Глава 14 ИТАЛИЯ

Особенности государственно-политического строя. Италия в XVII в. — это конгломерат самостоятельных государств, нескольких относительно крупных и ряда мелких. Ha севере Италии были расположены герцогства Савойское (со столицей в г.

K XVTI в. в герцогствах и на территориях, подчиненных Испании, утвердился абсолютизм. Однако в отличие от большинства западноевропейских стран, абсолютизм на полуострове не привел к государственной централизации и унификации Италии. Абсолютистские порядки, вызвав усиление власти отдельных монархов, способствовали закреплению политической, экономической и культурной разобщенности страны. Италию отличало своеобразие государственных институтов, значительные различия и особенности в развитии отдельных областей.

Савойское герцогство, помимо области Савойя, включало в себя более развитую область Пьемонт (слово Пьемонт стало со временем синонимом Савойского герцогства). Расположенное между Францией и испанской Ломбардией, небольшое государство оказалось вовлеченным в противоборство двух мощных держав, которые в XVII в. возобновили борьбу за господство на полуострове. Савойское герцогство не раз становилось ареной боевых действий, причинявших огромный ущерб и опустошение. Необходимость выживания и сохранения самостоятельности диктовали необходимость усиления государственной власти и армии. Сословное собрание перестало здесь собираться уже в XVI в.

секретарей (по существу министров) по внутренним и военным делам, по финансам и внешней политике; учреждена система центральных и провинциальных казначейств и другие ведомства; несколькими десятилетиями ранее, чем во Франции, здесь были введены посты интендантов — чиновников с контрольными функциями, представлявших в провинции монарха. Абсолютизм в Савойском герцогстве носил отпечаток авторитаризма: его правители стремились подчинить общество, включая дворянство, своему строгому контролю.

Уже в XVII в. Савойское герцогство имело постоянную армию, достаточно значительную по боеспособности и размерам для такого небольшого государства. Это было связано с особенностями внешнеполитического курса герцогства, на территорию которого периодически покушались Испания и еще чаще Франция. Собственных сил и средств, необходимых для обеспечения территориальной целостности и независимости, не доставало, и герцоги Савойи компенсировали нехватку сил политической изворотливостью и неразборчивостью в методах, возведя эти приемы в главный принцип своей внешней политики. Участвуя в череде войн между Испанией и Францией, они присоединялись к одной или к другой стороне в зависимости от того, какая в данное время имела большие шансы на успех. Если военная удача изменяла союзнику, герцоги могли без колебаний перейти под знамена его противника. При этом правители Савойи ухитрялись вести войны в значительной мере за счет других держав: от 20 до 50 % военных расходов покрывались безвозмездными денежными субсидиями Франции или Испании и даже протес- гантских государств — Англии и Голландии, заинтересованных в поддержке Савойи как противовеса Испании и Франции.

Участие в войнах практически превратилось в перманентное состояние Савойи, причем усилия отстоять свои владения очень быстро переплелись со стремлением к их расширению.

Важным средством укрепления авторитета Савойской династии служила находившаяся с конца XVI в. в кафедральном соборе г. Турина Плащаница — ткань, в которую, по утверждению церковников, был завернут перед погребением Иисус Христос, чей облик, как полагали, чудесным образом запечатлелся на материи. Туринская плащаница превратилась в одну из величайших реликвий христианства и ее нахождение в столице герцогства истолковывали как неоспоримое свидетельство того, что Савойская династия и ее подданные пользуются особым божественным покровительством. Туринская плащаница, которую объявили личным достоянием Савойских государей, с конца XVII и в XVIII в. использовалась в откровенно политических целях: ее изображение стало главным символом на боевых знаменах династии, а демонстрация Плащаницы превратилась в неотъемлемую часть торжественных государственных церемоний. Еще одним идейным подспорьем монархии явился рождавшийся миф о воинственной Савойской династии, которая, будучи единственно итальянской по своему происхождению, не ограничивается сохранением границ своих владений, а считает своим долгом защищать все итальянские территории, что делает Пьемонт «земным щитом» Италии.

Как показали дальнейшие события, крепко сколоченный государственный аппарат савойского абсолютизма, тяготевшего к авторитарности, во многом предопределил исторические судьбы Савойского герцогства; впоследствии оно оказалось наиболее жизнестойким и динамичным из всех государств Италии и сыграло совершенно особую роль в истории этого государства.

B Венецианской и Генуэзской республика центральная власть находилась в руках олигархии, самых богатых и знатных семей («благородных», нобилей) Венеции и Генуи. Эти столичные города полностью господствовали над провинцией.

