным представляется положение Нибура, что Кориолан, изгнанный рим- н, был не полководцем вольсков, а предводителем ольких отрядов таких же изгнанных и бежавших рим- усиливших свой состав падкими на добычу авантю- іми, — и что он с этими воинами опустошал рим- владения и угрожал даже столице, но отступил >даря мольбам и слезам своей матери. Таково, по-

видимому, историческое основание рассказов о Кориола- не. Подобный пример имеем мы в сабинянине Аппии Гер- донии, который в 460 г. до P. X., предводительствуя римскими изгнанниками и рабами, напал на Капитолий и овладел им. В какое именно время воевал Кориолан во главе своих волонтеров, предание не указывало. Но так как, по записи в духовных книгах, первая жертва в храме fortuna muliebris была принесена 1 декабря 488 г., а храм этой богини, по сказанию, был основан в честь спасения города женщинами, то отступление Кориолана от Рима отнесли к 1 декабря предшествовавшего года. Нибур правильно нашел, что поход Кориолана должен быть отнесен на несколько десятилетий позже, ко времени великой войны с вольсками, когда упоминаемые в истории Кориолана латинские города действительно перешли во власті» вольсков и эквов и самому Риму грозила опасность. В это время, вследствие ожесточенной борьбы партий в Риме, число беглецов и изгнанников было, конечно, очень велико. Очень может быть, что они под предводительством Кориолана действовали сообща с вольсками.