а) При наличии особых отношений между сторонами
Сюда относятся известные случаи обязанностей железных дорог перевезти или доставить в сохранности багаж пассажира, или обязанности врача или сиделки проявить надлежащую заботливость и умение в отношении пациента.
По существу здесь налицо договорные отношения, которые и рассматриваются, как таковые. Эти случаи, как мы видели, играли серьезную роль в развитии простых договоров.; но они являются и старейшими случаями, когда возникал вопрос о небрежности. То обстоятельство, что они были отнесены к категории договорного права, долгое время задерживало развитие норм, регулирующих «небрежность». Ныне отнесение этих случаев к «небрежности» имеет практическое значение тогда, когда ответчик ссылается на отсутствие каких-либо договорных отношений с истцом, например, когда пациентом является ребенок, а врач приглашен его родителем, или когда пассажирский билет приобретен не самим пассажиром, а его хозяином.б) Владельцы земли и технических сооружений несут, как таковые, определенные положительные обязательства в отношении разных лиц, с которыми они соприкасаются. Ь отношении лиц, которые вступают на их участок или пользуются этими сооружениями по праву или по приглашению владельцев, последние обязаны соблюдать необходимую заботливость для того, чтобы эти лица не потерпели вреда от опасностей или дефектов, связанных с этим участком или сооружением.
В отношении тех лиц, которые допускаются на участок или к пользованию сооружением без приглашения или при отсутствии права требовать такого допуска или пользования, владелец обязан, лишь принять меры к предупреждению их о грозящей опасности, поскольку последняя ему (владельцу) известна; в отношении их он не обязан принимать меры к устранению таких недостатков. В отношении же правонарушителей (trespassers) он обязан лишь не создавать для них «западни», что, конечно, означало бы не небрежность, а намеренное действие с его стороны.
Обязанность заботиться о безопасности технических сооружений, которая ныне толкуется весьма распространительно в силу постановлений фабричного законодательства, до недавнего времени толковалась весьма ограничительно в отношении работников физического труда; ограничительное толкование вытекало из доктрины о «совместной службе». Эта странней доктрина гласила, что наниматель не несет ответственности за увечье, причиненное рабочему ему сотоварищем по работе того же рода, за исключением случаев, когда будет доказана личная небрежность нанимателя. Это учение является анормальным исключением из того правила, согласно которому (как мы видели) хозяин несет ответственность за правонарушения своего служащего, совершенные последним при исполнении служебных обязанностей.
Учение «о совместной службе» сохранило силу и поныне, но действие его значительно ограничено различными актами •об ответственности нанимателей, а там, где эти акты не имеют применения, — актами о компенсации рабочих (за увечья и профессиональные болезни), ибо по таким делам не требуется вовсе доказательства небрежности или какого-либо правонарушения. Однако, все же иногда попадаются ссылки на доктрину «совместной службы».
в) Лицо, продающее или дающее в пользование или на сохранение какую-либо вещь, относительно которой ему известно, что она предназначается для определенных целей или что ею надо пользоваться определенным образом, должно применять меры к предупреждению будущих пользователей об опасностях, связанных с держанием этой вещи или о пользованием ею. Так, например, отправитель, сдавший перевозчику вещь, которая при обычных условиях перевозки может дать утечку или взорваться и тем самым причинить убытки, должен возместить всякие потери, которые в результате этого возникнут для перевозчика, если только он (отправитель) прямо не предупредил перевозчика об опасности. Нечего и говорить, что в этих случаях отправитель не может возлагать ответственности на перевозчика за свои убытки.
г) Если лицо само или через посредство своего служащего пользуется вещью, которая при неумелом обращении с нею может причинить ущерб третьим лицам, приходящим в соприкосновение с этой вещью, то такое лицо обязано применить надлежащую заботливость для того, чтобы лредупре- дить означенный ущерб. Например, механик, приглашенный для починки газового счетчика в помещении, принадлежащем хозяину истца, так небрежно выполнил работу, что истец, спустившись со свечей для исполнения своих служебных •обязанностей в погреб, где находился счетчик, был сшиблен с йог происшедшим взрывом и потерпел увечье; в этом случае механик понес ответственность перед истцом, хотя между этими лицами не было договорных отношений.