Венецианская республика, помимо материковой северо-восточной части Апеннинского полуострова, включала в себя обширную, протянувшуюся на несколько сот километров территорию вдоль Адриатического моря (вплоть до Албании), в основном со славянским населением (п-ов Истрия, Далмация), а также населенные греками Ионический архипелаг и о. Крит (до 1669 r.); некоторое время республике принадлежала также южная часть Греции — п-ов Пелопоннес (тогда его называли Морея). Население всех этих территорий не имело доступа к государственному управлению, полностью монополизированному столицей. Сохранялась старая, по сути средневековая, структура власти города-государства: Большой совет с законодательной властью, Сенат, коллегии. B столичном патрициате, состоявшем из нескольких сот богатых фамилий, доминировала достаточно замкнутая группа непосредственно правивших семей. Bce ключевые должности в городе-государстве передавались по наследству. Номинальным главой республики был дож, избиравшийся пожизненно особой коллегией из числа тех, кто принадлежал к правящему слою. Таким образом, аппарат управления долгое время практически не обновлялся, в него подчас не имели доступа даже весьма состоятельные люди, если они не входили в господствующую аристократическую олигархию.

Сплоченность венецианского городского патрициата, спаянного общностью интересов, способствовала длительной политической устойчивости Венеции, что в немалой степени обеспечивалось тайной полицией, неусыпно следившей за тем, чтобы внутри правящего слоя не возникло оппозиционных группировок. Оборотной стороной такой системы стало постепенное накопление консервативных тенденций, застойность, ослабление духа новаторства.

Сходным было устройство Генуэзской республики, с тем отличием, что правящая столичная верхушка состояла из богатейших финансистов и банкиров, обладателей огромных денежных капиталов, которые они предоставляли в виде займов многим европейским правителям.

Среди всех итальянских государств только Венецианская республика была державой европейского ранга, самостоятельной в своей политике. Венеция наряду с монархией Габсбургов до начала XVIII в. являлась одной из главных сил, противостоящих натиску Османской империи на Европу, однако это противоборство требовало огромных средств и постепенно подрывало (наряду с другими факторами) могущество Венеции. B течение века она утратила о. Крит и вместе с ним и свое влияние в восточной части Средиземного моря.

Папское государство отличал церковный (теократический) характер. Властителем государства был папа римский — избираемый глава Всемирной католической церкви. Должности в управлении в столице и в провинции занимали в основном церковники, преимущественно итальянцы. Их состав мог меняться с избранием нового папы (в течение XVII в. сменилось 12 пап). Назначаемые клирики, зачастую уроженцы других итальянских государств, обычно не были знакомы с местными условиями, поэтому в администрации Папского государства царил беспорядок. Bce важнейшие дела решались в Риме із особых церковных органах — конгрегациях, узкой группой кардиналов, принадлежавших к знатным фамилиям.

B папским владениям по-иному, чем в других итальянских государствах, формировалась аристократическая верхушка. Многие папы, заняв церковный престол, широко покровительствовали родственникам, особенно своим незаконнорожденным сыновьям, которых было принято считать «племянниками пап». Такое покровительство называли непотизмом (от лат. nepos — племянник, внук). Ближайшие родственники пап становились кардиналами (иногда в возрасте 17 лет), получали высокие должности в церковной иерархии, богатели, приобретали земли и феоды. Bce это позволяло окружавшим пап семейным кланам пополнять ряды высшей римской аристократии, которая таким образом постоянно вбирала в себя выходцев из тех областей Италии, откуда происходили вновь избранные мапы. Семьи новоиспеченной знати обычно получали от пап различные привилегии (в частности, судебные), что еще более ослабляло: без того слабую централизованную систему управления церковног государства.

Главной заботой Папства были интересы церкви, а не государств* поэтому папская дипломатия носила в большей степени церковныІ а не государственный характер. Папы не прочь были расширить при надлежавшую им территорию за счет соседних небольших владениІ но решительно отвергали (как и другие государи) идею объединенй Италии из опасения лишиться своей светской власти.

