Глава 27 ИСПАНИЯ B XVI И B ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIl В.

После окончания Реконкисты весь Пиренейский полуостров, за исключением Португалии, был объединен под властью испанских королей. Испании принадлежали также Сардиния, Сицилия, Балеарские острова, Неаполитанское королевство и Наварра.

B 1516 г. после смерти Фердинанда Арагонского на испанский престол вступил Карл I. По матери (Хуане Безумной) он был внуком Фердинаида и Изабеллы, а но отцу (эрцгерцогу австрийскому Филиппу) приходился внуком императору Максимилиану I Габсбургу. От отца и деда Карл I унаследовал владения Габсбургов в Германии и Нидерланды. B 1519 r., прибегнув к подкупу, он стал императором Карлом V. Современники не без основания говорили,

что в его владениях «никогда не заходит солнце».

Несмотря на политическое объединение Ис- Экономическое пании и рост ее могущества, отдельные рай-

Испани™ХУ1 в. ^ОНЬІ страны по-прежнему резко различались как по своему социально-политическому строю, так и по уровню экономического развития.

Наиболее густонаселенными, были области, входившие в Кастилию, где жили ³A жителей полуострова. Как и в остальных областях страны, земля в Кастилии находилась в руках дворянства, католической церкви и духовно-рыцарских орденов. Основная масса кастильских крестьян была лично свободной. Они держали в наследственном пользовании земли духовных и светских феодалов, уплачивая за них денежный ценз. B наиболее благоприятных условиях были крестьяне-колонисты Новой Кастилии и Гранады, селившиеся на землях, отвоеванных у мавров. Они не только были лично свободны, но их общины располагали привилегиями и вольностями, сходными с теми, какими пользовались кастильские города.

Социально-политический строй Арагона с входившими в его состав Каталонией, Валенсией и Наваррой резко отличался от строя Кастилии. Здесь и в XVI в. сохранялись наиболее жесткие формы крепостной эависимости. Феодалы наследовали имущество крестьян и могли даже безнаказанно убивать своих крепостных.

Наиболее угнетенной и бесправной частью крестьян и городского населения как в Арагоне, так и в Кастилии были мориски — потомки мавров, принявшие христианство; они жили главным образом

в Гранаде, Андалусии и в окрестностях Севильи, а также в различных селениях Арагона и Кастилии. Мориски были оттеснены на малоплодородные земли, с которых уплачивали сеньору треть урожая. Кроме того, они облагались большими налогами в пользу государства и церкви, им было запрещено заниматься многими доходными промыслами. Мориски находились под бдительным надзором инквизиции, свирепо подавлявшей всякое проявление ереси или неповиновения. Несмотря на преследования, трудолюбивые мориски, обладавшие прекрасными техническими навыками и применявшие ирригацию, возделывали такие ценнейшие культуры, как оливы, виноград, сахарный тростник, тутовое дерево.

B начале XVI в. в связи с развитием производства в испанских городах и растущим спросом колоний на продукты питания в Испании наметился некоторый подъем сельского хозяйства. Отмечалось расширение посевных площадей под сельскохозяйственными культурами вокруг больших городов (Бургос, Медина дель Кампо, Вальядолид и Севилья). B виноделии отчетливо проявилась тенденция к интенсификации и капиталистической перестройке.

Однако перестройка хозяйства для удовлетворения запросов возросшего рынка требовала затраты средств. Она была под силу только зажиточной, крайне незначительной в Испании прослойке крестьян. Большинство крестьян было вынуждено прибегать к займам у городской буржуазии под заклад своих держаний с обязательством уплачивать ежегодно проценты в течение нескольких поколений (сверхценз). Это обстоятельство вместе с ростом государственных налогов приводило к увеличению задолженности основной массы крестьян, к потере ими земли. B деревне шел интенсивный процесс расслоения крестьян, который при благоприятных условиях мог бы привести к складыванию фермерской верхушки, к возникновению капиталистических форм производства в земледелии.

Налоговая система в Испании также стесняла развитие капиталистических элементов. Наиболее ненавистным налогом была аль- кабала-10°/о-ный налог с каждой торговой сделки; кроме того, существовало еще огромное количество постоянных и чрезвычайных налогов, размеры которых на протяжении XVI в. все время возрастали, поглощая до 50% доходов крестьянина и ремесленника.

Тяжелое положение крестьян усугублялось также разными государственными повинностями (перевозка грузов для королевского двора и войска, постой солдат, поставки для армии и т. n.).

Испания была первой страной, испытавшей на себе воздействие революции цен. B течение XVI в. цены выросли в 3,5—4 раза. Уже в первой четверти XVI в. наблюдалось повышение цен на предметы первой необходимости и прежде всего на хлеб. Казалось бы, что это обстоятельство должно было способствовать росту товарности сельского хозяйства. Однако установленная в 1503 г. система такс (максимальных цен на зерно) искусственно удерживала цены на хлеб

HO

на яизком уровне, в то время как остальные продукты быстро дорожали. Это привело к сокращению посевов под зерновыми и падению производства зерна в середине XVI в.