Во всех случаях исков, основанных на небрежности, могут возникнуть основания для того, чтобы ответчик выставил возражение, именуемое ссылкой на небрежность потерпевшего («смешанную вину»). Возражение это заключается в ссылке на то, что, если даже признать небрежность ответчика, то надо заключить, что истец в данном случае не потерпел бы ущерба, если бы он со своей стороны также не проявил небрежности. Например, А едет по дороге в неправильном направлении. Б — пешеход, не ожидая движения транспорта в этом направлении, переходит дорогу, не посмотрев, однако, налево; в результате машина А причиняет Б увечья.
Если присяжные решат, что несчастный случай не имел бы места при надлежащей осмотрительности Б, то последний, не получит от А возмещения; хотя prima facie проявил небрежность последний. В практике разрешение этого вопроса наталкивается на значительные затруднения, причем сомнения слишком часто разрешались в пользу владельцев машин.
Доктрина «смешанной вины» не пользуется, однако* особой популярностью у судей; было установлено несколько строгих правил, ограничивающих ее действие. Например* если предшествующая небрежность ответчика принудила истца спешно принять решение в критический момент, то- о» (истец) не несет последствий смешанной вины только потому, что он не сумел избрать лучшую из возможностей.
Если истцом является ребенок, то от него не ожидается той же степени умения избежать опасности, как от взрослого человека; всякое поведение ответчика, побудившее ребенка соверши гъ поступок, который привел к ущербу для ребенка, исключает возможность для ответчика ссылаться на небрежность ребенка («смешанную вину») или даже на его- правонарушение. Так, например, Палата лордов признала, что железная дорога несет ответственность за вред, причиненный детям поворотным кругом для паровозов, ибо вход на поворотный круг не был заперт, так что дети могли туда проникнуть, хотя дети в этом случае несомненно1 были правонарушителями.До недавнего времени смешанная вина, допущенная совершеннолетним, на попечении которого находится ребенок, могла лишить последнего права иска из небрежности. Это правило, которое давно подвергалось суровой критике со стороны судей, ныне, можно сказать, перестало действовать вместе с доктриной об «identification».
В общем нельзя сказать, что учение о «смешанной вине», как оно принято в общем праве, находится в удовлетворительном состоянии; лучше было бы принять правило морского права, применяемое в случаях убытков, причиненных судну или грузу столкновением на море: убыток обеих сторон, вытекающий из столкновения, в котором виновны обе стороны, должен быть распределен пропорционально степени вины каждого судна, или, при невозможности определить степень вины, — поровну.
Наконец, в связи с небрежностью, надо коснуться вопроса, недавно поднятого в судах, именно до каких пределов* небрежность, которая prima facie относится к одному лицу, может служить основанием для иска со стороны другого лица, фактически от нее пострадавшего.
В недавно слушавшемся деле было признано, что небрежность со стороны слуги ответчика, который допустил, чтобы его механическая тележка переехала ребенка и причинила повреждение последнему в присутствии матери, умершей от потрясения, дает основание для иска со стороны мужа покойной об убытках, связанных с тем, что муж в своих заьятиях не может более пользоваться помощью жены.
Надо отметить, что это был вопрос не об «отдаленности ущерба», но об «отдаленности причинной связи». Затем этот вопрос может быть поднят только в случаях небрежности, в отличие от умысла, так как нет сомнения, что если бы ответчик переехал девочку, или даже только напугал ее с обдуманным намерением вызвать потрясение у ее матери, то он был бы ответствен на основании нормы, установленной четверть века тому назад, за ущерб, проистекающий из сознательно вызванного нервного потрясения.Заключительные стадии упомянутого дела не приведены в отчетах. Но очевидна слабость аргументов, которыми руководствовалось большинство судей в этом деле. Если их рассуждение было правильно, то тот факт, что ребенку,, о котором идет речь, действительно было причинено повреждение, не может иметь никакого значения. Достаточно было бы того, что какой-нибудь взволнованный сосед принес бы матери ложное сообщение, но с полным убеждением в егс правильности, о причинении повреждений ее ребенку, хотя бы в действительности ребенок не пострадал. Кроме того, любой человек из толпы, видевший несчастный случай, который произошел по небрежности ответчика, мог бы вчинить иск за ущерб. Несомненно, что подобная перспектива может нравиться адвокатам. Но соответствует ли она достоинству английского права или английского характера” ¦