КЛИСФЕН АФИНСКИЙ

Афины снова были свободны. Но какое же сословие получит теперь правление в республике, знать или народ? Знать много содействовала низвержению тиранов, она и под гнетом тирании не потеряла своего единства, и теперь, под руководством Исогора, представляла замк-нутое сословие, решившееся, по возможности, воспользоваться в своем интересе положением дел.

Клисфен видел, что как преобладание знати, так и введение тирании подвергнет государство новым потрясениям. Хотя мысль о тираническом господстве и не была чужда его фамилии искони и он сам имел теперь в своих г і ах необходимую для этого силу, тем не менее при всем толюбии он был настолько благороден и великоду- I, чтобы пожертвовать своими личными выгодами и ной своего дома для счастья и спокойствия отечества. Цин утверждения в отечестве мира необходимо было навсегда сломить перевес знати, пощаженной еще законодательством Солона. Клисфен поставил это высшей задачей своей жизни; он признал, что только этот шаг завершить великое дело Солона.

Клисфен со смелой решительностью приступил к трудному делу и привел его в исполнение с беспощадной энергией. Хотя Солон и допустил всех граждан к участию в государстве и уравнял их в существенной стороне дела, тем не менее он оставил неприкосновенным старое разделение знати на четыре племени: гелеонтов, гоплитов, аргадов и эгикоров, и разместил по этим старым племенам новосозданных граждан, вследствие чего дворянские роды сохранили свою прежнюю замкнутую связь, обеспечивавшую им преобладающее влияние в государственном правлении.

Афинские гоплиты, снаряжающиеся в поход. Изображение на аттической вазе. V в. до н. э.

большая, чем прежде, часть народа, а для возбуждения в последнем живейшего интереса к республике он был созываем в народное собрание десять раз в год, тогда как прежде это случалось только четыре раза.

Это нововведение случилось год спустя после изгнания Писистратидов, в 509 году. Знать увидела, что оно отнимало из ее рук всю власть и передавало ее целому народу; она напрягла все силы, чтобы погубить новое учреждение. Исогор настоял на своем избрании в первые архонты на следующий год; но не будучи, несмотря на это, в состоянии преодолеть влияние Клисфена, он принужден был искать помощи за пределами страны. Он обратился к спартанскому царю Клеомену, своему приятелю. Спартанцы, будучи всегда ревностными приверженцами аристократической формы правления, с негодованием смотрели на введение демократии в Афинах; за помощь, оказанную ими против Писистратидов, они надеялись взять Афины на буксир своей политики, а теперь видели, что этот город совсем отворачивается от них и следует своему собственному пути.

По вступлении Клеомена в Афины Исагор немедленно приступил к своей насильственной реакции. Он указал Клеомену на 700 семей, бывших опасными по своему демократическому направлению, вследствие чего последний приказал своим воинам изгнать за пределы страны больше 3000 человек, мужчин, жен и детей. Затем была учреждена новая дума из 300 эвпатридов; но Исагор неожиданно встретил сильное сопротивление со стороны старой думы, которая не хотела уступить своего места и объявила о своем намерении поддерживать законы. Исагор, первый государственный сановник, для насильственного осуществления своего плана открыл доступ чужому царю и чужим войскам в цитадель родного города. Этот насильственный шаг, вместо устрашения народа, побудил только город и страну к открытому сопротивлению. Вооруженный народ полился сюда массами, окружил и начал штурмовать кремль, убежище его свободы и обитель величайших богов его страны. Уже на третий день Клеомен, прибывший с незначительным отрядом, поте-рял мужество; он заключил капитуляцию и постыдно оставил страну со своими обезоруженными спартанцами. Он взял с собой только Исагора, главнейшего виновника, и имел настолько низости, чтобы предать остальных аристократов, державшихся его стороны, карательно/) мести сограждан. Они были заключены в темницу и, как государственные преступники, осуждены на смерть. Призванный советом, Клисфен немедленно возвратился с другими изгнанниками в Афины и снова взял в свои руки управление государственными делами. Народ совершил великий подвиг, сила знати была сломлена, спартанцы заплатили позором за свои притязания; но еще грозили новые и сильнейшие опасности.

В то время как пелопоннесское войско, предводимое обоими спартанскими царями, Клеоменом и Димаратом, и торгнулось в Аттику и расположилось лагерем при Элев- Іпсе, фиванцы с виотянами прошли через Киферон и овладели Иноей, а халкидское войско переправилось через пролив и опустошило восточную часть Аттики. Несмотря на всю опасность, Клисфен и афиняне не потеряли мужества. Решившись на крайнее сопротивление, они со всей своей военной силой отправились против пелопоннесцев к Элевсису, где Клеомен безнаказанно свирепствовал в святилищах Димитры и Коры: он приказал вырубить священную рощу, опустошил благословенную пашню, принесшую некогда людям первую жатву ячменя, и священный луг, на котором при мистических торжествах устроивался хоровод. Войска противников уже построились в боевой порядок, как вдруг коринфяне обратили тыл и направились к лагерю, а их. примеру после- Iв шали и другие. Спартанцы созвали пелопоннесцев на войну самовольно, без союзного определения, даже без объявления им цели похода. Лишь по вступлении в Аттике сделались известными замыслы спартанцев. Только удайся им покорение Афин, и их могущество, уже и теперь весьма заметное, сделалось бы опасным для само-стоятельности пелопоннесских государств. Поэтому коринфяне воспользовались осквернением Элевсинских евятилищ, как благовидным предлогом, и отказались от содействия.

