БОЖЕСТВО КУАР И «СЕВЕРНЫЕ ПЛЕМЕНА»

В статье рассматриваются источники о главном божестве «северных народов» - боге грозы Куаре, принесенном ираноязычными племенами на Армянское нагорье и вошедшем в мифологическую систему дохристианской Армении.

Ключевые слова: История Тарона. История страны Алуанк, ираноязычные племена, «северные народы», дохристианская и христианская Армения, многовековые цивилизационные связи.

В двух армянских средневековых сборниках конца X в., относящихся к разным регионам Армянского нагорья и разным политическим образованиям: княжество Тарой (на западе) и царство Алуанк (на востоке) - упоминается не встречающийся в других памятниках армянской историографии теоним Куар. И в «Истории Тарона» Псевдо-Иоанна Мамиконяна, и в «Истории страны Алуанк» Мовсеса Каланкатуаци (Дасхуранци) этот теоним помещен в церковные предания о христианизации, в первом случае в рассказе о христианизации Армении Григорием Просветителем (IV в.), во втором - в рассказе о миссии к «хонам» (хазарам) епископа Мец Колманка Исраэла (VII в.), и в обоих случаях Куар и его эквиваленты - главные противники христианских миссионеров.

Во второй половине IX в. Багратиды Ширака возродили армянскую государственность, но не единое Армянское царство. Государственные образования, которые по мере упразднения арабского владычества появлялись на территории Армении, были средневековыми монархиями с царем или князем во главе (Великая Армения, Васиуракан, Тарой. Сюник и др.). Ширакские Багратиды.

мянские царства и княжества, объединенные этносом, языком и культурой, являлись своего рода феодальной федерацией.

Историографы этого периода отчетливо делятся на историков общеармянских и региональных. Первые полагали своей целью утверждение идеи общей отчизны - коррелята общенациональной церкви, вторые, даже описывая общеармянские события, стремились подчеркнуть изначальную обособленность и независимость своих регионов в государственном, а иногда и в церковноиерархическом аспектах. Концепция единого государства и сильной царской власти нашла отражение в «Истории Армении» Иоанна Драсханакертци и «Всеобщей истории» Степаноса Таронеци (Асо- лика). В то же время появляются региональные анналы Васпурака- на, Тарона. Алуанка: «История дома Арцруни» Фомы Арцруни и Анонима Арцруни, «История Анонимного повествователя» (Псев- до-Шапух Багратуни)[550] [551], «История страны Алуанк» Мовсеса Каланка- туаци (Дасхуранци) и ((История Тарона» Иоанна Мамиконяна.

Это компилятивные сборники, в которых материалы (документы, послания, памятные записи, произведения предшествующих историографов, церковные предания и генеалогические легенды) расположены в хронологическом порядке. В задачи составителей этих сборников входило установление изначального приобщения населения своей области к христианской религии и возвеличивание ее правящей династии, и потому в текст сборников обычно входили предания о христианском просвещении региона, и родовые легенды княжеских фамилий.

Составители (редакторы) региональных историй X в. главной задачей своих трудов полагали утверждение не этно- конфессиональной (в основном армяно-монофиситской), но государственной и церковно-иерархической идентичности своих областей. Иными словами региональная историография - это целевое использование общеармянских и местных источников для создания истории политогенеза разных областей Армении (независимых от Багратидов Ширака) и утверждение программных легенд местных церквей, подчеркивающих их автономию от Эчмиадзин- ского католикосата'.

тели «Истории Тарона» и «Истории страны Алуанк».

«История страны Алуанк» была составлена Мовсесом Каланкатуаци, или Дасхуранци, армянским вардапетом высокого ранга, может быть, католикосом Алуанка, в X в. на основании источников ѴІ-Х вв., иногда перенесенных в текст без всяких изменений (труды Мовсеса Хоренаци, Елишс, Петроса Сюнеци, Пилона Ти- ракаци, грамоты, послания, каноны и т.д.), иногда подвергавшихся редакторской правке[552].

Сборник «История Тарона» приписывается двум авторам - Зенобу Глаку и Иоанну Мамиконяну. В состав его входят два раздела и памятная запись (ишатакаран) епископа Тарона Иоанна Мамиконяна, который предпринял свой труд (согласно этой записи) по просьбе католикоса Нерсеса III Строителя (640-661 гг.).

Первый раздел относится к эпохе христианизации Армении в начале IV в., содержит переписку Григория Просветителя и два рассказа первого игумена монастыря Иоанна Предтечи (св. Карапета) сирийца Зеноба. Второй раздел (помимо списка игуменов- сирийцев) включает в себя изложение событий церковной и общественно-политической жизни в Тароне конца VI - первой половины VII в., о войнах с персами таронских владетелей Мамиконянов и начале арабских завоеваний[553].

Большая часть арменоведов полагает, что «История Тарона»» - компиляция, составленная не ранее VIII в., при этом в основу первой части легли поздние церковные предания, а вторая является эпосом «Таронская война»[554]. Альтернативную точку зрения представляет ис-

торико-филалогическое исследование К.В. Айвазяна, предпринятое им в конце 70-х гг. прошлого века. «История Тарона», по его мнению, произведение ранней историографии, оі носящееся в первом разделе к началу ГѴ в., а во втором - к концу VI - первой половине VII в. Оппоненты К.В. Айвазяна не смогли справиться с наличием достоверных реалий в канве повествования «Истории Тарона». В то же время он сам не смог удовлетворительно объяснить многочисленные ошибки и анахронизмы во второй части источника а также оспорить «смутное представление автора о пережитом им историческом времени» (формулировка М.

Установление времени составления сборника является главной опорой исследователя при разрешении загадок и противоречий источника. Впервые об «Истории Тарона» упоминается в X в., а на X в. приходится упразднение власти Арабского халифата в Армении и возникновение новых царств и княжеств. Правители Васпуракана, Алуанка и других политических образований поощряли интерес к региональным анналам.

Составитель сборника «История Тарона» избрал два наиболее ярких периода в истории Таронского княжества: утверждение христианства в начале ГѴ в. и войну с персами в ѴІ-ѴІІ вв. Он был знаком, очевидно, с ранней армянской историографией, устной историей войн с персами и с родовыми преданиями князей Мамиконян. а типологическое сходство содержания и композиции "Истории Тарона" и нарративных материалов других региональных анналов X века дает возможность предположить, что «История Тарона» (по крайней мере ее последняя редакция) также была создана в X веке, тем более, что об этом источнике впервые упоминает епископ Ухтанес (вторая половина X в.)[555] [556].