Начиная с 30-х годов большинство районов страны ввозило хлеб из-за границы — из Франции и Сицилии. Привозной хлеб не подпадал под действие закона о таксах и продавался в 2—2,5 раза дороже, чем зерно, производимое испанскими крестьянами.

Ведущей отраслью хозяйства Кастилии в начале XVI в. стало перегонное овцеводстео. Основная масса овечьих отар принадлежала привилегированной дворянской корпорации — Месте. Дворяне- овцеводы, входившие в этот союз, пользовались широким покровительством королевской власти. Дважды в год (весной и осенью) овцы перегонялись через всю страну по широким дорогам (каиья- дам), проложенным через поля, виноградники, оливковые рощи, причем крестьянам под страхом наказания запрещалось огораживать свои участки.

Основная часть шерсти, производимой Местой, шла за границу и была освобождена от алькабалы, а вывозные пошлины, особенно для шерсти, экспортировавшейся в Нидерланды, были невысоки. Таким образом, дворяне-овцеводы не страдали от разорительных налогов, которые всей тяжестью ложились на крестьянство и низшие слои горожан. B создавшихся условиях мелкое крестьянское хозяйство стало убыточным. Задолженность крестьян росла, они забрасывали свои земли, которые захватывала Места, и превращались в бродяг и нищих. Прогрессивные тенденции развития крестьянского хозяйства, связанного с товарно-денежными отношениями, подавлялись в самом зачатке уже в первой половине XVI в.

Завоевание колоний и невиданное расширение колониальной торговли на первых порах способствовали подъему ремесла в городах Испании и возникновению в нем отдельных элементов капиталистического производства. Это относится в первую очередь к традиционной отрасли испанского ремесла — производству шерстяных тканей. Наивысшего расцвета оно достигло в Сеговии, Толедо, Севилье, Сарагоссе, Барселоне и Валенсии. B главных центрах производства сукон — в Сеговии, Толедо, Севилье, Куэнке — возникли мануфактуры. Большое количество прядильщиков и ткачей в городах и их округе работали на скупщиков. Крупные мастерские Cer говии насчитывали по нескольку сот наемных рабочих.

Большой известностью из-за высокого качества и устойчивости красок пользовались в Европе испанские шелковые ткани. B этой отрасли сохранялось ремесленное производство; наиболее важными центрами его были Севилья, Толедо, Гранада, Валенсия.

Наличие в стране высококачественного сырья и высококвалифицированных ремесленников позволяло изготовлять дорогие сорта шерстяныхъ шелковых тканей, которые сравнительно мало потреблялись на внутреннем рынке и шли главным образом на экспорт, в то же время более грубые и дешевые ткани ввозились из Нидерландов и Англии. Отдельные города специализировались на производстве одного вида товаров. Так, например, в Куэнке изготовлялись суконные шляпы всех цветов, в Оканье — перчатки; эти товары также пользовались большим спросом за границей.

Второй очень важной отраслью хозяйства с зачатками уже в XVI в. мануфактурного производства была металлургия. Северные области Испании — Астурия, Галисия и страна Басков — славились в ХѴ—ХѴІ вв. наряду со Средней Германией как важнейшие центры металлургии. Добывавшаяся здесь железная руда служила сырьем для металлообрабатывающей промышленности; с давних времен было развито производство холодного оружия и металлических изделий, вывозившихся в другие области Испании. B XVI в. здесь возникло производство артиллерийских орудий и мушкетов. Однако местная промышленность не могла потребить всю производившуюся руду, и значительная ее часть вывозилась во Францию по дешевой цене.

Вообще северные провинции играли видную роль в испанском хозяйстве. До последней четверти XVI в. помимо металлургии там были развиты также кораблестроение, рыболовство. Бильбао считался главным портом, через который испанская шерсть экспортировалась в Нидерланды, Францию и Англию; отсюда же вывозилось железо. По своему оборудованию и обороту грузов Бильбао превосходил в начале XVI в. Севилью. Северные области были тесно связаны с районом Бургоса — складочным пунктом и местом первичной переработки поступавшей на экспорт шерсти. Вокруг оси Бургос — Бильбао развертывалась оживленная экономическая деятельность, связанная с торговлей Испании с Европой, и в первую очередь с Нидерландами.

Вторым старым экономическим районом Испании был район Толедо. Город славился выделкой сукон, шелковых тканей, производством оружия и обработкой кож.

Co второй четверти XVI столетия в связи с расширением колониальной торговли начинается возвышение Севильи. B 1503 г. она получила монопольное право торговли с колониями и быстро превратилась в крупнейший цейтр торговли, банковского дела и промышленности. B городе и в окрестностях возникли мануфактуры по производству сукон, керамических изделий, развилось производство шелковых тканей и шелка-сырца, быстро росло кораблестроение и отрасли, связанные со снаряжением флота. Плодородные долины в окрестностях Севильи и других южных городов превратились в сплошные виноградники и оливковые рощи.

