РОЛЬ СУХРАВАРДИ в РАЗВИТИИ ИСЛАМСКОЙ ФИЛОСОФИИ

введение. некоторые критические воззрения на вклад Шейха озарения в философию

Некоторые склонны думать, что роль Шейха озарения в исламской философии сводится только к изменению распространенных философских терминов, а за вычетом этого он не оставил заметного следа в развитии философии.

Вышеприведенные рассуждения относительно вклада Сухраварди — не просто досужие домыслы, а умозаключения такого исследователя, как Мирза Махди Илахи Кумшаи. Профессор Хасанзаде Амули приводит следующие слова ныне покойного Илахи Кумшаи:

Покойный устад Мирза Махди Илахи Кумшаи — да будет до-волен им Всевышний! — говорил: «Шейх озарения Сухраварди не принес в философию ничего нового, а наука никакого развития благодаря ему не получила, кроме того, что он изменял и заменял термины».

Я обнаружил, что Ибн Каммуна в комментарии к «Талвихат» говорит:

Мы находим, что Шейх озарения в большинстве вопросов вторит Ибн Сине, в особенности тем воззрениям последнего, которые изложены в книге Ишарат (начало Шарх'ат-Талвыхат, в начале беседы об ограниченности измерений, страница 12 в моей рукописи).

Мы говорим это не с целью умалить заслуги этого великого божественного мужа, так как невозможно отрицать его гений, однако постичь его заслуги можно только благодаря пониманию его аскетизма, его мудрых слов, произведений и научных трудов, при том что Малик Захир, наместник Алеппо, по указанию своего отца казнил его светлость в возрасте тридцати восьми лет, о чем упомянуто в истории Ибн Халликана .

Оценку Сухраварди, данную Ибн Каммуной, следует рассматривать в контексте последующего развития философии, задаваясь при этом вопросом: что, собственно, стало причиной того, что его нововведения в философии остались малозамеченными? После Муллы Садра и созданного последним учения превознесенной мудрости исламская философия достигла таких высот, что Сухравардиева «мудрость озарения» стала рассматриваться как нечто второстепенное.

Поэтому мы не должны пренебрегать историческим значением трудов мыслителей и мудрецов. Наоборот, следует оценить их вклад в прогресс и развитие науки. Учитывая это обстоятельство, необходимость исследования произведений и идей Сухраварди с целью освещения его замыслов и научных нововведений, а также его влияния на развитие исламской философии очевидна, и нам стоит задать два вопроса. Во-первых, какова роль Шейха озарения в истории философии? Во-вторых, какую пользу тщательное изучение произведений Сухраварди и его идей может принести современному исследователю философии?

роль сухраварди в развитии исламской философии

Оживление исламской философии

Правда, что перипатетическая философия как стиль и методология мысли подвергалась порицанию и отрицанию научного общества и до Шейха озарения, и такие люди, как Газали, интенсивно критиковали эту философию. Однако нет необходимости напоминать, что перипатетическая философия в качестве одной из философских школ имела удивительное влияние, до той степени, что если некто хотел философствовать и не отрицал суть философии, то он приступал к этому занятию, руководствуясь правилами и методами перипатетиков. Предпринятая Шейхом озарения критика перипатетизма, порожденная длительным размышлением и обдумыванием, была не атакой на философию как таковую, а именно критикой особой философской школы, которая имела свойственные ей методы, законы и систему, хотя многим это представлялось философствованием как таковым. Итогом Сухравардиевой критики стало то, что он подорвал всеохватывающее влияние застывшей аристотелевской философии и таким образом создал широкое пространство для нового мышления и критики.

Имеется множество свидетельств, которые можно почерпнуть из комментариев к различным трудам Сухраварди, о спорах вокруг его нововведений, поэтому нет необходимости приводить примеры на эту тему.

Однако нельзя рассматривать Сухраварди в качестве лишь прозорливого мыслителя, который, невзирая на предпринятую им критику части философских основ школы, остается ее последователем. Пристальный анализ работ Сухраварди свидетельствует о том, что он основал новую философскую школу, превосходящую предыдущие и некоторые последующие школы, которую можно назвать «философией озарения». Мы видим, что сегодня исследование мыслителей и мастеров исламской философии привело к тому, что философия озарения заняла достойное место наряду со школами, перипатетической философии и превознесенной мудрости.