«История Тарона». - один из самых дискуссионных памятников в арменоведении, как впрочем, и «История страны Алуанк». Дискутируются жанр, авторство, композиция, время написания, содержание и т.д., и т.п., однако рассмотрение этих вопросов не входит в наши задачи. Единственная, пожалуй, точка соприкосновения оппонентов - это признание огромной роли устной традиции в обоих источниках, в особенности церковных преданий с их пафосом борьбы с язычниками и с «северными племенами». Именно этой проблеме посвящена настоящая работа.

Армянское нагорье и его автохтонное население пережили несколько волн пришествия «северных» племен и, прежде всего, это были индоевропейские племена, оставшиеся в легендах о белокурых и голубоглазых героях и связанные с мегалитами - вишалами. Главными богами их пантеона как впрочем, и пантеона автохтонов (см.

Иранские кочевые племена рано появились на территории Армянского нагорья. Этногенез армянского народа, истоки которого восходят к III тыс. до н.э., длился много веков и включал в себя синтез разных племен (хайасы. хурриты. урарты и др.)[558] [559] [560] Главную роль в этногенезе армян и создании армянской государственности сыграли два племенных союза на северо-западе и юго- западе Армянского нагорья: Хайаса-Аззи (сер. второго тыс. до н.э.) и Арме-Шубриа (XII—VII вв. до н.э.).

Юго-западная часть Армянского нагорья - одно из древнейших мест обитания человечества и колыбель армянского этноса. Хетт- ские анналы (ХѴ-ХІѴ вв. до н.э.) дают представление о народе (племени, союзе племен) Хайаса11, обитавшем в верховьях р. Евфрат. После крушения Хеттского государства название Хайаса исчезает из ассирийских и урартских надписей, и эта часть Нагорья с названием Шуприя или Арме входит в состав царства Урарту. К северу от племен Арме-Шуприя располагалась федерация племен Сокхми. и впоследствии произошло слияние всех этих племен1'.

Урарту' или Ванское царство возникло в IX в. до н.э. и включало в себя большую часть территории протоармян, являясь мощ-

ным государством с сильной армией, позволявшей проводить завоевательную политику в регионах от Южного Кавказа до пределов Ассирии. В этот период продолжается процесс этнокультурных взаимовлияний урарто-хурритских, хетто-лувийских и протоармянских индоевропейских атемен. Ряд исследователей полагает, что в ЕХ-ѴШ вв. до н.э. в областях Армянского нагорья (верховья Евфрата и окрестности оз. Урмия) было распространено ираноязычное население, которое проникло в Переднюю Азию с севера через Кавказ (как ранее индоевропейские племена), в пределах Урартского государсгва ираноязычное население существовазо до включения областей их обитания в состав Урарту .

Второй этап иранского вмешательства в этногенез армян происходит в ѴП в. до н.э., когда в Переднюю Азию вторгаются киммерийцы, а затем скифы из степей Северного Причерноморья, создавшие во второй половине VII в. до н.э. царство ираноязычных скифов[563].

Киммерийские и скифские вторжения (750-620 гт. до нд.) способствовали упадку Урарту и Ассирии и создали условия для выдвижения на историческую арену мидян, персов и армян. Войны и массовые переселения, смешения и скрещивания племен на Армянском нагорье привели к созданию на «варварской окраине» Урарту и Ассирии армянских государственных образований (653- 624 гг. до н.э.) и усилили процесс этногенеза армян[564]. В восточных источниках появление скифов в Передней Азии трактуется не как переселение, а как военный поход. Колаксай - младший из сыновей Таргитая (первочеловека скифской генеалогической леген-

ды)- по преданию, праотец воинского сословия[565]. Урартская цивилизация была разрушена «северными варварами», и в результате взаимодействия народа-войска с местным населением военное божество становится универсальным богом формирующегося скифского государства. Господство скифов на большей части Малой Азии, Армении и северного Ирана закончилось их разгромом в 20- х годах VII в. до н.э. силами мидян, персов и армян, тот же союз нанес сокрушительный удар царствам Ассирии и Урарту[566]. Б.А. Арутюнян считает, что в начале VII в. до н.э. Закавказье было наводнено скифскими племенами, которые постепенно растворялись в армянской или грузинской среде, в частности, бассейн реки Чорох в VII—VI вв. до н.э. был населен скифскими племенами, подчинившими местное население, а во второй половине I тысячелетия они были арменизированы в процессе этногенеза[567] [568] [569] [570].

Присутствие скифов на Армянском нагорье отразилось и в топонимике, и в антропонимике, и в фольклоре70. Армянские историографы называли армян «родом асканазовым» (т.е. скифским). Первый (после разгрома Ассирии) армянский царь именовался Па- руйром Скайорди (сын сака-скифа), Мовсес Хоренаци упоминает его в связи с двумя братьями Санасаром и Адрамелеком, сыновьями царя Ассирии Сенахериба (704-681 гг. до н.э.), которые убили отца и «спаслись бегством у нас»71. Исследователи рассматривали связь генеатогического древа народов Кавказа у Леонтия Мровели со скифской легендой о первопредке Таргитае. Л.А. Ельницкий полагает, что предание закавказских горцев о Таргамосе - либо отголосок скифской легенды о Таргитае, либо доказывает доскиф- ское происхождение самой легенды72. Античная традиция связывает происхождение парфян и династии Аршакидов со скифским миром, иконография парфянских царей - лучник на монетах Аршакидов подтверждает эту традицию. Д.С. Раевский считает, что сопоставление всех изображений лучника на монетах Аршакидов приводит к выводу, что на них зафиксирована передача лука - т.е.

сюжет скифской генеалогической легенды (испытание сыновей Таргитая и вручение лука, как символа власти, младшему из них). Исследователь предполагает, что появление такого сюжета служило прокламированию богоданного характера царской власти по скифской легенде. Иными словами, изображение вручения лука на скифских и парфянских монетах «может рассматриваться как доказательство общности мотива передачи лука, как инвеститурного акта, для широкого круга скифо-сакских племен и, следовательно, близости свойственных им мифологических представлений»[571] [572].