Вино и оливковое масло стали главными статьями испанского экспорта в Америку. Вложение денег в колониальную торговлю давало прибыли в 3—4 раза больше, чем в других отраслях. Кроме севильского купечества в колониальной торговле принимали участие купцы Бургоса, Сеговии, Толедо. Значительная часть купцов и ремесленников переселялась в Севилью из других районов Испании, прежде всего с севера. Быстро росло население Севильи: с 1530 по 1594 г. оно увеличилось в 2 раза.

Важнейшим центром внутренней торговли и кредитно-финансовых операций был город Медина дель Кампо. Ежегодные осенние и весенние ярмарки привлекали сюда купцов не только Испании, но и всех стран Евройы. Здесь производились расчеты по крупнейшим внешнеторговым операциям, заключались соглашения о займах и поставках товаров в страны Европы и в колонии.

Таким образом, в первой половине XVI в. в Испании создалась благоприятная обстановка для развития промышленности и торговли. Колонии требовали большого количества товаров, а огромные средства, поступавшие в Испанию в результате ограбления Америки, давали возможности для накопления капитала. Первоначально это послужило толчком к экономическому равитию страны. Однако как в сельском хозяйстве, так и в области производства промышленных изделий и в торговле ростки новых, прогрессивных экономических отношений встречали жесточайшее сопротивление реакционных сил феодального общества. Развитие главной отрасли испанской промышленности — производства шерстяных тканей — сдерживалось экспортом значительной части шерсти в Нидерланды. Испанские города требовали ограничить экспорт сырья, чтобы понизить его цену на внутреннем рынке. Ho тщетно: дворянство не хотело терять своих доходов и вместо сокращения экспорта шерсти добивалось издания законов, разрешавших ввоз иностранных сукон. Установление монополии Севильи на торговлю с колониями, дававшее огромные доходы казне и испанскому дворянству, привело к упадку экономики на севере страны.

Несмотря на экономический подъем первой половины XVI в. Испания оставалась отсталой аграрной страной. По сравнению с другими более развитыми странами уровень испанской промышленности и торговли был невысок. Особенно слаба была внутренняя торговля. Промышленные города имели свои рынки сбыта, связанные с внешней торговлей. Отдельные области страны оставались локально замкнутыми в хозяйственном отношении. Испания вывозила преимущественно сырье, а ввозила готовые изделия.

Испанская монархия состояла из нескольких осударственны ранее самостоятельных королевств. Эти земли пользовались и после объединения значительной автономией. Кастилия, Арагон, Каталония, Валенсия, Наварра имели свои сословно-представительные учреждения — кортесы, сво

их вице-королей, многие вольности и привилегии, которые противоречили самому понятию единого централизованного государства. Так, Наварра, Каталония, Валенсия и Майорка располагали правом не допускать на свою территорию «иностранные», в том числѳ и кастильские, войска, а Арагон даже не считал себя обязанным защищать границы Кастилии от нападения внешнего врага.

Кортесы провинций состояли из представителей дворянства, духовенства и городов. Им принадлежало право решать важнейшие местные дела и вотировать налоги. B XVI в., по мере усиления абсолютизма, роль внати в кортесах Кастилии несколько уменьшилась и возросло значение городов. Bo многих районах, особенно в Арагоне, очень сильна была власть феодалов. Крупные духовные и светские феодалы (гранды) сохраняли судебную власть над населением многих сельских местностей и располагали сеньориальными правами над некоторыми городами. Таким образом, значительная часть государственных прерогатив оставалась в Испании в руках сепаратистски настроенной феодальной знати.

Что же касается городов, то они, несмотря на значительные успехи в развитии промышленности и торговли, во многом сохраняли свой прежний облик. Это были средневековые коммуны, где у власти стояли патрициат и зажиточнре бюргерство, господствовавшие в городских магистратах и занимавшие должности рехидоров (городских советников) и алькальдов (судей), которые обычно продавались государством. Многие состоятельные горожане приобретали за деньги дворянский титул—«идальгию».

Города ревниво оберегали свои средневековые вольности, но в то же время они решительно поддерживали королевскую власть в еѳ борьбе о произволом грандов, а иногда и крестьянство, выступавшее 8a сохранение своих старинных прав и привилегий. Между грандами и городами по-прежнему существовали ярко выраженные противоречия, которые использовала королевская власть для укрепления своего авторитета.

Обострение иоложёция в стране. Начало правления Карла V

всемерно укреплял

Стремясь к созданию «всемирной империи», Карл V рассматривал Испанию прежде всего как источник финансовых средств и людских контингентов для армии. Продолжая политическую линию своих предшественников, он централизованный бюрократический аппарат, - привлекая в него значительное число близких ему фламандцев, насаждал абсолютистские порядки.

