«Единая душа Индии

Представьте себе глухую индийскую деревню недавнего прошлого; она не слишком отличается от настоящего: Индия все еще аграрная страна, и большая часть ее населения — крестьяне, живущие в деревне, а в деревне многое, изменяясь внешне, остается без изменений по существу.

С утра до вечера большинство людей заняты в поле — пашут, копают, сеют, собирают урожай. А по вечерам они собираются возле дома старого

брахмана, который знает наизусть все 100 тысяч шлок (двустиший) «Махабхараты» и 24 тысячи шлок «Рамаяны» — общеизвестных эпических поэм. Размеры «Махабхараты» в восемь раз превышают «Илиаду» и «Одиссею» вместе взятые; это — самое большое литературное произведение, известное человечеству. Люди собираются перед его домом и ждут. Темная южная ночь плотно окутывает поля, горы и холмы, лунный свет блестит на листьях пальм, на небе призрачно мерцают звезды. Помощники брахмана вносят на веранду изображение местного божества, устанавливают его на возвышении, украшенном цветочными гирляндами, зажигают светильники и воскуривают благовония.

Потом появляется и сам рассказчик — высокий величественный старик, голова которого побрита наголо, и лишь на макушке оставлен небольшой хохолок. Старый брахман глубоко чтит традиции, а они предписывают, что у мужчины должно быть столько волос, сколько он может продеть сквозь серебряное кольцо, надетое у него на пальце.

«Махабхарата», «Сказание о великой битве потомков Бхараты», — великая эпическая поэма, которую сравнивают с Индийским океаном: она и в самом деле столь же обширна. Если под эпосом понимать что-либо большое по объему и великое по значению, то «Махабхарата» в наибольшей степени соответствует этому понятию. При этом ее нужно именно слушать, а не читать. И сейчас, как в былые времена, миллионы людей рассказывают ее и внимают ей во всех

уголках страны, и перед ними проходит вереница храбрых героев и обольстительных красавиц, реальных и мифических персонажей, исторических и околоисторических личностей, и все это — в причудливой смеси из описаний великих воинских подвигов и духовных подвижничеств, ярких доб-родеяний и не менее ярких злодейств, повествований о трогательной и нежной любви и о коварных предательствах. Шумные базарные площади крупных современных городов и сейчас волшебно преображаются по вечерам, когда на них собираются группы людей, чтобы послушать какие-нибудь эпизоды из «Махабхараты» и их толкование рассказчиком. И на народных праздниках, и

Илл. 38. Традиционный театр якшагана (штат Карнатака), разыгрывающий сцену из эпоса

в театрах, и в представлениях кукольников «Махабхарате» всегда найдется место; ее притягательная сила и влияние неодолимы вот уже не один век.

Грандиозный объем — не единственная особенность уникального эпоса.

в «Махабхарате», и каждый индиец находит в ней строки, обращенные как будто к нему. Как отметил немецкий индолог Г. Ольденберг, «в „Махабхарате" дышит единая душа Индии и душа каждого индийца в отдельности».

Эта эпическая поэма была и остается одним из главных средств массового образования и просвещения, передавая в живых образах главные религиозные идеи индуизма. «Можно сказать, — пишет индийский ученый Р.Н. Дандекар, — что для всех жителей Индии — мужчин и женщин, богатых и бедных, из высших и низших слоев, образованных и неграмотных — „Махабхарата" остается источником мудрости, эстетического наслаждения, вдохновения и нравственного руководства. В годину испытаний и лишений „Махабхарата" была утешением и светочем надежды и для неграмотного деревенского жителя, и для умудренного опытом государственного мужа... Поистине, нет такой области общественной и частной жизни индийца, где не ощущалось бы животворное влияние великого эпоса. Не будет преувеличением сказать, что индийский народ привык мыслить и действовать в духе „Махабхараты"».

Первоначально, то есть примерно в середине I тысячелетия до н.э., она была меньшего объема, но существуя много веков, росла как снежный ком; к ней прибавили много вставных эпизодов: некоторые из них естественным образом вытекают из основного сюжета, другие же никак не связаны с ним и представляют собой вполне самостоятельные произведения. Окончательный вид, известный нам сейчас, поэма приняла в IV-V вв. нашей эры. Авторство поэмы традиция приписывает легендарному мудрецу Вьясе, который рассказал ее своему ученику Вайшампаяне: от его имени ведется большая часть повествования.

