Прибалтика в первой половине XVI в.

резкие оппозиционные выступления, которые особенно обострились в период польскошведской войны начала XVII в.

С целью искоренения лютеранства и восстановления католицизма правительство провело в Задвинском герцогстве в широких размерах контрреформацию.

Территория Задвинского герцогства вышла из Ливонской войны весьма опустошённой. Большая часть населения погибла от голода и эпидемий. Страна заселя-

Рига.

Гравюра 1550 г.

лась очень медленно. К концу XVI в. плотность населения составляла примерно 4 человека на квадратный километр. В годы польско-шведской войны, в первой четверти XVII в., численность населения ещё более сократилась. Крестьянству приходилось нести не только старинные феодальные повинности. К ним прибавились новые налоги и повинности, связанные главным образом с восстановлением помещичьего хозяйства.

Особое положение в Задвинском герцогстве занимала Рига, по-прежнему остававшаяся наиболее крупным городом Прибалтики. Рига вела в основном посредническую торговлю, способствовавшую обмену между землями Даугавского бассейна и Западной Европой.

В последней четверти XVI в. в Риге происходили крупные столкновения между городским патрициатом и бюргерской оппозицией, известные под названием «календарных беспорядков» (1584—1589 гг.). Поводом для них было введение польскими властями нового, григорианского календаря.

Вследствие раскола в среде бюргерства, боявшегося роста влияния городских низов, патрициат города в ходе «календарных беспорядков» вышел победителем. Но через несколько лет, в условиях польско-шведской войны, магистрат Риги в 1604 г. пошёл на известные уступки бюргерству, допустив представителей гильдий к участию в управлении городскими финансами.

Курляндское герцогство, ставшее династическим владением последнего магистра Ордена Готарда Кетлера, вассала польского короля, являлось фактически дворянской республикой.

*Щи^'4.

В Курляндском герцогстве в первой половине XVII в. продолжало увеличиваться производство товарного хлеба, экспортируемого в Западную Европу. Расширение в связи с этим барской запашки обусловливало и в дальнейшем рост барщины и усиление закрепощения крестьян. По «Курляндскому статуту» 1617 г. крестьяне были признаны собственностью дворян, так же как скот и другое имущество. Судебная власть над крестьянами обеспечила помещикам неограниченные возможности для эксплуатации подневольного крепостного населения.

Развитие ремесла, которое сосредоточивалось главным образом в сельских местностях, шло всё время весьма медленными темпами. В конце XVI в. в Курляндии стали появляться крепостные мануфактуры. Одной из более значительных среди них был основанный герцогом железоделательный завод, на котором отливали также пушки и ковали гвозди. Слабое развитие городов как ремесленных и торговых центров налагало сильный отпечаток на экономическую и политическую жизнь страны. Столицей герцогства стал новый город Елгава (Митава).

С 1600 г. Прибалтика превратилась опять в арену активных военных действий между Речью Посполитой и Швецией. Они продолжались с перерывами около четверти века. По Альтмаркскому перемирию Швеция удержала свои завоевания в Задвинском герцогстве и город Ригу. Таким образом, вся материковая часть Эстонии и западная часть латышских земель из Задвинского герцогства вошли в состав шведской провинции. Юго-восточная часть польских владений, расположенных к северу от Даугавы, осталась под властью Речи Поспо- литой.

Захваченная шведами часть Прибалтики продолжала служить плацдармом против Русского государства и источником извлечения средств для проводимой Швецией дорогостоящей внешней политики. Швеция получала из своих прибалтийских владений огромные доходы. Были введены новые налоги и пошлины, стаци- онная подать с крестьян, лиценция (таможенная пошлина) и др. Эти налоги, собиравшиеся главным образом в виде натуральных податей, дали такие значительные доходы, что в конце вена Лифляндию стали называть житницей Швеции.

Швеция опиралась в Прибалтике на местных помещиков. В то же время в период правления Густава II Адольфа (1611—1632) и его дочери Кристины (1632—1654) крупные государственные земельные участки в Прибалтике были розданы шведским дворянам и магнатам. Всё это приводило к усилению феодальной эксплуатации латышских и эстонских крестьян.