Налоговый гнет сильно возрос. Выборы на императорский престол в Германии, агрессивная политика в Европе требовали огромных денег. Карл V вводил все новые и новые налоги, а также брал принудительные займы у городов.

Такая политика королевской власти встретила оппозицию различных слоев населения Испании. Гранды были озлоблены как принижением их роли в кортесах, так и подавлением сепаратистских выступлений и нарушением вольностей. Города, власть в которых находилась в руках средневекового бюргерства и грандов, также очень болезненно воспринимали учащавшиеся вторжения королевского абсолютизма в их привилегии и появление все новых поборов и принудительных займов. Брожение распространялось и среди городского плебеа, на плечи которого падала основная тяжесть налогов в городах. Волновалось кастильское крестьянство. Места и гранды во все больших размерах захватывали общинные земли крестьян. Кроме того, на захваченных коронных землях гранды резко увеличили размеры податей с крестьян и стремились еще больше ограничить привилегии общин. Недовольство было всеобщим, в стране назревали крупные события.

B начале 1520 г. собрались кастильские кортесы. Оппозиция резко выступила против короля. Карл получил нужную ему субсидию только после того, как согласился на требования кортесов и обещал не вывозить из страны денег, не давать должностей иностранцам и ставить в свое отсутствие во главе государства человека, облеченного доверием кортесов. Лишь 9 городов из 16 голосовали за субсидии. Тем не менее вопреки обещаниям Карл оставил своим наместником непопулярного в Испании епископа Утрехтского, кардинала Адриана, и 20 мая 1520 г. покинул Испанию.

Тотчас же после отъезда Карла началось вос- Восстание стание кастильских городов, известное под

КасХиТ(“о^Кму_ИТоо*>) названием восстания «комунерос».

Возглавил восстание город Толедо; отсюда вышли главные вожди движения — Хуан де Падилья и Педро Ласо де ла Вега. Ласо, близкий к Гусманам, крупнейшим феодалам Испании, был одним из значительных людей Кастилии. Среди восставших было много дворян, вступивших в союз с городскими коммунами, где преобладающее положение занимали бюргерство и патрициат. Союз дворянства и городов был непрочен, так как их интересы были во многом противоположны. Кастильские города, в частности, добивались отмены монополии знати на торговлю некоторыми видами съестных припасов, а также сеньориальных прав грандов по отношению к городам и прилегающей к ним округе, выступали против захватов грандами муниципальных земель, против налоговых привилегий дворянства и духовенства. Еще один важный пункт разъединял города и дворянство: города настаивали на том, чтобы расхищенные грандами коронные земли были возвращены короне. Они правильно рассчитывали, что увеличение доходов короны может несколько уменьшить ѳе потребность в субсидиях и ненавистной алькабале, которая подтачивала торговлю и промышленность.

B начале восстания гранды, униженные уже и в предыдущие царствования, а ныне оттесненные советниками короля — фламандцами, выступили вместе с городскими коммунами Кастилии. Движение захватило значительную часть кастильских городов. Попытки кардинала-наместника подавить восстание привели лишь к тому, что к восставшим городам присоединились новые. Сеговия и Толедо всюду рассылали своих агентов, предлагая организовать конфедерацию и прислать своих представителей в Авилу, где 29 июля 1520 г. собралась «святая хунта», т. e. представители союза городов. Члены хунты присягнули положить свою жизнь «за короля и коммуну», сместили коррехидоров, представителей королевской власти в городах, и провозгласили командующим всеми вооруженными силами союза Хуана де Падилья. Кардинал-наместник был объявлен низложенным, и хунта овладела высшей властью в стране.

Кроме аристократии и заинтересованной в неприкосновенности средневековой независимости городской верхушки, состоявшей также в значительной части из дворян, в движении принимали участие и более широкие слои горожан — купечество и ремесленники, особенно в таких промышленных городах, как Толедо, Сеговия, Куэнка и др. Восстание охватило район, где находились важнейшие центры испанского сукноделия. Наиболее активными участниками борьбы были поденщики, мойщики, чесальщики шерсти. Одним из требований восставших было запрещение ввоза тканей из Нидерландов. Под их влиянием осенью 1520 г. была составлена петиция восставших, отправленная Карлу. Важнейшие требования, содержавшиеся в петиции, гласили: король должен жить в Кастилии (против отъезда Карла в Германию); должности могут занимать только испанцы (против фламандских советников Карла); депутаты кортесов должны оплачиваться избирателями (против возможности подкупа со стороны правительства); кортесы должны собираться каждые три года; деньги не должны вывозиться за границу. Вместе с тем кортесы включили в петицию ряд новых требований, направленных против грандов и дворянства: королевские домены должны быть возвращены короне; «вредные привилегии» дворян должны быть ликвидированы; муниципальные должности не должны быть доступны для дворян; дворянские земли должны подлежать налоговому обложению.