Иранское влияние на армянскую культуру и в том числе на мифологию изучаюсь Г. Хюбшманом, А. Мейе, X. Гельцсром, Й. Марквартом, М. Абегяном, Р. Ачаряном, Ж. Дюмезилем, К. Мелик-Оганджаняном, Н.Г. Гарсоян, Дж. Расселом и др., ближневосточные составные армянских мифов и эпоса исследовались Н. Адонцем, Г. Капаіщяном, И.М. Дьяконовым, С. Амаякяном и др. Индоевропейские эле мети армянского эпоса изучались М. Абегяном, С. Арутюняном, Г. Джаукяном, С. Ахяном, Ж. Дюмезилем, В. Ивановым. А. Петросяном и др., последние считали, что армянские этногонические и эпические легенды - проявление единой мифологической схемы с индоевропейскими характеристиками, а наиболее яркие параллели индоевропейскому основному мифу предлагает эпос «Сасна црер», менее всего подвергшийся трансформации под пером средневековых книжников т.к. он был записан в конце XIX в.'4

Работы лингвистов последних десятилетий предоставляют достаточно репрезентативный материал для уточнения имени главного божества древнейшего из сменявших друг друга пантеонов Армянского нагорья. С.Л. Николаев и А.Б. Страхов полагают, что современное состояние реконструкции индоевропейского имени бога-громовержца. возводимое к индоевропейской праформе (ли- товск. Perkunas, слав. * Рентъ и т.д.), нельзя признагь полностью удовлетворительным. Исследователи предлагают и другой теоним для реконструкции и.е. праформы имени бога грома исходя из ана-

тшийского *Tarhun-~. *Tarhunt, кельтского *taranV и др., которые могут бьггь возведены к и.-е. * trHon- «гром; бог-громовержец»[573] [574].

По мнению исследователей, «наиболее достоверной из предложенных славянских праформ является праформа *іагопъ, нельзя исключать возможность непосредственного возведения слав. *1агопъ к и.-е. источнику. В этом случае более архаичными будут праформы *гь/'ыопъ либо *1гопъ (и.е. * trHon-). Исследователи приводят данные анатолийских, кельтских и славянских языков, а также сведения из индийского языка об именах бога-громовержца, восходящих к тому же индоевропейскому корню[575].

Армянские крупные области (ашхары) - это территории бывших племенных союзов или политических объединений, т.е. их названия уходят в глубины этногенеза, и ашхары являются местами расселения этнических групп, позднее вошедших в состав армянского народа. Г. Капанцян справедливо полагает, что истоки происхождения многих богов древнеармянского пантеона следует искать не в Иране или Месопотамии, а в культовомифологических системах этнических общностей, издавна населявших Армянское нагорье[576].

Название области Тарой (Tarawn. Тагбп), связанное с индоевропейскими мифами, - очевидно, один из самых архаичных топонимов Армянского нагорья, иными словами - это имя и удел бога грома[577].

Древнейший гимн богу грома сохранен в «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци’0. В.В. Иванов предложил вероятную гипотезу о наличии в этом гимне первоначальной структуры, отражающей принципы если не общеиндоевропейской, то общеиндо-иранско- армяно-греческой мифопоэтической традиции. Исследователь показывает, что стихотворение представляет собой цепь единообразных индоевропейских кеннингов, кодированных анаграммами, метрическая струкіура текста восходит к общеиндоевропейской, а текст гимна - один из наиболее показательных образцов индоевропейской мифологической поэзии.

егкпёг егкіп,егкпёг егкіг, егкпёг ew covn cirani erkn і covun ііпёг ew zkarmrikn elegnik

and elegan p'ot cux еіапёг and elegan p'ol boc‘ еіапёг ew і boc'oyn vazer xarteaS pata-

nekik

na hur her ипёг, boc' ипёг morus ew aCkunk'n ёіп aregakunk'

Мучилось [родами] небо, мучилась земля

Мучилось и море пурпурное Мучился в море и красный тростник

Из ствола тростника вышел

дым

Из ствола тростника вышло пламя

Из пламени выбежал рыжий

юней

Волосы словно огонь, пламя - его борода

А глаза как [два] солиш

В тексте два слова обозначают огонь: boc' и hur, последнее слово относится к волосам бога “на hur her ипёг” - «он имел огненные волосы». В следующей строке должно было бы стоять не "Ьос‘" (позднейшее заимствование), а общеиндоевропейское роН(Н)иг, т.к. это название огня образовывало бы анаграмматическую фигуру с названием бороды, поскольку в каждой строке кеннинг реализуется и в анаграмме. В последней же строке слово aregakunk' включает др.-арм. arew - «солнце» и акп - «источник» в форме мн. ч., и составляет анаірамму к ас кипк ‘п - «глаза-источники» 1.

В этих лингвистических исследованиях содержится аргументация. касающаяся именования и бога грома и более древнего солярного божества и его атрибутов [имя от и.-е. trHon (отсюда dTarhu и его идеографическое соответствие dISKUR), hur (огонь) или реконструированное *poH(H)ur - обозначение огненных волос бога и глаза «как солнце»]. Древнее имя бога, названного Мовсе- сом Хоренаци Вахагном32, могло быть образовано либо от trHon [578]

(т.е. Тарой) либо от корня -kur или -hur - это божественный эпоним области Тарой, вобравший в себя черты древнейших местных богов, его имя можно сопоставить и с теонимом Киг южных соседей Армении (шумеро-вавилонский регион) и с урартским Quera33. Близ восточного берега озера Ван найдена плохо сохранившаяся урартская надпись царя Ишпуини (ок. 823-810 гг. до н.э.) в которой упоминается божество Куэра сделанная на древнем мегалите - вишапе. который является охранителем вод и гораздо древнее Урарту.