Испанские владения на юге Италии включали в себя три Kd ролевства — Неаполь, Сицилию и Сардинию. Считалось, что эт| королевства принадлежат лично королю Испании. Управлявшие иМ вице-короли, как и возглавлявший Ломбардию губернатор, назначу лись из титулованной испанской знати и становились наместникй ми испанского монарха, обязанными строго выполнять поступавшй из Мадрида инструкции и распоряжения. B свои итальянские влад4 ния испанцы привнесли из метрополии элементы абсолютистско( государственности — централизацию власти и более упорядоченнуІ систему управления, но целиком подчиненную задаче финансов^ эксплуатации итальянских владений; лишенные реальной автонс| мии, они были далеки от превращения в самостоятельные госудад ства. B Неаполе административный аппарат разрастался вследствй широкой продажи должностей, многие из которых — не только ВЫ0 шие, но и среднего ранга — приносили их обладателям (преимущб ственно состоятельным горожанам) дворянское звание (например должности глав провинциальных администраций, судов, губернатй ров городов и др.). Так складывалось служилое дворянство (во мна гом сходное с французским «дворянством мантии»). C его помощЫ испанцы старались утвердить свое верховенство в южных провинцй ях, где подлинными властителями были крупные феодальные земле владельцы. Испанцы не покушались на их привилегии, хотя и добй вались их политического повиновения.

Экономика Италии в XVII в.: упадок и хозяйственная nep4 стройка. Еще во второй половине XVI в. Северная и Центральна Италия (условно — до Рима), намного опередившая в экономиче ском отношении юг страны, представляла собой один из самц развитых регионов Европы. Итальянские промышленные товар! (шерстяные и шелковые ткани, изделия из стекла и керамики, opj| жие) пользовались большим спросом. Венецианская и Генуэзска республики извлекали огромные барыши из своих поставок в eBpJ пейские страны товаров с Востока (особенно специй и шелка). Вне шняя торговля процветала, в стране скапливались большие денея| ные капиталы. Генуя превратилась в главного кредитора испанско| монархии, периодически предоставляя ей крупные займы. 4

Однако постепенно обнаруживались признаки хозяйственного тстоя, который в начале XVII в. перерос во всеохватывающий экономический упадок. Тому были как внутренние, так и внешние причины. Несколько эпидемий чумы и неурожаи обусловили значительное уменьшение численности населения (с 13,4 млн в 1600 г. ю 11,5 млн в середине века) и падение спроса на промышленную и сельскохозяйственную продукцию. Сокращались обрабатываемые площади, свертывались ирригационные работы. B новых условиях XVII в. некоторые особенности итальянской промышленности (прежде всего текстильной и оружейной) стали источниками ее слабости. Итальянские товары отличались высоким качеством, стоили дорого и были рассчитаны на богатых людей, готовых приобретать самые лучшие изделия независимо от их цены. B XVlI в. на европейские и ближневосточные рынки хлынули товары из Англии, Голландии и Франции (в частности, так называемые «новые сукна»), которые несколько уступали итальянским по качеству и внешней отделке, но стоили значительно дешевле. Итальянская текстильная продукция не выдерживала конкуренции и вытеснялась с международных рынков. Расширение океанской торговли с Новым Светом и Азией, особенно ввоз специй, подорвали экономическую основу мощи Венеции и Генуи, положив конец их процветанию.

B Европе складывалась новая международная экономическая система с центром на севере, и Италия оказалась на периферии. Pac- гущая неконкурентоспособность итальянских товаров выявила уязвимое место промышленности — ее ориентацию преимущественно на внешние рынки. Промышленное производство, сосредоточенное в городах, пришло в упадок, не будучи подкреплено устойчивым внутренним спросом, росту которого препятствовали также многочисленные таможенные границы — не только между государствами, но и внутри них. B течение XVII в. производство шерстяных тканей уменьшилось во Флоренции в 6 раз, в Милане — в 5 раз (из 70 мастерских осталось всего 5), в Венеции — более чем в 13 раз (с 29 тыс. кусков до 2,2 тыс.), в Генуэзской республике число действующих ткацких станков сократилось в 4—5 раз. Подобная картина наблю- іалась и в других районах. Традиционная цеховая промышленность в крупных городах Северной и Центральной Италии (за единичными исключениями) оказалась на грани распада. Пришли в упадок все торговые города, на 2/3 сократился их грузооборот. Выстоял лишь г. Ливорно, благодаря тому, что местный порт стал базой английской и голландской торговли в Средиземном море.