Петиция свидетельствовала о расколе в среде восставших, начался отход знати и дворянства от движения. He было единодушия и в среде горожан. Города заботились не столько об объединении своих сил в борьбе с правительством, сколько о защите каждым из них своих вольностей и привилегий. Bo многих крупных городах началось движение плебса против городского патрициата и богатых купцов. B Бургосе, Саморе, Саламанке, Авиле, Медине дель Кампо власть захватили ремесленники. Быть может этим объясняется и то, что города Андалусии воздерживались от участия в движении. Зажиточные горожане в Гранаде заявили, что, как ни справедливы требования восставших, результаты движения таят в себе опасность , нарушения торговли, возможность господства людей «низкого положения, не обладающих ни опытом, ни благоразумием», которые стали ныне правителями, тогда как «добрые граждане подвергаются невероятным оскорблениям».

По мере развертывания движения все резче проявлялся его антидворянский характер. K нему присоединились широкие слои кастильского крестьянства, которое отстаивало свои права от натиска феодальной знати и поддерживало требование городов о возврате грандами коронных земель. Для крестьян домениальных земель это означало восстановление прежнего правового статуса, гораздо более благоприятного, чем порядки, установленные грандами.

Таким образом, восстание «комунерос», начатое феодально-сепаратистскими элементами, в дальнейшем развитии приобрело антифеодальный характер. B манифесте 10 апреля 1521 г. хунта провозгласила, что она впредь будет вести войну огнем, мечом и разоре- яием против грандов, дворян и других врагов королевства, против их имущества и жилищ.

Тогда гранды и дворянство резко повернули фронт и из участников восстания перешли в стан его врагов. B хунте осталась лишь незначительная группа дворян, слишком сильно скомпрометировавших себя в глазах правительства или имевших особые с ним счеты. B связи с этим изменился и руководящий состав хунты, в котором все большую роль стали играть средние слои горожан.

Правительство использовало эти перемены. Ему удалось перетянуть на свою сторону подавляющее большинство дворянства и городской знати, и 23 апреля 1521 г. у Вильялара войска кардинала- наместника нанесли поражение войскам хунты. Падилья и другиѳ командиры были захвачены в плен, равно как и значительная часть их армии (около 10 тыс. человек). Вождей обезглавили. Некоторое время держался Толедо, где действовала жена Хуана де Падилья — Мария Пачеко. Несмотря на голод и болезни, поразившие город, городские низы держались стойко, а Мария Пачеко надеялась на помощь французского короля Франциска I. Ho она в конце концов была вынуждена искать спасения в бегстве.

B октябре 1522 г. в Испанию вернулся Карл в сопровождении 4-тысячного отряда наемников, однако эти войска уже не понадобились. B ноябре 1522 г. Карл даровал амнистию участникам восстания, за исключением наиболее активных 270 человек.

Одновременно с восстанием «комунерос» в Восстание в Валенсии Кастилии и в связи с ним разгорелась ожесто- и на острове Майорка _{чеіщая классовая борьба} „ _Валенсии и на ост-

рове Майорка. Причины восстания в Валенсии были в основном тѳ же, что и в Кастилии, но положение здесь обострилось тем, что гранды, овладев органами самоуправления в Валенсии и в зависевших от нее городах, превратили городские магистраты в орудия своей реакционной политики и беспощадного ограбления ремесленного населения, городской бедноты и окрестного крестьянства, что вызвало возмущение народных масс.

Однако по мере развития и углубления восстания городское бюргерство изменило ему, как и в Кастилии, опасаясь, что будут затронуты его собственные интересы. Внеся разложение в ряды восставших, руководители бюргерства уговорили часть их капитулировать перед войсками вице-короля, подступившими к стенам города. Восстание это было подавлено, а его руководители казнены.

B 1521 г. началось восстание на острове Майорка. Наряду с горожанами довольно широкое участие в нем приняло феодальноэксплуатируемое крестьянство. Восставшие с самого начала оказались разделенными на две группы — умеренную, состоящую из зажиточного бюргерства, и радикальную, к которой принадлежали городской плебс и крестьянство. Первая группа требовала лишь облегчения налогов, прекращения злоупотреблений грандов и городских властей. Крестьянско-плебейская партия выдвигала болеѳ смѳ? лые требования — полное устранение знати от городского управления, физическое ее истребление и раздел имущества богачей.

Вооруженные отряды городского плебса и крестьян штурмовали замки грандов, истребляли судейских и финансовых чиновников, преследовали католическое духовенство. B октябре 1523 г. к острову прибыла королевская эскадра, высадившая экспедиционную армию. Началась осада столицы — города Пальма, которая сдалась в январе 1524 г. За ней капитулировали и другие города. Жестокой расправе подверглись сотни участников движения.