Из уст Вайшампаяны поэму воспринял сута, то есть сказитель, Уграшра-вас и поведал ее отшельникам во время другого, тоже 12-летнего, жертвоприношения, устроенного царем. С тех пор эта поэма и звучит в Индии: к ней обращаются главным образом во время крупных религиозных церемоний и праздничных торжеств; она служит источником вдохновения для многих поколений индийских писателей и поэтов. Оба эпических сказания, созданные на санскрите, позже многократно перелагались на новоиндийские языки, а их сюжеты и герои по- разному перетолковывались. Сложный и многоцветный мир индийского эпоса и сейчас существует в качестве неисчерпаемого источника для позднейшей индийской литературы.

Книги «Махабхараты», как и «Рамаяны», индийцы почитают как священные наряду с ведийским каноном, если не больше него. Они считают «Маха-

Илл. 39. В танцевальных драмах, известных под названием «катхакал изображаются эпизоды из индийского эпоса «Рамаян

бхарату» пятой ведой; это — важнейшая часть индуистского вероисповедания. Пожалуй, не будет большим преувеличением сказать, что роль эпоса в индуизме сопоставима в какой-то степени с ролью Нового Завета в христианстве. Если в доме хранится рукопись с эпическими текстами, то она часто лежит в алтаре вместе с другими священными предметами, которые почитают, подносят им цветы и возносят молитвы, веря, что они обладают очистительной сакральной силой. Хозяин дома может и не показать докучливому гостю текст: это его «домашний бог» и нельзя попусту тревожить его праздным любопытством. О чем же повествует «Махабхарата»? «Землей Бхараты», Бхаратваршей, называлась раньше Индия по имени легендарного прародителя индийского народа.

трон занял

его младший брат Панду. Но на нем лежало проклятие, и вскоре он покинул царство, стал отшельником и отправился в Гималаи. Вскоре Панду умер, оставив после себя пятерых детей, Пандавов. Их звали Юдхиштхира, Бхима, Ар-джуна, Накула и Сахадева. Пока они были маленькими, их взяли в столицу царства Куру, город Хастинапур, и воспитывали вместе с сыновьями Дхрита-раштры, которых было, ни много ни мало, сто человек. Когда старший сын Панду, Юдхиштхира, достиг совершеннолетия, его объявили наследником престола. Сто сыновей Дхритараштры — их звали Кауравы — с Дурьодханой во главе, отравленные завистью, возненавидели Пандавов, хотя сами не имели права наследовать царскую власть. В злобе замыслили они недоброе и стали чинить пятерым братьям препятствия и строить козни, стараясь сжить их со свету.

Пандавы счастливо избежали нескольких покушений, в числе которых была и попытка сжечь их в смоляном доме, и решили на некоторое время покинуть царство, по праву им принадлежащее. Долго скитались Пандавы и пережили много приключений, о которых в «Махабхарате» повествуется весьма подробно и живописно. В их жизни за это время происходили разные события. Так, в стране панчалов они получили руку и сердце прекрасной царевны Драупади, которая стала женой всех пяти братьев. Это случилось во время сваямвары — обряда, на котором невеста сама выбирает себе жениха. Познакомились Пандавы в своих скитаниях и с вождем ядавов Кришной, который стал их верным другом и помощником. Тем временем слепой Дхритараштра, узнав о свадьбе, призвал к себе Пандавов, отрекся от трона и разделил царство между ними и своими сыновьями. Пятеро братьев стали править, построив себе новую столицу в Индрапрастхе (неподалеку от современной столицы Дели).

Однако сыновья Дхритараштры по-прежнему питали ненависть к Панда-вам, продолжая строить им козни.

В конце концов пришлось проигравшим Пандавам, по правилам игры, удалиться на 12 лет в лес, в изгнание, облачившись в антилопьи шкуры. И поставлено им было условие: если проведут они последний, 13-й год тайно, неузнанными, в какой-нибудь населенной стране, то получат назад свое царство; если же узнает их кто-либо из Кауравов, то потеряют они свое царство навсегда. Блуждая по лесу, Пандавы претерпевают многочисленные лишения. Но все повествование имеет как бы двойную перспективу: мирскую и небесную. Живя в лесу и теряя царство, изгнанные царевичи накапливают в то же время духовные заслуги. Так, Арджуна, предаваясь аскетическим самоистязаниям, обретает чудесное оружие. А благодаря паломничеству в святые места Пандавы создают ритуально-магические предпосылки для своей будущей победы.

Через 12 лет лесной жизни Пандавы, переодетые, чтобы их никто не узнал, отправились на службу к царю Вирате. Пребывая у него на службе, они снискали глубокое уважение царя, и, когда по истечении 13-го года объявили ему, кто они такие, Вирата стал их верным союзником.