Неожиданно освободившись, не поднимая оружия, пі самого опасного противника, афинский народ тотчас же бодро отправился с Элевсинской равнины к восточному берегу, с целью наказать вторгнувшихся халкидий- цев. Но так как фиванцы последовали за афинянами в намерений соединиться с халкидийцами, то они обратились сначала против них и нанесли им совершенное поражение. 700 виотийских гоплитов были взяты в плен и в цепях шли за афинским войском, которое в тот же день переправилось через море для преследования халкидий- цев, поспешивших отступлением, в их собственной земле. Халкидийцы были разбиты, а город их покорен. Он должен был принять демократическое устройство и отказаться от лучшей части своей области, со всеми владениями знати, в пользу афинян. С этих пор искони славная Халкида сделалась незначительным городом. Афиняне же на десятую часть выкупа за пленных виотийцев и хал- кидийцев воздвигли в честь своей богини медную четверню на акрополе; а в воспоминание победы по стенам последнего были развешены цепи пленников.

Спартанцы еще раз пытались положить предел воз-растающему могуществу Афин. В негодовании на последние неудачи своей политики, они оставили правило, которому до сих пор следовали с честью,- правило, повелевавшее всюду в Греции низвергать тиранию, и даже призвали из Азии Иппию, чтобы снова водворить его в Афинах и сломить могущество их с помощью изгнанного прежде тирана; но в союзном собрании, которое они созвали в Спарту, с целью цривлечь на свою сторону союз, коринфяне снова выразили несогласие, а к коринфянам пристали и прочие союзники. Спартанцы принуждены были, таким образом, оставить свой план, и Иппия, ничего не сделав, возвратился в Сигейон.

Своим решительным мужеством и храбростью афинский народ добился свободы в своих внутренних делах, а во внешних не только защитил оспариваемую у него не-зависимость, но и вынудил от' соседей немаловажные выгоды.

них войн, выпавших на долю Афин, Клисфен не остановился на пути устройства и упрочения народного владычества, умножения и укрепления государственных сил. Он провел предложение, по которому земли, приобретен- ние государством на Эвбее, были разделены на 4000 участков и распределены между аттическими гражданами из класса фитов. Через это государство приобрело 4000 зев- гитов, следовательно, увеличило свои военные силы на 4000 гоплитов. Число граждан было увеличено распространением права гражданства на множество иноземцев и сожителей (метэков), которые до сих пор за известную плату жили в городе и занимались торговлей и ремеслами; они увеличили силу народа против знати. Полномочия высших сановников, архонтов, были ограничены с той целью, чтобы они не делались, как это случилось с Исагором, опасными для спокойствия и прав народа. Для. устранения раздоров и козней партий при выборах высших сановников, где честолюбие богатых и сильных всегда находило широкое поприще, было постановлено решать дела между соискателями жребием.

Клисфену обязано своим происхождением еще одно исключительно принадлежащее Афинскому государству учреждение, имевшее целью предохранение народа от господства или опасного преобладания отдельной личности, именно — остракизм или черепковый суд. Он был высшим стражем аттической демократии. Ежегодно совет в определенное время обращался с запросом к народному собранию о том, не требует ли положение государства удаления какого-либо гражданина. Если народ отвечал утвердительно, то был назначаем день для нового народного собрания, на котором каждый гражданин тайно записывал на черепке имя того человека, которого он считала опасным для государства. Если на 6000 черепков было написано одно и то же имя, если, стало быть, треть аттических граждан, имевших право голоса, объявляла кого- либо опасным для государства, то этот человек в продолжение 10 дней должен был оставить отечество на 10 лет. При этом он не терпел, однако ж, ущерба в остальных своих правах и имуществе и не считался своими сограж-

данами, вследствие такого изгнания, наказанным или обесчещенным. Вообще остракизм был редко употребляем и им никогда не злоупотребляли. Рассказывают, что он в первый раз применен был к самому Ющсфену; но этому противоречит известие, что первым подвергшимся остракизму был родственник изгнанного тирана Иппии, по имени Гиппарх, сын Харма из дома Холарга. Последний достиг звания первого архонта в 496 году, в то именно время, когда персы грозили возвращением Иппия; и это было достаточной причиной для удаления его из государства, как человека опасного для народной свободы Развитием демократических элементов в Солоновом законодательстве и уничтожением ограничений, зависевших от аристократического влияния, Клисфен впервые довел Солоново устройство до его полноты. С тех пор мошь афинского народа развивалась быстрыми шагами, так что Афины сделались наряду со Спартой могущественнейшим государством в Греции. «Теперь только выросли Афины, — говорит Геродот о Клисфеновом времени, — и пример их показывает, какую цену имеют свобода и равенство прав. Ибо пока афиняне находились под властью тиранов, они не могли одолеть в войне ни одного из своих соседей; по освобождении же от тиранов, далеко превзошли всех». Подобно тому как в описываемое время нападение Спарты на свободу и независимость Афин немало действовало быстрому и неожиданному возрастанию влияния их, так точно в последующие десятилетия опасности персидских войн быстро подняли их на высшую степень могущества и политического развития.