Однако во второй половине XVII в. после прекращения эпидемий возобновился рост населения и появились признаки хозяйственно- CO оживления. B Северной Италии часть прежнего городского производства переместилась в сельскую местность и в маленькие городки — туда, где не было цехов с их строгой регламентацией производства, где изобилие сырья, дешевой рабочей силы и энергии (многочисленные горные реки позволяли широко использовать водяны< колеса) в сочетании с традициями надомного ремесленного промыс ла открывали возможность производить более дешевые изделия Например, из Венеции были перенесены в провинцию валяние шерстяных тканей и их частичная окраска, а из Генуи переместилось i сельскую местность производство некоторых видов шелковых материй. B конце века в небольших прибрежных городках Генуэзског республики оживились судостроение и каботажное судоходство Сельское население все шире втягивалось в промышленную деятельность, возникали новые отрасли производства. Тысячи крестьянски> семей по заказу купцов-предпринимателей занимались обработкой льна, конопли, шерсти, шелка. B некоторых местностях землевладельцы обязывали крестьян-арендаторов вносить часть арендных платежей полуфабрикатами (например, крученым шелком). Кроме того, кризис традиционной городской промышленности не затронул горнодобывающее и металлургическое производства. B сельской местности ожили железоделательный и кузнечный промыслы. Оружие, гвозди, литье, домашняя утварь находили сбыт как в Италии, так и в других странах. Городские капиталы, которые в условиях экономического упадка уходили из производства и торговли, стали теперь частично притекать в деревенскую домашнюю промышленность.

B результате такой передислокации производства во второй половине XVII в. в сельской местности Италии возникли целые промышленные зоны. Уже в 1660 г. в тосканской провинции шерстяных тканей производилось в 3 раза больше, чем во Флоренции. B венецианских землях в районе г. Бергамо и в горных долинах производство сукна достигло 40 тыс. кусков в год, причем здесь начали вырабатывать сукно по английскому и голландскому образцам. B ломбардской деревне к концу XVII в. изготовляли в 1,5 раза больше хлопчатобумажных тканей, чем их ранее производили в главном центре этой отрасли — г. Кремоне. Если шелкоткачество чаще оставалось в городах (где накопились значительные технические навыки), то первичные операции (кручение и прядение шелка) в течение XVII в. превратились в занятия крестьян по всей Северной Италии — от Венецианской области до Пьемонта.

B Савойском герцогстве вторая половина XVII в. ознаменовалось экономическим подъемом, который не остановила новая затяжная война, начавшаяся в 1690 г. Росло производство пшеницы, внедрялись новые культуры (кукуруза, рис, конопля). Одновременно ожила промышленность. Появились шелкопрядильные мастерские, отличавшиеся высоким для своего времени техническим уровнем, а также шелкоткацкие и хлопчатобумажные мануфактуры. Даже во время войны не прекращалось сооружение мостов и дорог, развернулась застройка столицы — Турина.

Таким образом, глубокий упадок традиционной городской экономики в большинстве северных и отчасти в центральных областях

Италии стимулировал хозяйственный процесс, характерный для дру- I их европейских стран — распространение в сельской местности падомного'производства и рассеянной мануфактуры, однако не в гаких размерах, чтобы это радикально изменило общую тенденцию хозяйственного отставания. Налицо был структурный сдвиг в сторону увеличения производства сырья и полуфабрикатов на экспорт — показатель того, что по сравнению с предшествующими веками в XVII в. доля промышленного производства в итальянской экономике уменьшилась, а сельскохозяйственного — возросла. Утратив свои передовые позиции в промышленности и торговле, Италия вступила на путь усиленной аграризации.

Социальные последствия экономических сдвигов. По мере юго, как постепенно замирала традиционная городская промышленность, многие купцы и богатые ремесленники предпочитали использовать свой капитал в тех сферах, где он обеспечивал стабильный лоход независимо от колебаний рыночного спроса. B Италии состоятельные горожане издавна стремились приобретать земли. B XVII в. )та тяга получила дополнительный стимул. B южных областях, в Неаполе многие богатые горожане покупали феоды, включаясь в жсплуатацию сельского населения. Ha Севере правящая городская аристократия Венеции скупала тысячи гектаров земли в материковых провинциях Венецианской республики.

Другой сферой капиталовложений стали разного рода финансовые операции. B своих владениях, прежде всего в Ломбардии, а также на юге, испанцы из-за постоянной нехватки средств широко практиковали передачу в сеньориальное управление сельских и городских коммун. При этом частным лицам в обмен на единовременную выплату ими денежных сумм предоставлялось на определенный срок, а то и навечно право отправлять на местах правосудие и собирать налоги и различные пошлины. Кроме того, значительные средства вкладывались в облигации государственных займов, которые выпускались также в связи с нуждой в деньгах. Большую активность в скупке феодов и финансово-откупных операциях в Неаполе проявляли генуэзские и флорентийские банкиры, использовавшие таким образом свои огромные капиталы, которые им теперь сложно оыло выгодно применить в торгово-промышленной сфере.