Благодаря поддержке Шведского государства немецкому дворянству в прибалтийских провинциях удалось добиться создания своей сословной организации. Подвластные Швеции Эстляндская и Лифляндская провинции, а также провинция Сааремаа имели каждая свой особый ландтаг в качестве высшего органа местного самоуправления с широкой компетенцией. Право голоса на ландтагах принадлежало только владельцам «рыцарских» — дворянских имений, а также некоторым городам в Лифляндии. В руках немецкого дворянства оставались все органы местного самоуправления и почти полностью административный и судебный аппарат. Представителями королевской власти были шведские генерал-губернаторы и губернаторы провинций.

Установившиеся в Прибалтике порядки обеспечивали классовое господство местного немецкого дворянства и содействовали дальнейшему закрепощению эстонского и латышского крестьянства.

Большинство городов Прибалтики, перешедших под власть Швеции, продолжало в течение долгого времени оставаться в состоянии экономического упадка. Это было следствием ряда причин: длительных и опустошительных военных действий, господствовавшего феодально-крепостнического строя, обременительной как для внутренней, так и внешней торговли таможенной политики шведского правительства и т.

Город Нарва, развившийся в период Ливонской войны в крупный торговый центр именно в связи с оживленной русской торговлей, превратился в незначительней посёлок. Тарту, занимавший раньше видное место в транзитной торговле России, пришел в полный упадок. Таллин, потерявший свою былую посредническую роль в торговле с Востоком, не сумел в течение долгого времени подняться до уровня, достигнутого в первой половине XVI в.

Культура

Сложное сплетение классовых и национальных противоречий в Прибалтике нашло свое выражение и в области культуры. Культура немецких феодалов и бюргерства складывалась и развивалась под сильным влиянием феодальной культуры Германии. В трудных условиях продолжала развиваться культура латышского и эстонского народов.

Новым явлением в области культуры в Прибалтике в XVI и начале XVII в. являлся некоторый подъем школьного образования в городах. Это было обусловлено потребностями в более грамотных людях для государственного аппарата и церкви. Известному оживлению в развитии школ способствовало также соперничество между католической и лютеранской церквами. Однако и в этот период школы в городах оставались немногочисленными и предназначались в основном для сыновей немецких феодалов и бюргеров. Многие из окончивших эти школы продолжали свое учение в университетах Германии, откуда возвращались юристами и теологами.

После окончательного укрепления своей власти в Прибалтике правительство Швеции приняло некоторые меры для поднятия здесь школьного образования. В ряде крупных городов открылись школы более высокого типа — гимназии. В 1632 г. был основан Тартуский университет. Общей целью этих мероприятий являлась подготовка настроенных в пользу Швеции чиновников и церковных служителей. Для крестьян доступ в эти школы был фактически закрыт.

В обстановке острой борьбы между католиками и лютеранами появились первые печатные издания на эстонском и латышском языках. В 1535 г. вышла из печати первая книга на эстонском языке — лютеранский катехизис. Около 1560 г. появилось на латышском языке руководство по лютеранскому обряду богослужения. В середине 80-х годов XVI в. в связи с контрреформацией издаются католические богослужебные книги на латышском и эстонском языках. Первые печатные памятники на эстонском и латышском языках были изданы немецкими священниками в интересах насаждения среди местного коренного населения враждебной ему идеологии.

Из-за отсутствия местных типографий эти церковные книги были напечатаны за пределами Прибалтики. Первые типографии были основаны в Риге в 1588 г., в Тарту и Таллине — в 30-х годах XVII в. За границей, в Германии, были напечатаны и некоторые ливонские хроники того времени, ставшие популярными в связи с громадным интересом западноевропейских читателей к событиям Ливонской войны. Так, в 1558 г. вышла из печати и была вскоре переиздана хроника католического теолога Бреденбаха (1526—1587), выдержанная в строго католическом духе. В 1578 г. была опубликована хроника таллинского лютеранского пастора Руссова (1542—1600), написанная с позиций прибалтийского бюргерства. Апологетом последнего магистра Ордена Кетлера выступил орденский чиновник Геннинг (1528—1589), выпустивший в свет свою хронику в 1578 г. Все эти хроники отражали интересы и взгляды разных прослоек чужеземных господ в Ливонии и являлись враждебными эстонскому и латышскому народам.

Оставаясь в стороне от этой культуры, угнетённые народы Прибалтики искали путей для своего творчества в создании устной литературы. В песнях, сказаниях, сказках, загадках, пословицах эстонского и латышского народов проявлялось их страстное стремление к освобождению из-под ига ненавистных феодальных захватчиков.