Одним из полезных сторон падения влияния перипатетической философии было оживление исследовательского духа в исламской философии, так как после Ибн Сины философия остановилась в своем движении и совершенствовании. Такие мыслители, как Бахманйар, бывший прямым учеником Авиценны, и Лавкари, бывший учеником Бахманйара, не оставили после себя какого-либо исключительного и достойного внимания философского труда. Они довольствовались лишь систематизацией, упорядочиванием и корректировкой рассуждений Ибн Сины, порою приводя новые доказательства его положениям. При этом их изложение порой оказывается более слабым, чем рассуждение Авиценны, они не были равными ему! В частности, рассмотрение книги Бахманйара ат-Тахст и книги Лавкари Байан ал- хакк*би-даман ас-сидк*и их сравнение с произведениями Ибн Сины подтверждает такое мнение.

Интересно и то, что даже столетия спустя после Шейха озарения произведения последователей перипатетической философии оставались лишенными должного совершенства и являлись повторением прежде сказанного, то есть не ставили никаких новых задач и не предлагали новых решений в области философии.

В любом случае Шейх озарения не только подверг перипатетическую философию критике и испытанию, но и смог предложить независимую философскую систему и возвысить ее по сравнению с философией Авиценны и даже превзойти последнюю.

Вначале я читал Шейха озарения и спрашивал себя: что это за идеи, которые излагает Сухраварди?! [И так я недоумевал] до той поры, пока не пережил духовное преобразование, после чего я заметил, только эта философия меня удовлетворяет .

В мысли Насир ад-Дина ат-Туси, спасшего перипатетическую философию от нападок Фахр ад-Дина ар-Рази, заметно сильное влияние школы озарения; несомненно, что он изучал философию Сухраварди. В начале книги «Шарх*Ишарат», которую он написал для разъяснения слов Ибн Сины и в ответ на критику Фахр ад-Дина ар-Рази, он говорит: «Я обязуюсь изложить в этой книге то, что утверждает перипети- ческая философия». Однако, говоря о знании Необходимо-сущего, он, не отступая от этого правила, все же не смог скрыть свои симпатии к ишракизму. Ат-Туси во многих вопросах, в том числе в вопросе о вторичных умопостигаемых и о первоосновности чтойности, подвержен влиянию Шейха озарения, и это влияние отчетливо прослеживается в его «Таджрид ал-и‘тикад». И после ат-Туси, вплоть до XI/XVII в. века и возникновения школы превознесенной мудрости Садр ад-Дина аш-Ширази (муллы Садра), многие мыслители были последователя-ми ишракизма, и даже те, кто, подобно Мир Дамаду, проявлял пери-патетический уклон, не смогли остаться полностью перипатетиками и обойти философию озарения.

преодоление кризиса в философии

Хотя в эпоху, непосредственно предшествовавшую Шейху Озарения, то есть к концу V — началу VI века хиджры (первая половина XI в.), нападкам противников философии подверглась именно перипатетическая школа, однако эти нападки имели своей целью не только перипатетическую мысль, но философию как таковую, с намерением изъять из оборота такой метод исследования. Если бы эти намерения увенчались успехом, это привело бы к полному интеллектуальному застою, к изоляции и ослаблению философии.

Как философ, Сухраварди не отрицал суть философского поиска, а бросил вызов особой перипатетической философии с ее особым подходом и взглядом. Он был уверен в состоятельности философского мышления и своими усилиями пытался установить согласие между разумом, сердцем и верой и выработать общий для них всех язык — вернее, общую методологию. Вероятно, если бы не было этих усилий, то философия была бы отодвинута далеко в сторону. Поэтому можно считать, что обретением второго дыхания исламская философия обязана Шейху озарения.