B результате переориентации на приобретение земель и финансовые операции, на покупку феодальных прав, дворянских титулов и ядминистративных должностей много купцов, юристов и должностных лиц переходили в ряды дворянства. Расширялся его верхний, яристократический слой. Например, в Неаполитанском вице-коро- іевстве численность герцогов, князей, графов, маркизов выросла за с юлетие с 133 до 434. B одних областях (в Тоскане, Генуэзской республике и Ломбардии) часть городского дворянства продолжала заниматься торговлей (лично или через посредников), другая же реши- іельно порывала с этой сферой деятельности. Огромные деньги тратились на строительство прекрасных загородных вилл. Например, в венецианской провинции в XVI в. были возведены 252, а в XVII в. — 332 поистине великолепные резиденции богатых горожан, предпочитавших жить на доходы от государственных долговых обязательств или арендных платежей с недвижимости.

Рост городской аристократии сказался на характере итальянских городов. Италию отличал высокий уровень урбанизации, уходившей корнями еще в античность. B XVII в. 5 из 11 городов Европы с населением 100 и более тысяч жителей находились в Италии. Здесь также было больше всего городов с населением свыше 30 тыс. человек. Крупные города теряли значение промышленных и торговых центров, а разраставшийся слой городской аристократии обусловливал увеличение численности слуг, ремесленников, адвокатов, врачей, художников, обслуживающих городскую знать. Приток из сельской местности людей, тщетно надеявшихся найти заработок, приводил к скоплению в городах массы нищих, занятых попрошайничеством и вымогательством. B больших городах они соединялись в особые корпорации, каждой из которых по взаимной договоренности отводился определенный городской район.

Аграрный строй. Крестьянство Италии в своей массе было безземельным, лишь немногие имели собственные земельные участки. Например, на плодородных равнинах в северных и центральных областях страны крестьянам принадлежало от 3 до 7 — 8 % сельскохозяйственных угодий. Мелкая и мельчайшая крестьянская собственность существовала преимущественно на неудобных, бедных почвах в предгорьях и горных районах. Именно поэтому большинству крестьян приходилось арендовать землю у крупных землевладельцев. Господствовала мелкокрестьянская аренда разных видов, сроком преимущественно на 1 — 3 года, реже на 6 лет.

При наличии этих общих черт аграрный строй Италии имел существенные отличия в отдельных частях страны. B большинстве областей Северной и Центральной Италии (за исключением Савойского герцогства, где до начала XVII в. сохранялись сеньориальные порядки) число владений феодального характера было очень невелико. Например, в Тоскане в середине XVII в. площадь под феодами составляла примерно 4 % всей ее территории. Земля концентрировалась в руках богатых горожан, в некоторых местностях им принадлежало от 60 до 75 % всех обрабатываемых угодий. Крупным землевладельцем была также церковь.

Крестьянская краткосрочная аренда возобладала над держаниями феодального характера. Среди разных видов аренды на первом месте была испольщина. Арендный договор между землевладельцем и испольщиком предусматривал раздел урожая пополам в соответствии с равным, как считалось, вкладом сторон: хозяин предоставлял землю (часто вместе с постройками и жилищем для крестьянской семьи) и часть инвентаря, а арендатор — свой труд и остальной инвентарь. Таким образом, испольщику принадлежала только часть необходимых средств производства, что сближало его положение с работником, получающим вознаграждение за труд. B арендном договоре были оговорены также даровые подношения крестьянина землевладельцу (куры, яйца, виноград) и бесплатные отработки (3 — 4 дня в году) на хозяина (перевозка грузов, окапывание деревьев и др.) — остатки феодального прошлого.

Экономический упадок XVII в. отрицательно сказался на положении деревни на севере и в центре страны. Повсюду усилился нажим на крестьян. B условиях падения спроса на сельскохозяйственную продукцию землевладельцы, чтобы не допустить сокращения своих доходов, изменяли в ущерб крестьянам условия арендных договоров — увеличился размер натуральных даровых приношений и отработок на господина, а также вклад крестьян в производственные расходы. B итоге крестьянской доли произведенной продукции хватало лишь на скудное существование. Вынужденное обращение крестьян за ссудами к хозяину приводило к накоплению задолженности, а вместе с тем к укреплению зависимости арендатора от землевладельца. B Пьемонте, где в 1617 г. было официально объявлено об упразднении сеньориального порядка и об отмене феодальных прав за выкуп (или замене их ежегодными денежными взносами), землевладельцы стремились восстановить эти права. Однако несмотря на то что в XVII в. в Северной и Центральной Италии в деревне наметилось усиление некоторых элементов феодальных отношений, в целом в аграрном строе не произошло качественного сдвига к прошлому. Помимо испольщины были распространены другие виды мелкой краткосрочной издольной аренды (