Мегалиты - изображения рыб-вишапов, открыты Н.Я. Марром и Я.И. Смирновым высоко в горах на летних кочевьях Армении, а впоследствии были обнаружены в Грузии, на сев. Кавказе, в сев. Монголии и других регионах. Эго колоссальные (до 4,5 м) каменные рыбы находились в горах, на летних кочевьях и связаны с горной ирригацией, имеющей целью увеличение воды в реках, а также для нужд скотоводства'[579]. Эти божества впервые возникли у скотоводческих народов как хранители скота, водопоев, пастбищ и источников. Вишапы высечены из целого камня, детали фигур и изображения в рельефе одного типа представляют рыбу, другого - имеют на себе символическое изображение жертвоприношения в виде буйволовой, воловьей или бараньей головы со шкурою, причем на одних вишапах этот рельеф находится ниже пасти или на груди, на друтих шкура перекинута через голову. Изо рта жертвенного животного обычно извергаются струи воды, иногда вода изображается ломаной линией сбоку от шкуры. Среди волнистых линий, обозначающих воду, иногда находится и змея. Один из вишапов из Токман-гёль несет на себе не только изображение шкуры животного с рельефной головой и двух голов змей, но и двух фигур длинноношх птиц, журавлей или аистов в средней части. Птицы олицетворяют небо - верхний мир, рыба или змея - мир нижний, хтонический, животные - срединный мир (землю). В основе скифских фантастических синкретических образов, объединяющих черты разных животных, лежит попытка моделирования космоса посредством соединения в одном персонаже элементов тех зооморфных существ, которые маркируют разные космические зо-

ны”. Исследователи обсуждают способы систематизации составляющих модели мира, т.е. метафорический код моделирования мира[580] [581] [582] [583] [584]. В этом контексте можно предположить, что вишап - первоначально некая космограмма, модель, демонстрирующая единство космоса. На золотых ножнах кинжалов (акииаков) из Мелыунов- ского и Келермесского курганов (начато VI в. до н.э.) изображены львы с головами грифонов, быков и баранов, с крыльями в виде рыб, напоминающие образы вишапов кавказского фольклора.

Вишапы были установлены нс только у водоемов, где поили скот, но вблизи сложной системы каналов, т.к. виноградники и пашни вокруг Арташата, Двина и других больших городов могли существовать только благодаря сложной ирригационной системе, начинающейся почти у самой снеговой линии и состоявшей из ряда канатов и искусственных водохранилищ.

Представления о вишапах в фольклоре Армении разновременны и потому диаметрально различны, чаще всего вишапы - чудовища в виде огромных змей или драконов, с которыми сражается герой, но иногда в них проявляется и древний образ вишапа - доброго божества плодородия и воды ’ .

В армянских преданиях вишапами называются также индийцы (тотемом племени была змея), а имя последнего индийского царя Астиага передается как Аждахак. Мовссс Хоренаци пишет, что существуют песни «рассказывающие об Арташесе и его сыновьях и упоминающие также потомков Аждахака. называя их иносказательно драконородными (вишапазунк), ибо Аждахак на нашем языке означает дракона (вишап)»'8.

Первые каменные вишапы с вероятностью датируются ХѴІП- XVI веками до н.э., т.е. доурартским временем3’. Урартская надпись на вишапе из Гарни, с одной стороны, подчеркивает древность каменных мегалитов, а, с другой, указывает на их связь с

культом божества Куэра[585] [586] [587]. Один из искусственных источников, сооруженный царем Менуа (810-786 гг. до н.э.) в провинции Нор Ширакаван, на берегу озера Урмия, и посвященный божеству Ку- эра, позже именовался Эждаха булаки - «родник Аждахака». Это еще раз подтверждает сходство функций вишапов - охранителей родников и пастбищ, культ которых восходит к индоевропейской мифологии, и урартского божества Куэры. Ряд исследователей считает, что Quera (Куэра Куар, Куэр) - урартское божество т.к. в клинописной надписи на Ванской скале, именуемой «Воротами Мгера»[588], где представлен пантеон Ванского царства Куэра занимает четырнадцатое место. Г.А. Меликишвили, Н.В. Арутюнян и др. считают, что Quera - это божество плодородия4' индоевропейского происхождения, близкое, возможно, к культу грузинской Квирии и индийской Куберы[589]. Г.С. Амаякян полагает, что древний культ Куэры связан с почитанием воды и существовал на Армянском нагорье до раннего средневековья[590].

Надпись, относящаяся ко времени урартского іиря Ишпуини упоминает рукотворный источник божества Куэры, который находился у города Ахиуни, к востоку от оз. Ван, близ і авара Палуник[591]. На южном берегу оз. Ван недалеко от г. Арчеш надпись царя Менуа упоминает богов Халди и Куэра[592] . В Арцвабердской надписи (Арцваберд - поселение к северо-восток) от Арчеша) также упоминается источник Куэры[593]. Культ Куэры в Урарту был связан, очевидно, с родниками, артезианскими колодцами и рукотворными источниками[594].

В урартских клинописных источниках упоминаются топонимы. образованные от имени Куэры: Куераинили (Querainili) - по-

селение в районе Арцваберда 11 и Куераи - Таше - поселение в стране Мелитеа (совр. Малатия), одна из девяти крепостей, присоединенных к Урарту царем Сардури II (764-735 гг. до н.э.)[595] [596]. Существовала на Араратской равнине и Куарлини-долина (или руса-долина), которая простиралась от местности, расположенной напротив Кармир-блура в направлении Эчмиадзина, т.е. вдоль проведенного царем Русой II канала. Надпись Русы II основателя Тейшебаини, найденная при раскопках Звартноца, рассказывает о проведении канала Умешини от реки Илдаруниа - Раздан, благодаря которому на земле Куарлини были разбиты поля, виноградники и фруктовые сады[597] [598]. Н.В. Арутюнян полагает, что в пределах долины Куарлини был расположен не только г. Тейшебаини. но и Эрсбуни (основанный в 782 г.)[599]. В Хорхорской летописи встречается страна «племени царя Куарзане»[600], которая как два других топонима: Абилианихи и Аништирга находились, возможно, на территории исторического Ширака, Н.В. Арутюнян полагает бесспорными локализации двух первых топонимов - в районе слияния рек Арпачай-Ахуряна с Араксом55, а «страна темени Куарзане» находилась, по мнению Г.С. Амаякяна, на южных и восточных склонах горы Масис, там где Мовсес Хоренаци располагает темя «вишапазунк» (драконидов)[601].