Движение «комунерос» было весьма сложным Причины и последствия _{П0 своеМ}у характеру. Начатое реакционными

движения^а*к™унерос>> грандами и средневековым бюргерством, оно быстро распалось из-за острых противоречий между этими группами. Ha данной стадии в основе движения, по словам Маркса, «лежала защита вольностей средневековой Испании против притязаний современного абсолютизма» ^[16].

Уничтожение королевской властью городских вольностей и средневековой суверенности городов нисколько не помешало в других странах Европы развитию капиталистического хозяйства и буржуазии как класса в значительной мере под покровительством самой абсолютной монархии. B Испании дело приняло иной оборот. Развернувшиеся события свидетельствовали о том, что бюргерство еще не достигло той ступени развития, когда оно уже могло променять городские вольности на удовлетворение своих интересов как нарождающегося класса буржуазии. Городские низы были политически слабы и плохо организованы. B восстаниях в Кастилии, в Валенсии и на Майорке испанское бюргерство вело себя еще как средневековое сословие. Оно не имело ни нрограммы, способной объединить хотя бы временно народные массы, ни желания вести решительную борьбу с феодализмом в целом.

Оценивая причины поражения восстания «комунерос» в Кастилии, Маркс писал: «Различные обстоятельства благоприятствовали укреплению зарождавшегося абсолютизма. Недостаток единства между провинциями парализовал их разрозненные усилия; однако главную услугу Карлу оказал резкий классовый антагонизм между дворянами и горожанами, который помог ему ослабить тех и других» ^[17].

B восстании «комунерос», особенно на втором его этапе, значительного размаха достигло антифеодальное движение городского плебса и крестьянства. Однако в существовавших в то время в Испании социальных условиях движение широких народных масс на могло быть успешным.

Поражение восстания имело самые отрицательные последствия для дальнейшего развития Иснании. Крестьянство Кастилии было отдано в полную власть реакционным грандам; движение горожан было разгромлено; тяжелый удар был нанесен и зарождавшейся буржуазии; подавление плебейского движения оставило города беззащитными перед все возраставшим грабежом со стороны королевского фиска.

Отныне не только деревня, но и город подвергались ограблению со стороны паразитического испанского дворянства. Такой политический курс испанского абсолютизма вполне удовлетворял запросам подавляющего большинства испанских феодалов, и они сплотились вокруг королевской власти._# Верхушка феодально-сепаратистской аристократии оказалась изолированной. Оппозиционные гранды были удалены из кортесов. B качестве депутатов от городов все чаще стали назначаться дворяне, верные слуги короля, которые меньше всего беспокоились о нуждах представляемых ими городов. Сами заседания кортесов созывались теперьнечаще одного раза в 3—4 года. Кортесы стали послушным орудием в руках королевской власти.

Карл V провел жизнь в походах и почти не Начало^падка її бывал в Испании. Войны с турками, нападав- Испании. илипп _{шими на} испанскую державу с юга и на владения австрийских Габсбургов с юго-востока, войны с Францией за преобладание в Европе и особенно в Италии, войны со своими собственными подданными — протестантскими князьями в Германии — занимали все его царствование. Грандиозный план создания мировой католической империи рухнул, несмотря на многочисленные военные и внешнеполитические успехи Карла. B 1555 г. Карл V отказался от престола и передал Испанию вместе с Нидерландами, колониями и итальянскими владениями своему сыну Филиппу II (1555-1598).

Филипп не был сколько-нибудь значительным человеком. Малообразованный, ограниченный, мелочный и жадный, крайне упорный в преследовании своих целей, король был глубоко убежден в непоколебимости своей власти и тех принципов, на которых эта власть покоилась,— католицизма и абсолютизма. Угрюмый и молчаливый, этот канцелярист на троне всю жизнь провел взаперти в своих покоях. Ему казалось, что бумаг и предписаний достаточно для того, чтобы знать все и распоряжаться всем. Как паук в темном углу, он ткал незримые нити своей политики. Ho эти нити рвались от прикосновения свежего ветра бурного времени: его армии часто бывали биты, его флоты шли ко дну, и он с грустью должен был признать, что «еретический дух способствует торговле и процветанию». Это не помешало ему заявить: «Я предпочитаю вовсе не иметь подданных, чем иметь в качестве таковых еретиков».

Оставив старые резиденции испанских королей Толедо и Вальядолид, Филипп II устроил свою столицу в маленьком городке Мад- риде, на пустынном и бесплодном кастильском плоскогорье. Неподалеку от Мадрида был сооружен мрачный дворец-усыпальница — Эскориал, которому суждено было стать гробницей великого прошлого Испании. B стране свирепствовала феодально-католическая реакция и инквизиция.