Возрождение скрытого слоя содержания перипатетической философии

Философия в V/XI в. была исключительно полемической и схоластической. Тем не менее перипатетическая философия, которая развилась в лоне ислама, не осталась верной схоластической тенденции аристотелевской мысли. За ее сухим внешним обликом скрывалась мистическая и созерцательная тенденция и неоплатоническая склонность, которые постепенно заняли место в самом сердце этого философского течения. Так или иначе, перипатетическая философия Ибн Сины содержала в себе проблески ишракизма, на что мы указали выше. Однако, к сожалению, в произведениях Бахманйара и Лавкари они исчезли, и дело ограничилось схоластической полемикой. Если бы эта схоластическая тенденция продолжалась, несомненно, глубокие и сравнительно скрытые стороны исламской философии, которые, с одной стороны, в результате исторической_ошибки были восприняты как часть аристотелевской фи-лософии, с другой, оказались созвучными учению калама, а с третьей, были созвучны мистицизму и получили освещение в трудах Ибн Сины, были бы полностью отвергнуты, — возможно даже, что свет философии в исламской цивилизации мог окончательно угаснуть.

В своем комментарии к «Талвихат» Ибн Каммуна считает Шейха озарения последователем учения Авиценны, в частности, в том виде, в котором оно представлено в «Ишарат».

представлявших различные культуры и традиции и разные регионы (такие как Индия, Китай, Иран, Вавилон, Греция и т. д.). Известно, что он, в меру возможностей своего времени, с присущей ему проницательностью изучал их. Его взгляд на Платона отличается от других распространенных в то время воззрений. Ибн Сина был уверен, что он изучил и постиг суть учения Платона, но не нашел в нем ничего существенного, и удивлялся, на чем основана его слава и почему его восхвалял Первый Учитель. Однако Шейх озарения имел и другое, прямо противоположное, мнение на сей счет и ставил Аристотеля ниже, чем Платона . Проницательный взгляд Шейха озарения видит в Платоне то, чего не находит в Аристотеле. Прийти к такому выводу в те времена — довольно удивительная вещь.

Сухраварди испытает особую благосклонность к древнеперсидской философии и в своей философии озарения рассматривает большинство ее положений — взять, например, учение о дольнем и горнем мирах или зороастрийскую ангелологию. Все это свидетельствует о глубине его осведомленности относительно древнеперсидской мудрости и владении им ее техническим языком. Он обладал подобными же познаниями относительно других философских и научных школ своего времени.

Если попытаться оценить его труд по меркам его времени, то это примерно то же самое, как если бы сегодня кто-то сопоставил исламскую философию со всеми западными философскими учениями, дав им глубокую оценку и указав как на их положительные, так и отрицательные стороны. Совершенно ясно, что это требует огромной эрудиции. В свете этого ценность работы Сухраварди становится еще более явной.

Создавая свою философию озарения, Сухраварди выполнил несколько важных задач, в том числе:

предложил новый взгляд на предшественников. Он считает точки зрения и произведения древних мудрецов символическими, аллегорическими и имеющими глубокий скрытый смысл. По этой причине одним из его предприятий стала попытка расшифровки их символов; этот подход и метод при-сутствует и в работе Муллы Садра;

использовал наследие прошлого: как было сказано, Сухраварди изучал, анализировал и оценивал взгляды мудрецов прошлого, их отрицательные и положительные стороны, и в самом деле впитал в себе наследие этих школ;

реконструировал учения предшественников. В числе достойных внимания предприятий Сухраварди — предложенный им новый анализ мудрости прошлого (то, что мы называем «реконструкцией»).

Подобная работа — подлинное искусство, так как, кроме убеждения и решительных усилий, она требует умения и мастерства. Такое предприятие имеет немного прецедентов — к примеру, с целью разъяснить и доказать субстанциальное движение (харака джавхариййа) Мулла Садра основательно изучил предшественников и их утверждения относительно предсуществования души телу. Или, к примеру, Ибн Сина в некоторых ситуациях пересказывал и анализировал слова философов-предшественников, ограничиваясь, однако, исключительно древнегреческими мыслителями. Шейх озарения выполнил гораздо более широкую задачу: он даже пересказывает некоторые мысли Будды (Будасфа). Последующие философы широко использовали эти его исследования. Например, Мулла Садра говорит: «Большинство древних и древнейших мыслителей не имеют твердой позиции в вопросе о переселении душ», — хотя сам он не предпринял самостоятельного исследования этой темы, использовав вместо этого исследования Сухраварди. Такие мыслители, как Кунави, также всерьез воспринимали работы Сухраварди и указывали на то, что Платон и его предшественники придерживались метода озарения.