В послеурартское время и до христианизации Армении (т.е. до начата ГѴ в. н.э.) на Армянском нагорье сменяли друг друта протоармянекие элиннизированные и иранизированные языческие пантеоны[602]. Тарой с его богатыми храмами и сильным атиянием жрецов оказал решительное сопротивление миссии Григория Просветителя. Однако среди главных «противников Христа», низвержение которых должно было обеспечить успех христианизации, автор первой части «Истории Тарона» не называет ни одного из

известных богов армянского пантеона или представителя синкретических армяно-ирано-греческих культов (Армазд-Зевс, Артеми- да-Анахит, Гефест-Михр, Афродита-Астхик, Афина-Нанэ, Геракл- Вахагн и т.д.). В легенде, сохраненной в первой часта «Истории Тарона», в рассказе о «первой войне с язычниками» автор упоминает, что Григорий на пути в Валаршапат из Кесарии, где Леонтий Кесарийский рукоположил его примасом Армении, узнает, что в гаваре Тарой находятся «два капища и там до сих пор почитают дэвов» и он отправился туда, «чтобы сокрушить и их. И пришел в землю Палуник, аван Гисанэ, селение Куар»[603], а далее следует легенда о появлении идолов в Тароне:

«Деметр и Гисанэ были князья инлов и братья по роду. Они бежали от царя индов, их преследовали, и они дошли до нашей страны. И когда они прибыли к армянскому царю Валаршаку, он даровал их» во владение землю Тарона. где они сами построили город и назвали его Вишал, прибыв в Аштишат, они воздвигли некий идол, которого почитали у индов.

И по прошествии пятнадцати лет царь убил их обоих, и их землю отдал во власть их сыновьям - Куару, Мелтесу и Хору. А Куар построил свой аван и назвал его своим именем Куар. И Мелтес построит на той же равнине аван и назвал Мелти. А младший пошел в гавар Палуник, построил свой аван и назвал Хореан.

И по прошествии времени, посоветовавшись меж собой, Куар. Мелтес и Хореан поднялись на гору Карю, на которой и увидели это место, где был простор для охоты и было прохладно и [оно] было богато травами и деревьями. И построизи гам дастакерт и воздвигли двух идолов, имя одного было Г исанэ, а другого - Деметр, и отдачи им на служение свой род»[604].

Легенда является концентрацией фольклорных мотивов, сакральных образов и топонимов, в ней назичествует и вполне индоевропейский сюжет скитания и обретения новой родины и родоплеменное сказание о предках и протоистория края. Свертывание и генерализация устных преданий в один текст сближает в одном пространстве разновременные события.

Г исанэ обычно отождествляется с Вахагном - покровителем Тарона и его христианизированной версией св. Карапетом (св. Иоанном

Предтечей)[605]. Во втором разделе «Истории Тарона» есть два эпизода, связанные с монастырем св. Карапета. Мариам Арцруни, нарушившая запрет входить в церковь св. Иоанна Предтечи, увидела перед смертью и пересказала монахам видение «человека с длинными волосами, который в громыхающих тучах, выйдя из церкви, идет ко мне. Вижу' острое оружие, окрашенное кровью, которое он спрягал»[606] [607]. Смбат Мамиконян в бою с персами получил помощь Мужа от волос которого исходил свет и который поразил персов слепотой, такой, что они перестати отличать своих от чужих и погибли[608].

Громыхающие тучи, острое оружие длинноволосого сияющего божества, поражающее на расстоянии (т.е. молния), и, наконец, слепота насланная им, очевидно та же самая слепота которой угрожал жрец Ардзан врагам бога Г исанэ - все эти атрибуты, перешли от бога-громовника к св. Карапету, занявшему место покровителя Тарона63. Сакральная топография Тарона демонстрирует преобладание церквей в честь св. Карапета заменивших храмы бога-громовника[609]. Деметр в одном месте источника назван братом, а в друтом - «сыном Г исанэ» (статуя Г исанэ была сделана из меди, а Деметра - из камня), т.е. Деметр был младшим из «парных» богов[610]. А. Петросян включает Гисанэ и Деметра в ряд ми-

фических близнецов и в мифы о «черных» и «белых» героях[611] [612] [613] [614]. Сюжеты о близнецах часто сочетаются со схемой индоевропейского распространения и освоения новых территорий, а Гисанэ и Деметр - очевидные эпические версии божественных близнецов. Они основывают город Витал в центре культа Вахагна - покорителя драконов, т.е. подобно другим «старшим» близнецам Гисанэ восходит к образу бога грозы6', и одним из его атрибутов (переданных св. Карапету) было пребывание в «громыхающих тучах», т.е. связь с «небесной» водой. Г исанэ исцелял больных с помощью «земной» воды целебного источника, бесспорным атрибутом Гисанэ была его воинская функция, он не только вдохновляет своих сторонников, но и лично сражается с врагами6*. Жрецы узнав о намерении Просветителя уничтожить «великого бога» Г исанэ и Деметра, «ночью отправились в помещение идолов и наполнили сокровищами подземный дом, а сами известили жрецов Аштишата:

«Соберите всех мужчин-воинов и спешно к завтрашнему дню доберитесь до нас. ибо великий Г исанэ поднимется на войну против от- ступников-князей. И также войско Куара начало устраивать засады за оградой виноградников, а другие устроили засаду в лесу. И [тот) кто был главным жрецом по имени Ардзан и сын его Деметр, собрав войско, которое они привели из дома Куара, поднявшись на гору, [которая находится] напротив Куара остались там, пока не прибудут им на помощь другие войска из разных мест. А армянские войска, встав на следующий день, прошли у подножия горы обычной дорогой набегов»®. Так началась первая война с язычниками, и Ардзан перед сражением назвал армянских князей «потерявшими веру» и «отступившимися от родных богов»[615]. «Слушайте нас, князья армянские. уже сорок лет как мы служим великим богам и знаем их силу и то, что они сами сражаются с врагами своих служителей. А

мы не можем воевать с вами, т.х. это тун Армянского царя, а вы - князья армянского царя. Ныне пусть будет вам известно, что хотя мы не можем вас одолеть, но лучше умереть за наших великих богов, чем увидеть их поверженными вами»71.

Автор этого раздела противопоставляет «армянское» войско, войску жрецов и отмечает, что последнее было поддержано «сельскими мужами», т.е. местным населением. Отчуждение князей армянского царя от «родных богов», произошло, очевидно, после принятия ими христианства.

Примечательна география населенных пунктов, откуда пришла помощь жрецам Гисанэ: город Вишап (или Одз - змея), некогда построенный племенем Гисанэ и Деметра, долго существовал в Тароне. Г. Инчичян, обнаружил поселок Одз недалеко от монастыря св. Карапета. С.Т. Еремян помещает город Вишап (Одз - Авдз) на месте нынешнего селения Авзут у подножия Хутских гор 2. Топография Тарона и соседнего Аштеанка вновь возвращает нас к основному индоевропейскому мифу. Образ Гисанэ включает в себя черты и бога-громовника, и противника бога грозы - виша- па, вместе с тем сопоставление Гисанэ и Спандарамет (земли)71 закреатяет за первым позицию бога неба.