Были приняты Суровые меры против морисков, многие из которых продолжали втайне исповедовать веру своих отцов. Ha них особенно свирепо обрушилась инквизиция, принуждая отказаться от национальных обычаев и языка. B начале царствования Филиппа II был принят ряд законов, усиливавших преследования. Доведенные до отчаяния мориски в 1568 г. восстали под лозунгом сохранения халифата. C большим трудом правительству удалось подавить восстание. B городах и селениях морисков было поголовно истреблено все мужское население, женщины и дети проданы в рабство. Оставшихся в живых морисков изгнали в бесплодные районы Кастилии, где они были обречены на голод и бродяжничество. Кастильские власти беспощадно преследовали морисков, инквизиция массами сжигала «отступников от истинной веры».

Жестокое угнетение крестьян и общее ухудшение экономического положения страны вызывали неоднократные крестьянские восстания. Одним из самых сильных было восстание в Арагоне в 1585 г. Политика беззастенчивого ограбления Нидерландов и резкого усиления религиозных и политических преследований привелавбО-хго- дах XVI в. к восстанию нидерландцев, переросшему в буржуазную революцию и освободительную войну против Испании.

Экономический упадок Начиная с середины XVI в. и в XVII в. Ис- Испании пания переживала длительный экономиче-

в XVI-XVII вв. ский упадок, который охватил сначала сельское хозяйство, затем промышленность и торговлю. Говоря о причинах упадка сельского хозяйства и разорения крестьян (начало упадка сельского хозяйства относится к середине XVI в.), источники подчеркивают три из них: тяжесть налогов, существование максимальных цен на хлеб и злоупотребления Месты. B связи с тем что Места паходилась под покровительство-м короля, а членами ее были крупнейшие духовные и светские сеньоры, ей удалось добиться B XVI в. значительного расширения своих привилегий. Были установлены фиксированные размеры арендной платы за пастбища. Крестьянские общины не могли расторгнуть заключенные ранее соглашения об аренде, так как существовал закон, по которому земли, арендованные членом Месты, закреплялись за ним навечно и могли передаваться только от одного члена Месты к другому. Ряд указов запрещал распашку пустошей и пастбищ. Значительно возросли права разъездных судебных чиновников Месты. Им было предоставлено право разбирать все конфликты с крестьянами без участия представителей крестьянских общин и городов. Таким образом, во всех спорных делах Места являлась и судьей, и ответчиком. Крестьяне сгонялись со своих земель, общины лишались своих пастбищ и лугов, что приводило к упадку животноводства и сокращению посевов. Страна переживала острый недостаток продуктов питания, что еще больше взвинчивало цены.

Bo второй половине XVI в. в Испании продолжала усиливаться концентрация земельной собственности в руках крупнейших феодалов. Почти вся Эстремадура оказалась в руках двух крупнейших феодальных сеньоров. Андалусия стала владением четырех крупнейших магнатов. Bce дворянские владения пользовались правом майората, т. e. передавались по наследству лишь старшему сыну, огромные пространства неотчуждаемых земель принадлежали церк- яи. Купить эемлю было очень трудно. Привозимые из Нового Света драгоценные металлы попадали в руки дворян, в связи с чем полностью пропадала заинтересованность последних в хозяйственном раз- витии своей страны. Это определило нѳ только упадок сельского хозяйства, но и производства тканей. Уже в начале XVI в. в Испании наблюдалось разрушение ремесла и массовое разорение ремесленников. Эти явления быЛи характерны в то время и для других стран, но там процесс разорения непосредственных производителей в городах сопровождался ростом мануфактур, усилением позиций капиталистических предпринимателей.

B Испании мануфактуры также стали возникать в первой половине XVI в., но они были немногочисленными и, главное, нѳ получили дальнейшего развития. Наиболее крупным центром мануфактурного производства была Сеговия. Уже в 1573 г. кортесы жаловались на упадок производства шерстяных тканей в Толедо, Сеговии, Куэнке и других городах. Подобные жалобы понятны, так как, невзирая на растущий спрос американского рынка, ткани, изготовленные за границей из испанской шерсти, стоили дешевле, чем испанские. Можно было бы уменьшить стоимость производства путем проведения системы протекционистских мероприятий и снижения цен на сельскохозяйственные продукты и сырье внутри страны, запретив их вывоз. Когда такого рода мероприятия можно было осуществить за счет крестьянства, королевская власть пыталась это сделать, установив максимальные цены на хлеб. Ho производство основного вида сырья — шерсти — находилось в руках дворянства, которое нѳ хотело терять своих доходов, получаемых OT высоких цен в самой Испании и за границей. Несмотря на неоднократные просьбы городов сократить экспорт шерсти, он постоянно возрастал и увеличился с 1512 по 1610 г. почти в 4 раза·

B этих условиях дорогие испанские ткани нѳ могли выдержать конкуренции с более дешевыми иностранными, и испанская промышленность теряла рынки сбыта в Европе, в колониях и даже в собственной стране. Торгово-промышленные Нидерланды рассматривались Испанской монархией как часть Испанского государства. Пошлины на ввозимую туда шерсть, хотя и повысились в 1558 r.. были в 2 раза ниже обычных, а ввоз готовых фламандских сукон осуществлялся на более льготных условиях, чем из других стран. Bce это имело самые пагубные последствия для испанской мануфактуры; испанское купечество изымало свои капиталы из мануфак- туры,таккак участие в колониальной торговле иностранными товарами сулило ему большие прибыли.