Итак, остались позади изнурительные годы лишений и испытаний. Пандавы с честью их выдержали и послали Кауравам — Дурьодхане и его братьям — требование возвратить им царство, согласно уговору. Однако ответа не было. Тогда Пандавы стали готовиться к войне. Кауравы тоже собирали свои силы. У каждой из сторон были свои сюзники, так что в результате собрались два огромных войска, которые сошлись на поле Куру — Курукшетре. 18 дней продолжалась битва, и справедливость восторжествовала: погибли коварные Кауравы, а Пандавы и их верный друг Кришна остались в живых. Юдхиштхира занял трон, принадлежащий ему по справедливости и по праву, и на много лет воцарились в царстве Куру мир и благополучие. Через много лет Юдхиштхира передал трон внуку Арджуны, и пятеро братьев отправились в Гималаи. Там они вступили в обитель богов и обрели вечное блаженство.

Такова основная сюжетная линия «Махабхараты», которая «обрамлена» множеством других

повествований, а также мифами, легендами, законоучи-тельными трактатами, дидактическими и философскими сочинениями. Она содержит массу самых разнообразных сведений практически из всех сфер жизни и потому для всех интересующихся индуизмом может послужить настоящей энциклопедией. Как говорят сами индийцы, «что есть в Индии, то есть в „Махабхарате"». Ее неслучайно называли пятой ведой; ее влияние на сознание индийцев действительно очень велико. Пожалуй, одна из главных ее целей состояла в популяризации сложных философских и этических идей, и эта цель была достигнута.

Интересно, что повествование о жестокой борьбе противоборствующих кланов, настоящей «битве народов», есть в действительности не что иное, как

эпическое претворение основного мифа, содержащегося в ведах, о борьбе Ин-дры с Вритрой, и шире — богов и асуров: их битва — земное отражение непрекращающейся космической борьбы, один из ее эпизодов. Так живуча и действенна оказалась мифологическая модель, что она предопределила и основной сюжетный ход, и характеристики основных действующих лиц эпоса.

В Индии «Махабхарату» называют итихаса, что значит «история», «быль», или пурана — «повествование о древности». Знание итихасы было одним из элементов старого ведического образования. Однако в Индии она не воспринимается как мертвый реликт давно ушедшего прошлого, а остается произведением, полным культуротворящей энергии и несущим духовное, религиозное или этическое значение. Чтению или слушанию этой древней истории не предаются скуки ради или для удовлетворения досужего любопытства; нет, это серьезное дело — приобретение религиозных заслуг.

И если молодой или не слишком молодой человек задумается, «делать жизнь с кого», или окажется в сложной ситуации, перед проблемой выбора, он, скорее всего, вспомнит соответствующее место из «Махабхараты» и будет действовать, как ее герои. Можно без преувеличения сказать, что для многих индийцев «Махабхарата» — добрый друг и наставник, сопровождающий их всю жизнь. В детстве ее сказания малыш, играя, слышит от мамы и бабушки, от старших родственников и самозабвенно внимает рассказам о богах и чудесах, о подвигах и приключениях героических потомков Бхараты, о происках и коварстве их противников. Позже он прочитывает ее сам, заучивая часть стихов наизусть; слышит в декламации других людей; видит в театрализованных представлениях, которые часами длятся во время праздников. Потом, в зрелом возрасте, рассказывает эпизоды из великого эпоса своим детям и внукам.

Но вернемся к сюжету «Махабхараты», к тому моменту, когда противоборство непримиримых и враждующих кланов достигает наивысшего напряжения. Это — минута, когда после долгих лет обид, ненависти, оскорблений и потерь братья приводят свои армии на Курукшетру, поле битвы, выстраиваются в боевом порядке и перед тем, как ринуться в бой, замолкают, глядя друг другу в лицо. Минута предельно напряженной тишины — и тут звучит «Бхагавад-гита», или просто «Гита», название которой обычно переводят как «Песнь Господня» и которая входит в шестую книгу «Махабхараты». Многие считают ее философской основой индуизма. Действительно, она — ключевой текст, без понимания или хотя бы знакомства с которым невозможно понимание индуизма вообще.