склонность к мистическому знанию и сближение разума и сердца

Исламская философия приобрела большую привлекательность благодаря своей склонности к мистицизму и в итоге существенно обогатилась. Конфликт и взаимное отторжение между разумом и сердцем были очень огорчительны; в действительности же постижение чего-либо сердцем и свидетельствованием и неизбежное его отрицание умом ввиду неспособности последнего к свидетельствованию никоим образом нельзя было принять, особенно с учетом того, что в религии они находятся рядом и между ними как будто нет никакого противоречия.

Еще до Шейха озарения философы были убеждены в том, что все, о чем говорят мистики, относится к области поэзии, «вкушения» и риторики и не имеет отношения к философии. Хотя нельзя отрицать, что в исламской философии наблюдается тенденция и склонность к мистицизму у таких ее представителей, как ал-Кинди, ал-Фараби и Ибн Сина, однако четкий и правильно выстроенный путь к мистицизму открыл и проложил Сухраварди. Как было сказано выше, на основании своего особо аналитического подхода он причислил мистиков к философам и, более того, утверждал, что истинная философия есть именно их дело. Он считал философию, чуждую методу и предмету мистицизма, несовершенной. Эта тенденция нашла продолжение в исламской традиции, так что позднее некоторые наши великие философы, вслед за Муллой Садра, утверждали, что мистицизм, логическое доказательство и Коран неотделимы друг от друга.

Благодаря Сухраварди школа озарения основательно вошла в философию, хотя, возможно, сам Шейх озарения не постиг глубинный смысл мистицизма и единство бытия. Сообщают, что Шамс Тебризи высказывал именно такое мнение о Шейхе озарения: он говорил, что конечная ступень, на которую поднялся Шейх озарения, — мир духов и нематериальных разумов. Однако для нас важно то, что после Шейха озарения преобладающей философской тенденцией стал иш- ракизм. Так, Насир ад-Дин ат-Туси, невзирая на самостоятельность его мысли, проявляет склонность к ишракизму; философией озарения был увлечен Даввани, и даже Мир Дамад, мысль которого имеет сильную перипатетическую окраску, являлся своего рода приверженцем школы озарения и выбрал в качестве псевдонима «Ишрак». Эта тенденция достигла своего пика в лице Муллы Садра. Садра также называл себя ишракитом, то есть приверженцем философии озарения, с той лишь разницей, что он преодолел упомянутый недостаток Шейха озарения и в окончательном изложении своей теории обосновал мистическое единство.

ствовал его и подробно его описывает. Независимо от того, верно ли Сухраварди описывает этот мир или нет, сама постановка этого вопроса была очень существенна как для философии, так и для мистицизма (‘ирфан): ее значение для философии в том, что многие философские затруднения могут быть разрешены посредством нее — в частности, такие вопросы, как существование промежуточного мира между миром разума и материальным миром, промежуточное (барзахи) отстранение души, мистические откровения, сновидения, возвращение на стоянке потустороннего срединного мира (барзах). Однако значение этого мира для теоретического и практического мистицизма (‘ирфан) заключается в том, что с ним связаны многочисленные проблемы, в том числе учение о разновидностях мистических откровений (опирающихся на формы и на подобия) и промежуточного мира восхождения.

Ибн Фанари — османский мистик, живший в IX/XV в., разбирая вопрос о мире Подобия, цитирует Шейха озарения и его последователей, подробно рассматривая их взгляды, что свидетельствует о том, что для него Сухраварди является зачинателем этой дискуссии. И действительно, следует признать, что, хотя Ибн Араби и Кунави подробно рассматривают эту теорию, первым, кто указал на мир Подобия как на одну из степеней нематериального бытия, был Шейх озарения.

б) знание через присутствие

Вслед за проблемой основы бытия, проблема познания внешнего мира благодаря присутствию также имеет огромное значение. Даже Мулла Садра не смог предложить убедительного ее решения. Однако Шейх озарения посредством проницательного анализа показал нам, что наше знание о внешнем мире есть знание через присутствие. Ясно, что этот подход и это воззрение Шейха озарения остается привлекательным и полезным для философии до сих пор.