Куар в «Истории Тарона» назван не богом, а «спасавором», хранителем культа предков, жрецом «великого бога Гисанэ». Однако с Куаром лингвистически прочно связаны атрибуты бога грома, в их числе сохранение связи между нарицательными существительными (кар - камень, Каркэ - гора) и именем собственным. Общеиндоевропейские представления о связи бога грозы с камнем и горой подчеркиваются их этимологически сходными именованиями 4 (согласно иранской традиции, при разделении людей на сословия местопребыванием жрецов были определены горы 5). В тексте «Истории Тарона» перед теонимом Гисанэ употреблено слово kroc‘ - от kurk‘ - (идол), созвучное с именем Куар 6. И, скорее всего, Гисанэ - это нс имя, а постоянный эпитет бога «волоса- [616] [617] [618] [619] [620] [621]

тый», «длинноволосый»[622]. Можно предположить поэтому, что речь идет об одном боге-громовнике Куаре Гисанэ. Эта гипотеза находит подтверждение во взаимозаменяемых топонимах: одни и те же аваны, села, дастакерты именуются то «домом» Гисанэ, то «домом» Куара[623]. Бог грома Тешшуб в одном из хурритских городов северной Месопотамии выступает под именем Kurwe (м.б. индоевропейское заимствование)[624] [625]. Жрец бога грозы Куар в «Истории Тарона» - очевидное земное соответствие самого бога.

Иранское имя *Hvardata с разной передачей hvar-, hur- означает «данный Солнцем», (арийское, или индийское *S(u)vardata. как следует из документов II тыс. до н.э.*°). в имени Куар явно звучит Hwar - солнце. Поклонение богу-солнцу в иранской среде (индоиранской, скифо-сарматской, сармато-аланской) достаточно хорошо исследовано. В.И. Абаев толкует имя КоХя£ац (Колакасай - сын Таргитая) из скифской генеалогической легенды как соответствие иранскому *Hwar - xsaya - владыка Солнце, Солнцецарь[626]. Ряд исследователей армянского эпоса (Г. Срвандзтянц, К. Патканян, Г. Халатян, М. Абегян, Н. Марр и др.) отождествляют Мгера из эпоса «Сасна Црер» с солнцем-Митрой. В этом же эпосе мы находим отражение борьбы древнего бога солнца Hware - Куара с новым богом солнца Митрой (предупреждение Гоар Мгеру, чтобы он «опасался солнца»)[627]. Ипостась бога неба, как божества Солнца несомненно древнее его ипостаси бога грозы.

Жрецы бога Гисанэ «были черны, длинноволосы и безобразны, ибо родом были из индов»[628]', «Гисанэ был длинноволос, поэтому и они, служители его имели длинные волосы»[629]. Внешний облик жрецов Гисанэ говорит, может быть, не только об их конфессиональной чуждости христианскому автору, но и об иноэгничной принадлежности. Разумеется «инды» «Истории Тарона», как и «чены» Мовсе- са Хоренаци просто обозначают жителей дальних стран, но внеш-

ноетъ жрецов Гисанэ напоминает облик «северных» кочевников8'. Ираноязычные племена принимали участие в этногенезе армянского народа (IX—VII вв. до н.э.) и позже новые волны кочевого иранского мира (до VII в. н.э.) вливались на Армянское нагорье, и культ Куара Гисанэ в Тароне, принесенный первыми индо-иранцами, закреплялся, возможно, новыми пришельцами.

Существуют определенные параллели в описаниях войн с язычниками и «северянами» в I части «Истории Тарона»: повествование о войне с «северянами» так же складывается из отдельных эпизодов, «сельские мужи» применяют ту же тактику (засады в садах, метание камней в конницу и т.п.), сражение с «северными племенами» длится много часов и только с помощью св. Карапета происходит перелом, и армянские войска одерживают победу*6. Поединок между царем Севера и Трдатом в «Истории Тарона» описан у Мовсеса Хоренаци, где Трдат сражается с царем Басилов. Возможно. что тот эпизод боя, где царь северян набрасывает аркан на Трда- та а богатырь, подтянув к себе врага тем же арканом, убивает его, относится не к Трдату I, а к Трдату III и его войне с аланами8.

Аланы (ираноязычное племя сарматского происхождения) кочевали в степях между Доном и Аральским морем, осели на Южнорусской равнине и обитали восточнее Дона до проникновения в Предкавказье в ГѴ в. Вошли в состав гуннского союза племен и приняли участие в великом переселении народов[630] [631] [632] [633]. В степных районах Восточной Европы финноурогские и прототюркские племена, которые хлынули из Сибири, Алтая и Монголии, застали иранское население - сарматов, аланов, роксоланов[634] [635]. Мовсес Хоренаци рассказывает о нападении аланов на Армению, об их поражении, о заключении мира и женитьбе царя Арташеса на аланской царевне Сатиник9". Родственники царевны Сатиник Аравелеаны «аланского племени» вошли в состав армянской господствующей

элиты, получив сан нахараров[636]. Иными словами, военные конфликты и последующие мирные отношения[637] [638] [639] возобновляют этнические контакты армян с «северными» (ираноязычными) племенами в начале первого тысячелетия н.э.

Теоним Куар и «северные» племена вновь появляются в источнике ѴП в., включенном в «Историю страны Алуанк» (X в.). История Кавказской Албании написана на древнеармянском языке и потому входит в круг армянской средневековой литературе9'. Этот источник содержит уникальные сведения о «северных» племенах в VII в., их военных походах, их быте и религии, что объясняется географическим положением Алуанка. Северные племена проходили в Алуанк. Грузию и Армению через врата Чора. или Чола, которые именовались в армянских источниках «вратами врат», «Каспийскими вратами», «вратами гуннов или хазар» или «вратами Алуанка» - это оборонительные укрепления между Кавказскими хребтом и Каспийским морем (араб. Дарбанд или Баб аз- Абваб)91. В «Истории страны Алуанк» «северные племена» упоминаются иногда как союзники, чаще как враги.

