7. Понимание сущности исторического процесса
Эта зрелость исторической концепции Писарева находила свое выражение в стремлении осмыслить глубинные основы исторического процесса, понять его сущность и движущие силы. Отвергая идеалистические построения с их выдвижением "мирового духа", "общих идей" как основы этого процесса, Писарев вместе с тем отчетливо осознавал и ограниченность позитивистского объяснения истории.
Об этом свидетельствует его обобщающая работа "Исторические идеи Огюста Конта", где наряду с признанием ценности ряда идей позитивистов (знание как движущая сила истории, законосообразность исторического процесса), выражалось и несогласие со многими их теоретическими установками. Прежде всего с преувеличением роли природных условий и недооценкой, а подчас и игнорированием, роли материальных, особенно социальных, факторов общественного развития. Причем такая критика позитивистской (да и объективно-идеалистической) методологии не ограничивалась чисто теоретической констатацией. Нам представляется особенно важным тот факт, что свои методологические установки в области историософии Писарев конкретно воплотил в целой серии статей, посвященной анализу не просто внешней канвы событий Великой Французской революции, а именно механизму этой революции, самой социально-исторической сущности событий. Такой анализ имел принципиальное методологическое значение не только для воспроизведения событий конца XVIII века, но и для понимания других, во многом аналогичных ситуаций, в том числе – и прежде всего – в России. В работе "Исторические эскизы" Писарев (1864) замечал, что "только история знакомит нас с массами, только вековые традиции прошедшего дают нам возможность понять, как эти массы чувствуют и мыслят... при каких условиях развиваются их умственные и экономические силы, в каких формах выражаются из страсти...".8. Массовое движение как двигатель истории
Такая исходная установка Писарева принципиально важна, так как здесь намечены основные ее параметры: выявление роли масс, динамика их "умственных и экономических сил", социально-психологические характеристики событий.
Эти установки были реализованы Писаревым в целой серии статей, посвященных сущности Французской революции конца XVIII века. О своем замысле Писарев сам писал редактору Благосветлову: "В антрактах между срочными работами я буду писать дальше тот ряд исторических статей, который я начал в прошлом году..." (Писарев, 1893).Давая детальный анализ течений, партий и персоналий революции Писарев отчетливо выражает свои симпатии "демократам" – именно так он называет якобинцев и их союзников. При этом Писарев достаточно определенно связывает деятельность отдельных личностей с местом, которое занимают в истории массовые движения. В "Исторических эскизах", где наиболее четко сформулирована методология исторического анализа, Писарев пишет, что "История должна быть осмысленным и правдивым рассказом о жизни массы – отдельные личности и частные события должны находить в ней место настолько, насколько они действуют на жизнь массы."
В тех же "Исторических эскизах", в философии истории Писарева отчетливо звучит мысль о всесилии массового движения. Революция детерминирована объективными причинами, а не призывами и пожеланиями отдельных, даже самых влиятельных лиц. Он отмечает, что "вожди и агитаторы" давали существующей силе организацию и направление. Но сила, подчеркивал Писарев, существовала совершенно независимо от них. Эта постановка вопроса о соотношении объективного и субъективного, стихийного и сознательного факторов в общественном движении свидетельствовала о том, что русская социально-философская мысль в лице Писарева сделала существенный шаг вперед по пути научного постижения процессов исторического развития.
9. Понятие "общественные обстоятельства"
В тех же "Исторических эскизах" Писарев, опираясь на значительный и достоверный эмпирический материал, конкретизирует понятие общественных обстоятельств – среди них прежде всего устаревшие феодальные структуры с их гнетом, бесправием народных масс, голодом, поразившим Францию 1789 года. Аналогичный подход звучал и в другой работе – "Цветы невинного юмора", где в заостренной форме Писарев подчеркивает, что не литература "охлаждает" или "разогревает" народные чувства, что главное – это "исторические обстоятельства".
Иначе говоря главная идея, доминанта историософии Писарева выражена достаточно четко. Поэтому нам представляется, что подчас звучавшие в литературе упреки Писареву в элементах идеализма в понимании истории (признание им роли "сознания масс", осознание третьим сословием неразумности существующего строя) вряд ли можно признать состоятельными. Мыслителя следует оценивать по тому, что он дал нового сравнительно со своими предшественниками и современниками.