в) знание Необходимо-сущего

По мнению перипатетиков, возможны два подхода к знанию Необходимо-сущего о вещах. Согласно первому из них, знание Необходимо-сущего о вещах сопутствует его знанию о самом себе, так как без знания о вещах он не может создать их. Поскольку же сущность знания, согласно учению перипатетиков, представляет собой форму, запечатленную в знающем, из этого следует, что эти формы должны существовать в самости Истинного для того, чтобы тот мог печься о мире. Это называют «попечительным знанием» (‘илм-и ‘ина"и). Согласно второму подходу, так как все вещи существуют в Первом Разуме, Необходимо-сущий знает вещи посредством своего знания о Первом Разуме.

Однако Шейх озарения описывает другой вид знания Необходимо- сущего, который заключается в знании Бога о вещах, в том числе материальных, через присутствие, которое имеет место благодаря оза- ренческой сопряженности. Несомненно, этот взгляд оказал особое влияние на споры о божественной мудрости и познании атрибутов Бога.

г) платоновские идеи

Спор о платоновских идеях имеет солидную историю. Авиценна подверг эту теорию столь сокрушительной критике, что, кажется, ее несостоятельность должна была стать очевидной. Однако Шейх озарения очень серьезно рассмотрел этот вопрос, подарив данному учению вторую жизнь. Позднее Мулла Садра также одобрил его подход.

Помимо вышеупомянутых, Шейх озарения высказал и другие воззрения, оказавшие большое влияние на будущее исламской философии, хотя с точки сегодняшнего дня они представляются ошибочными. Отметим следующие:

а) вторичное умопостигаемое

Мы уже говорили, что до Шейха озарения вопрос о вторичном умопостигаемом в такой форме не ставился. Вслед за первичным умопостигаемым (первыми сущностями) рассматривалось только вторичное, логическое умопостигаемое. Такие философские понятия, как бытие, единство, индивидуация, стали рассматриваться в качестве вторичного умопостигаемого благодаря Сухраварди. Он проанализи-ровал, каковы эти понятия, хотя многие из них были описаны им неверно. Однако, начав дискуссию, Сухраварди привлек к этому вопросу всеобщее внимание мыслителей. Позднее Мулла Садра продолжил эту дискуссию и выявил в ней новые перспективы.

б) первоосновность чтойности

Мы знаем, что философская школа Муллы Садра основана на принципе «первоосновность бытия». Сам Мулла Садра утверждает, что это положение является основой его школы, и вся структура его философии зиждется на этом. Но следует сказать, что, если бы Шейх озарения не поставил вопрос о том, что первично — бытие или чтой- ность, и если бы философы и мистики не размышляли о его словах несколько веков, то Мулла Садра не пожал бы плод первоосновно- сти бытия. Мы не хотим сказать, что точка зрения Шейха озарения верна, однако нельзя отрицать его большой вклад в разработку этого вопроса.

в) градация чтойности

Идея о градации чтойности не была высказана до Сухраварди, и перипатетики признавали только три различия (в виде, видовом различии и акциденции), но не признавали различия в основе самости. Сухраварди обосновал этот вид различения, что привело к появлению учения Муллы Садра о различии по особям, хотя Мулла Садра в конечном итоге отверг идею градации чтойности.

создание единой философской системы

Если мы рассмотрим такое перипатетическое произведение, как раздел Илахиййат в «Шифа’», то обнаружим, что оно представляет своего рода сборник, состоящий из многих относительно разобщенных дискуссий: о причине и следствии, необходимом и возможном, чтойности и бытии и т. д. Несмотря на его философскую значимость, в нем отсутствует единая система. Единственная мысль, которая скрепляет его, заключается в признании единого Необходимо-сущего и множества возможно-сущих, между которыми существует причинно-следственная связь. Нужно обратить внимание и на то, что даже эта связующая нить становится видна только после изучения и иссле-дования многих глав.

Шейх озарения, напротив, представляет единую взаимосвязанную и логическую систему под названием «система света и тьмы» и сохраняет ее до конца своей философской дискуссии. Даже обсуждая вопросы естествознания, он прибегает к рассуждению о свете. Согласно его словам, в один прекрасный день он осознал, что все части этого мира находятся в особой взаимосвязи; он увидел свою душу как свет; и то, что выше души, он также видит как свет; наблюдая за тем, как эти светы исходят друг от друга, он созерцает горний мир в виде иерархии светов, которая завершается материальным миром, представляющим собой царство тьмы.