В ранних трудах армянских историографов появляются булгары, басилы, «хоны» и «хазиры» (хазары), азаны и маскуты и другие «северные племена», которые рассматриваются как старые насельники «северных стран». О «северянах» рассказывают Мов- сес Хоренаци, авторы «Бузандарана» (V в.), Себеос (VII в.), «Армянская география» («Ашхарацуйц») Анании Ширакаци (VII в.). Левонд (ѴІП в.). Себеос именует хазарского хана царем «северных стран», и упоминает, что его «азги» (племена) находятся за Каспийскими воротами[640]. «Армянская география» представляет список народов и племен, связанных с Булгаре ким и Хазарским союзами (сведения 60-80-х гг. VII в.)[641]. Историк VIII в. Левонд описывает арабо-хазарские войны[642].

Основными источниками Мовсеса Каланкатуаци бьиіи источники V в.. Мовсес Хоренаци рассказывает, что при царе Валарше[643] [644] «орды объединившихся горцев, а именно хазиров и басилов", во главе со своим царем, неким Внасепом Сурхапом, выйдя из ворот Чора, выплеснулись через р. Кур на эту сторону». «И хотя армянские храбрецы опрокинули их и обратили в бегство, сам Валарш погиб от руте искусных лучников»[645] [646] [647] [648]. На третьем году правления Артабана V (213— 226) (последнего представителя парфянской династии Аршакидов в Иране) сын В&тарша Хосров совершает поход на эти «могу чие племена», побеждает их и берет заложников"11. А когда ТрдатПІ (287— 330) отправился в Рим, персидский царь Шапух побудил «северян напасть на Армению»10'. Трдат по прибытии в Армению собрал войско, «спустился на равнину' гаргарейцев»1"’, где и встретился «с северянами». Именно здесь приведен эпизод с арканом, который позже повторят автор первой части ИТ и Мовсес Каланкату аци: «Царь ба- силов подбирается к государю [Трдату] вынимает аркан из жил, покрытый кожей и набрасывает на его левое плечо», однако не может сдвинуть исполина а тот, подтянув к себе царя басилов разрубает его[649] [650]. И «рать его обратилась в бегство», а Трдат, хотя также потерял много воинов гнал «северян» до страны гуннов1 и, победив, взял заложников. А затем, по Мовсесу Хоренаци, он «объединяет весь Север», и собрав свое войско и сведя «северные» и армянские отряды в единую армию (т.е. сделав «варваров» союзниками) он двинулся «на Персидскую страну»[651]. Мовсес Хоренаци вновь рассказывает о на-

шествии северных племен в 335 г. в дни царя Хосрова (330-338) «Жители севера Кавказа, узнав о его [Хосрова] малодушии и лености и особенно поддавшись подстрекательствам Санатрука [Санесана], совершившимся по тайному повелению персидского царя Шапуха, объединившись, выступили в поход и огромной толпой до двух десятков тысяч человек достигли середины нашей страны». Их встретили и разгромили «восточные и западные войска» во главе с Багра- том Багратуни и Ваханом Аматуни[652].

Об этой же военной кампании, но гораздо детальнее, в особенности в отношении этниконов различных северных племен, пишет и один из авторов «Бузандарана»: «О разбойничьем набеге царя маз- кутов на землю, подвластную армянскому царю, о происшедшей большой войне и о том, как он погиб вместе со своим войском». Источник называет «гуннов, похов, таваспаров, хечматаков, ижмахов, гатов и глуаров, гугаров, шичбов и чилбов, и баласичиев и егерсва- нов, и несметное множество других разношерстных кочевых племен»[653]*. Составитель «Истории страны Алуанк» должен был быть хорошо осведомлен о племенах так называемой Азиатской Сарма- тии, т.к. они были непосредственными соседями Алуанка[654] [655].

В ГѴ в. племена Гуннского союза финно-угорские и прототюрк- ские пришли в Восточную Европу, где было иранское население и где на протяжении ГѴ-ІХ вв. шло взаимовлияние и смешение иранского, угорского и тюркского элементов. А.П. Новосельцев отмечает, что гуннские кочевники, занимая удобные для скотоводства земли, не могли и не хотели полностью согнать с этих земель аланов и роксоланов. Аланы сохранились в центральной части Северного Кавказа, а массагеты - в приморской полосе современного Дагестана'|0.

«История страны Алуанк» является и политической историей и историей Церкви (церковные предания, которые к Хв. образовали концепцию автокефальной Церкви Алуанка). Взаимоотношения с

северными племенами - это не только военные конфликты (с басилами, мазкутами, хазарами, гуннами и др.ПІ), занимающие большую часть повествования, но и миссионерская деятельность среди них, а подвиги и страдания проповедников составляют основную канву истории алуанкской Церкви[656] [657]. Католикос Григорис погиб от руки маз- кутов, которые приняли проповедь христианства за хитрый политический ход, предпринятый для того, чтобы «они не грабили Армению»[658]. После его смерти мазкуты «вновь погрузились в идолопоклонство, совершая поклонение в капищах и начали гонения против христиан». Далее следует рассказ о проповеднической деятельности Месропа Маштоца, который «создал [ігисьмена] для трех народов - армян, алуанцев и иверов» и который будто бы был «апостолом для диких племен горцев»[659] [660] [661], и о его учениках, которые приняли мученическую смерть от тех же варварских племен"'. Источник называет среди этих племен «росмосоков»"6 и гуннов. Составитель «Истории страны Алуанк» сообщает, что император Ираклий решал «призвать на помощь войска [севера], подрытъ великие Кавказские горы, которые защищают Восточный край с севера открыть врата Чора провести через них разные восточные народы варварские и с их помощью отбросить персидского царя Хосрова»[662].

В 626-628 гг. «варварскими» войсками союзников Ираклия, взявшими Тбилиси, командовал Шат, «племянник царя севера». В войске Шага были гунны, хазары (хоны), аланы, роксоланы, мазкуты и, возможно, славяне[663].

В «Истории страны Алуанк» сохранились два памятника

VII в. перенесенных в текст по-видимому без изменений[664] т.к. стиль этих сочинений разительно отличается от суховатого изложения самого Мовсеса Дасхуранци. Это - «История католикоса Вироя» и источник по истории Алуанка 30-80-х годов VII в., условно именуемый «Историей 684 г.», автор которого писал изысканно и приподнято, демонстрируя великолепное знание греческого языка Библии и раннехристианских писателей. Это рассказ о миссии Исраэла епископа Мец Колманка в страну «хонов» «для заключения перемирия»[665].