10. Своеобразие социальной философии Писарева
В этом смысле есть основание утверждать, что в 60-х годах в России такой четкой постановки вопроса о роли общественного фактора, как у Писарева, не было ни у кого. Осознание же неразумности существующего строя вряд ли можно считать проявлением "идеалистической ограниченности" – это часть сознания масс, необходимый компонент объективного фактора. Вне осознания, хотя бы частью народа, противоречия между потребностями в социальных изменениях и состоянием общественной жизни никакие крупные социальные изменения не совершаются. Конечно, отдельные формулировки Писарева содержали в себе и полемические преувеличения, и переоценку роли знаний, умственного развития ("Мы бедны потому, что неразвиты, и мы неразвиты потому, что бедны"). Это логическое "колесо" – рецидив просветительского сознания, сущность которого была вскрыта еще Г.В. Плехановым ("взгляды зависят от обстоятельств, обстоятельства от взглядов"). Но своеобразие социальной философии Писарева проявилось в том, что его воззрения претерпевали качественные изменения, и их можно реконструировать только с учетом этой динамики, суть которой – постепенное преодоление просветительских иллюзий с их рационализмом, механистичностью, подменой реальности желаемым состоянием, подчинением фактов западной схеме. Писарев уверенно шел от просветительства к научному, реалистическому пониманию социального бытия. Все это отразилось и в лексике статей Писарева – в ней сочетаются научная терминология, позволяющая воспроизводить социальную реальность, с просветительской лексикой.
Все это нашло свое отражение не только в работах, посвященных истории, но и в обобщающей статье "Реалисты". Там обрисован идеал человека – реального деятеля, способного существенно повлиять на ход общественного развития. Его характерные признаки – свобода от схоластического мышления, осознание пользы не только личной, но и общей, которая выражается в приобщении к общечеловеческой солидарности. Но главный признак этого нового человека – умение мыслить, думать. "Надо думать, – пишет Писарев, – в этих двух словах самая насущная, самая неотразимая потребность нашего времени и нашего общества." Нам представляется, что главное в этом призыве – не проявление неопределенного просветительского идеализма, утверждающего первенство мысли над действием, а осознание роли научно-обоснованной мысли, без которой невозможны целенаправленные преобразования.11. Утверждение "умственного принципа" в философии Писарева
Исторической заслугой Писарева в развитии русской социально-философской мысли, да и самой общественной жизни, явилось утверждение особой роли мысли, разума. Такой поворот был принципиально важен для России. Он противостоял любым формам бездумного, нерассуждающего религиозного фанатизма, идеализации стихийного чувства, якобы органично присущего народному сознанию, академической схоластике, исключавшей самостоятельные суждения и оценки. Такая сущность принципа "надо думать" была адекватна понята мыслящими современниками. "Вывести мысль из инерции, возбудить критическую самостоятельность мысли и пробудить личное чувство – вот все, к чему Писарев стремится", – писал Н.Шелгунов (1923).
Такой призыв Писарева к осмыслению реальной действительности качественно отличался от традиционной просветительской установки на развитие науки, образования как главных условий совершенствования мира, причем действующих как бы автоматически. Писарев же рассматривал мысль, знание не абстрактно-рационалистически, он понял, что новая, смелая мысль будет побуждать новых людей к активному действию во всех сферах общественной жизни.
Такая установка свидетельствовала о кризисе традиционного просветительства и о его преодолении.12. Заключение
Таким образом, можно сделать вывод, что историософия Писарева имела не только теоретические – отечественные и зарубежные – источники, но и явилась результатом глубокого осмысления русским мыслителем процессов отечественного развития, она органически выросла на основе теоретического пересмотра и обновления Писаревым прошлых собственных заблуждений. В результате сложилась оригинальная и зрелая философия истории Д.И. Писарева, которая еще в полной мере не оценена в современной историко-философской литературе и заслуживает, по нашему убеждению, высокой оценки, как одно из высших достижений русской социально-философской мысли середины XIX века.
Литература
Володин А.И. Вильгельм Гумбольдт и Дмитрий Писарев. В кн.: Россия и Германия: Опыт философского диалога. М., с.31, 1993.
Гайм Р. Вильгельм фон Гумбольдт. Описание его жизни и характеристика. Пер. с нем. М., с.23, 1898.
Гайм Р.Избранные сочинения. М., с.43, 1891.
Писарев Д.И. "Дворянское гнездо". Роман И.С. Тургенева. Собр. Соч. В 4 т. М., Просвещение, т.1, с.20, 1955а.
Писарев Д.И. "Три смерти". Рассказ графа Л.Н. Толстого. Там же, т.1, с.28, 1955б.
Писарев Д.И. Народные книжки. Там же, т.1, с.69, 1955в.
Писарев Д.И. Наша университетская наука. Там же, т.2, с.152, 153, 1955г.
Писарев Д.И. Несоразмерные претензии. Там же, т.1, с.49, 51, 71, 74, 1955д.
Писарев Д.И.Схоластика XIX века. Там же, т.1, с.103, 123-124, 1955е.
Писарев Д.И. Исторические эскизы. Русское слово, № 1, кн.1, с.740, 1864.
Писарев Д.И. Письмо ред. Благосветлову. Русское слово, № 6, c.819, 1893.
Сборник, издаваемый студентами императорского Петербургского Ун-та. Вып. 2, под ред. А.В. Никитенко. СПб, с.18, 1860.
Шелгунов Н.В. Воспоминания в 2 т. М.-Пг., c.218, 1923.