K концу века на фоне углубляющегося упадка сельского хозяйства и промышленности продолжала процветать только колониальная торговля, монополия которой по-прежнему принадлежала Севилье. Наивысший ее подъем относится к последнему десятилетию XVI и первому десятилетию XVII в. Однако, поскольку испанские купцы торговали преимущественно товарами иностранного производства, золото и серебро, привозившиеся из Америки, в Испании не задерживалось, оно утекало в другие страны в уплату за товары, которыми снабжалась сама Испания и еѳ колонии.

Острее всего экономический упадок сказался на хозяйстве северных областей Испании. Испанское железо, выплавляемое на древесном угле, вытеснялось на европейском рынке более дешевым английским и лотарингским, при изготовлении которого стал применяться каменный уголь. Металлические изделия и снаряжение для армии Испания теперь привозила из Италии и немецких городов.

Северные города были лишены права торговать с колониями; на их суда возлагалась только охрана караванов, направлявшихся в колонии и обратно, что привело к упадку кораблестроения, особенно после того, как восстали Нидерланды и резко сократилась торговля по Балтийскому морю. Окончательный удар нанесла гибель «Непобедимой Армады» (1588), в составе которой было много судов из Бискайи. Население Испании все больше устремлялось на юг страны и эмигрировало в колонии.

Государство испанского дворянства, казалось, делало все для того, чтобы расстроить торговлю и промышленность своей страны. Колоссальные суммы тратились на военные предприятия и армию, увеличивались налоги, неудержимо возрастал государственный долг. Еще при Карле V Испанская монархия сделала большие займы у немецких банкиров Фуггеров, которым в счет погашения долга были переданы доходы с земель духовно-рыцарских орденов Сант- Яго, Калатравы и Алькантары (гроссмейстером которых являлся король Испании). Затем в руки Фуггеров попали богатейшие ртутно-цинковые рудники Альмадена; они же получили льготы на ввоз готовых изделий и вывоз сырья. B конце XVI в. 51—62% расходов казны поглощала выплата процентов по государственному долгу. Филипп II несколько раз объявлял государственное банкротство, правительство теряло кредит и для получения в долг новых сумм должно было предоставить генуэзским, немецким и другим банкирам право сбора налогов с отделыщх областей и другие источники доходов, что еще больше увеличивало утечку драгоценных металлов из Испании.

Выдающийся испанский экономист второй половины XVI в. Томас Меркадо писал о засилье иностранцев в экономике страны: «Нет, не могли, не могли испанцы спокойно смотреть на процветающих-на их земле иностранцев; лучшие владения, богатейшие майораты, все доходы короля и дворян находятся в их руках. Они входят в дома жителей, чтобы собрать налоги и алькабалу, они притесняют их и описывают за долги их имущество. Какая зависимость может быть большей?.. Bo Фландрии, Венеции, Римѳ — в провинциях, лишенных драгоценных металлов, имеется такое количество прибывающих из Севильи денег, что крыши можно крыть золотыми эскудо». Маркс отмечал, что Испания была одной из первых стран, вступивших на путь первоначального накопления, однако специфические условия социально-экономического развития, в которых этот процесс протекал^ помешали Испании уже в XVI в. пойти по пути капиталистического развития. Огромные средства, получаемые от ограбления колоний, не использовались для создания капиталистических форм хозяйства, а шли на непроизводительное потребление феодального класса. B сѳре-

дине века 70% всех доходов казньЬпоступало из метрополии и 30% давали колонии. K 1584 г. доходы оѴ^метрополии составили 30%, а от колоний — 70%. Xv

Золото Америки, протекая через Испанию, стало важнейшим рычагом первоначального накопления в других странах. B самой жѳ Испании начавшийся в XVI в. процесс капиталистического развития приостановился. Разложение феодальных форм в промышленности и сельском хозяйстве не сопровождалось прочным становлением прогрессивного капиталистического способа производства. Это и явилось причиной экономического упадка страны. Одной из особенностей Испании XVI в. была слабость буржуазии, которая в XVII в. не только не окрепла, но совершенно разорилась.

Исторически испанский абсолютизм сложился в такой период, когда «аристократия приходила в упадок, сохраняя свои худшие привиле-

Испанское дворянство, наоборот, было очень сильно. Дворянство жило исключительно грабежом народа своей страны и народов зависимых от Испании провинций и колоний. Внутри него не сложилось такой группы, как английское «джентри» или французское «дворянство мантии». Это нашло свое отражение в тех особенностях, которыми отличался испанский абсолютизм от абсолютных монархий других стран Европы.