В «Гите» говорится, как один из братьев Пандавов, могучий лучник Ар-джуна, просит колесничего, своего друга и дальнего родственника Кришну, поставить колесницу в удобное для обозрения место. Кришна ставит ее так, что Арджуна оказывается напротив своих родственников и учителей. Он потрясен:

как он сможет убить их? Отшвырнув лук, он просит Кришну наставить его в истинном знании и слышит в ответ мудрую проповедь: за скромным обликом возничего скрывается великий бог Вишну, который и наставляет Арджуну; это-то наставление и составляет главное содержание «Бхагавадгиты». В нем примиряются, казалось бы, непримиримые противоречия: бог — высший вселенский дух, может быть живым и любящим богом, но при этом сохранять значение Абсолюта. Порождая весь мир из самого себя, он в то же время пребывает в сердцевине всех вещей и явлений; сострадая, он постоянно перевоплощается и участвует в жизни людей; весь видимый мир — не что иное, как отблеск и переливы его божественной игры — липы. Рождение и смерть — лишь разные этапы существования отдельных духовных сущностей, которые являются частицами его жизни, и высшая их цель — освобождение от тягот сансарного, мирского бытия. «Гита» указывает пути для этого: упражнения в сосредоточении, тренировка и изменение сознания, служение людям, обретение высшего знания, совершение бескорыстных поступков и, наконец, самозабвенная и всепоглощающая любовь к божеству: ничто так не очищает сердце и не направляет мысли к высшему знанию, как эта любовь.

Интерпретировать «Гиту» можно по-разному: либо оставаясь на обыденном уровне и опираясь на эпическую наррацию; либо стремясь постичь ее этическую направленность, которая выявляет концепцию дхармы; либо пытаясь проникнуть в ее глубокий мистический и символический смысл. К тому же содержание «Гиты» воспринималось неодинаково в разные эпохи: она породила обширную комментаторскую литературу, которая не прекратилась и в наши дни. К ней обращаются, видя в ней некий идеал чистой духовности и некий инвариант религии, свободный от хронологических привязанностей или национальной исключительности. В результате полем битвы, где 18 дней бились Пандавы с Кауравами, оказываются сердца людей: каждый из нас ведет эту битву с самим собой.

Бесспорно, «Махабхарата» — явление исключительное в мировой культуре. Ауробиндо Гхош считал ее творением национального сознания, «поэмой о себе, написанной всем народом», и уподоблял композицию поэмы громадному национальному храму, грандиозный замысел которого постепенно раскрывается при переходе из зала в зал. «Как и следует в эпическом повествовании, — пишет он, — главное внимание в поэме уделяется развитию действия, которое с самого начала отличает размах, буйность и дерзость, впечатляющая эффектность в деталях, но при этом естественность и эпическое величие. Как ни занимательно по содержанию и живо по манере изложения это произведение, оно, в то же время, есть нечто большее — это сказание, преисполненное великого смысла, итихаса, представленная главными идеями и идеалами индийской жизни и культуры. Основной мотив поэмы — индийская идея дхармы».

Легендарным автором второй эпической поэмы, «Рамаяны», считается мудрец Вальмики; она зародилась, по всей вероятности, в V-VI вв. до н.э. в долине Ганга, но не в северной, как «Махабхарата», а в южной ее части. В поэме повествуется о похищении Ситы, любимой супруги Рамы, царевича из древнего царства Айодхья, царем демонов-ракшасов Раваной. Рама, долго искавший Ситу, наконец нашел ее и с помощью войска обезьян во главе с их хитроумным царем Хануманом освободил ее из плена. В эпосе запечатлен древнейший миф, но переосмысленный в религиозном индуистском ключе: Рама был провозглашен аватарой, то есть воплощением Вишну, а Сита — инкарнацией его супруги Лакшми.

У индийского эпоса есть еще одно трудно представимое для нас свойство: он может служить действенным целительным средством. Так, Махатма Ганди вспоминал, что на него «Рамаяна» произвела огромное впечатление: он слышал, как ее читают отцу во время болезни. Читал ее человек, о котором говорили, будто он излечился от проказы без всяких лекарств, только тем, что прикладывал к пораженым местам листья билвы, принесенные в дар божеству, и ежедневно аккуратно повторял «Рамаяну». Сам же Махатма Ганди, боявшийся в детстве духов и привидений, избавился от этих страхов, повторяя по совету своей няни «Рамаяну».

Сравнивая «Махабхарату» и «Рамаяну», Ауробиндо Гхош писал: «Мощь структуры, надежность конструкции и метод построения в „Махабхарате" напоминает искусство индийских зодчих; величие и четкость контуров, богатство красок и декоративность „Рамаяны" соотносимы скорее с духом и стилем индийской живописи... Изображается здесь то же, что и в „Махабхарате", — столкновение божественных и титанических сил в земной жизни, — но в формах чисто идеальных, в откровенно сверхъестественных измерениях, когда и доброе, и злое в человеческих характерах преувеличивается до фантастических размеров».