Разумеется, как мы объяснили в другом месте, в системе Шейха озарения тоже имеются недостатки, которые не позволяют считать ее

единой абсолютно гармоничной системой, однако она вдохновляет любого философа на то, чтобы придать своему учению вид завершенной системы.

создание новых терминов

Несмотря на то, что Сухраварди, возможно, слишком увлекся созданием философских терминов, в частности, изобретая ненужные логические термины, и заменой уже существующих, широко используемых и простых терминов (например, шахис• «обосабливающее» вместо джуз’ийй «частное» или далалат касд «целевое указание» вместо далалат мутабака «указание благодаря совпадению»), в целом мы должны признать, что его терминотворчество оказалось очень полезным.

Большинство созданных Шейхом озарения терминов относится к системе ишракизма, и нет сомнения в том, что для передачи понятий, введенных им, была необходима такая работа. Очевидно, что видение Сухраварди мироздания в категориях света и тьмы меняет в его глазах сущность вещей. Естественным образом, с целю избежать повторения распространенных в прошлом взглядов, он считает необходимым ввести эту световую оность во все рассматриваемые им темы. Например, материальный мир (‘алам-и мадда) он называет «потемками» (гасик), господа рода (рабб ан-нав‘) — «подчиняющими светами» (анвар-и кахира), душу считает «приказывающим светом» (нур-и ис- пахбуд). Возможно, Сухраварди мог, например, использовать термин «разумная душа» (нафс-и натика), но в этом случае ему пришлось бы отказаться от присутствующей в выражении нур-и испахбудиконно- тации величия и намека на военачальника, что имеет важный смысл в его философской системе.

Действительно, создание новой философской системы требует создания новых терминов, а используя термины старых систем, философ должен взвесить, указывают ли те на новые смыслы. Мыслитель должен иметь это в виду и уяснить для себя, чтобы использование им старых терминов не породило недоразумения. Ввиду этого Шейх Озарения сперва пытается дать всем вещам новые имена, а затем разъясняет термины, которые он имеет в виду, что весьма способствует пониманию его философии.

Можно утверждать, что такой подход полезен не только при разработке новой философской системы, но и в целях избежать недопонимания и ошибок. Например, наряду с термином вуджуд-и рабити

(«бытие связи») он ввел термин вуджуд-и рабит ‘(«связывающее бытие»), чтобы форма существования атрибутов, которые лишены физического бытия (вуджуд-и рабити), не смешивалась со способом утверждения предиката по отношению к субъекту (вуджуд-и рабит).

Когда термины вводятся в научный или философский оборот и когда они используются, то подразумеваются все оттенки их смысла и все коннотации. Например, сегодня термин «первоосновность бытия» (асалат-и вуджуд) произносится скороговоркой, но знакомый с этим термином исследователь держит в уме всю совокупность его философских коннотаций. Создание терминов в действительности представляет собой фиксацию мысленной работы и усилий, при условии, что оно не приводит к излишеству и чрезмерности. Шейх озарения своим примером вдохновил других мыслителей и философов, которые последовали его примеру. Ввиду этого, критика покойного Илахи Кумшаи, утверждавшего, что Сухраварди всего лишь изменил термины без внесения в философию нового содержания и, следовательно, совершил ненужную работу, представляется неосновательной, так как созданная Шейхом озарения совершенно новая философия света и тьмы нуждалась и в совершенно новой терминологии.

Нововведения в логике

Возможно, что в логике Сухраварди не проявил себя как выдающийся мыслитель, но тем не менее нельзя игнорировать некоторые его нововведения в этой области. Среди других важных и полезных нововведений укажем на его воззрения о понятийном определении (та‘риф-и мафхуми), которые и сегодня заслуживают внимания. Его усилия по выявлению некоторых логических ошибок и предпринятый им анализ шести аксиом также сохраняют ценность и достойны признания.

Остается лишь сожалеть, что этот новаторский метод не получил должного внимания последующих мыслителей, не последовавших примеру Шейха озарения. Ведь стоило бы разработать особую логику для каждой науки или искусства, таким образом способствуя расцвету и развитию мысли.

(Перевод с персидского С. Ходжаниёзова)

Хосровпанах, Абд ал-Хусайн (Иран)