В их столицу Варачан делегация прибыла в 684 г.[666] с целью заключить мир, т.к. «набеги полчищ гуннов из года в год» разоряли страну», а затем следует рассказ о том, как миротворческая миссия перешла в миссионерскую, т.к. Исраэл увидел «суеверие несчастного народа», преданного «языческим обрядам» «по северной холодной глупости своей»[667].

«Если громогласное огненное сверкание молнии, обжигающее эфир, поражало человека или другое животное, то они считали, что это жертва посвященная богу Куару и служили ему. И еще почитаемому ими идолу какому-то, огромному и безобразному богу Тангри-хану, которого персы называют Аспандиат, приносили в жертву коней на кострах». Они поклонялись огню и воде, богам дорог и луне[668].

Куар - бог молний Мовсеса Каланкатуаци был, по мнению С.Г. Кляшторного, «унаследованным гуннами богом местного иранского населения», слившийся с образом громовержца Тенгри- хана (Аспандиата)»[669]. Автор «Истории 684 г.», для которого бог грома был главным противником Христа, описывает языческие

храмы, где были установлены идолы, и священные рощи, в которых самые высокие деревья олицетворяли бога. Исраэл повелел срубить самое большое дерево - дуб, посвященный Аспандиату[670], и тоіда жрецы «с простолюдинами» пришли к князю гуннов и его вельможам и погребовали ответа за разрушение капищ и жертвенников, построенных «нашими предками».

«Цари и князья, и весь наш народ по сей лень почитали эти капища и получали от них и от леревьсв священных добрые лары и умножение народа в нашей стране, [они] давати силу и победу в битвах с нашими врагами.. Ведь когда вы поклонялись и приносити жертвы и дары деревьям, посвященным колоссатьному богатырю Аспандиату . вы получали все, просили и находити добро: больные получали исцеление, неимущие — состояние, во время засухи палящей и в знойные, жаркие дни мы силою их вызывали дожди, которые охлаждали сильный зной, поили растения и саженцы, наполняли [соками] плоды на пищу вам и в наслаждение. А также для вас мы прекращали ливневые дожди и усмиряли громогласное возмущение и сверкание молний с облаков»[671] [672] [673].

Автор источника (возможно, участник миссии) осуждает языческие обряды «хонов», которые «трубили в трубы и били в барабаны над трупами», наносили себе раны «на щеках, руках и ногах», нагие мужчины бились на мечах у могил, состязались в конной езде и предавались разврату; Он отмечает также многоженство принятое у «хонов» и странные брачные формы (братья имеют общую жену, сыновья берут жен отца, один человек имеет много жен и тд.) . Языческие обычаи и нравы, осуждаемые автором «Истории 684 п», напоминают описание нравов древних скифов у Геродота, а в состав хазарского объединения входили иранские племена1"8.

Исраэл обратился с проповедью к Алп-Илитуеру, его вельможам и воинам и обратил их в христианство, князь повелел срубить священные рощи, разрушить капища богов (дэвов) и разбить их идолов, а жрецов схватить, некоторых сжечь на костре, а других бросить в темницы)[674].

События христианизации Армении в IV в. («История Таро-

на») и небольшой сюжет о попытке обращения в христианство «хонов» в VII в. («История страны Алуанк») демонстрируют типологическое сходство ситуативной канвы и персонажей. Главным противником Христа в борьбе за утверждение новой религии выступает бог грозы. Служители его - низшие божества (дэвы) и жрецы активно сопротивляются низвержению «родных богов». На их стороне сражается местное население: «сельские мужи» (в «Истории Тарона») и «простолюдины» (в «Истории 684 г.»),в то время как князья Тарона и окружение Алп- Илитуэра поддерживают новую веру. Миссионеры при содействии властей разрушают языческие храмы, срубают священные деревья, убивают или отправляют в тюрьму жрецов.

Анализ двух источников демонстрирует их сходство в деталях при разнице в масштабе, времени и результатах: триумф новой веры в Тароне при Григории Просветителе и оставшийся без последствий эпизодический успех миссии Исраэла у «северного» племени. В обоих случаях, однако, зафиксировано противостояние новой религии приверженцев древнего бога индоиранских племен, культ которого пережит много веков на Армянском нагорье. Исследователи, в основном, справедливо полагают, что смена религий - это переворот прежде всего терминологический, ономастический, т.к. под новыми именами продолжают свое функциональное существование древние боги (в культах и обрядах)[675] [676]. Однако Куар - бог неба бог Солнца бог грозы, покровитель воды земной и небесной и потому' божество плодородия, участник основного интоевропейского мифа и бог войны более тысячи лет сохранял и имя и функции.

Лики Куара сменявшие друг друга или совмещавшиеся на том или ином отрезке времени и пространства, сделали его главным богом иранских племен, которые активно у частвовали в этногенезе армянского народа.

«Северные народы» армянской историографии - не этникон, а географо-культурно-бытовой концепт, в котором заложена информация об этих народах (среда обитания, нравы и образ жизни, способы ведения войны и т.п.) 3|. Представления средневековых армянских авторов о северных племенах (северных варварах) в определенной степени корреспондируют с понятиями о «варварах» и «скифах» греческих, эллинистических, римских и византийских писателей и основываются на тех же критериях, главным из которых были локативные параметры, дополненные социокультурными характеристиками (кочевники-скотоводы северных и северо-восточных областей Причерноморья, наездники и лучники, язычники со странными нравами и обычаями и т.п.). Политикокультурный концепт «варвар» имел негативный смысл и был дополнительным к концепту «римлянин», «ромей» (базовая бинарная модель: свои - чужие), варвары - обычно часть внешнего мира по отношению к эллинам, римлянам и византийцам1’2.

В средневековой армянской историографии, однако, «северные народы» не всегда помещались в жесткие рамки бинарной модели, слишком длительным было взаимопроникновение культур на Армянском нагорье, в причерноморских и прикаспийских регионах. И потому образ «северных народов» был более объемным и многогранным, его формировали не только представления о «северянах», как извечных врагах, несущих «меч, голод и плен»[677] [678], но и как о соседях и иногда союзниках, а также сведения о военнополитических, торговых, династических и культурных связях с ними и близость мифологических представлений «северных» народов и дохристианской Армении.