$2. Покушение на преступление А)              Общие замечания

Покушение как особая стадия преступной деятельности и как самостоятельный институт Общей части уголовного права существует в настоящее время во всех уголовно-правовых системах.

Однако в регулировании института покушения в современных уголовных законодательствах имеются существенные различия. Эти различия касаются, прежде всего, самого определения покушения, а также его наказуемости, в том числе наказуемости негодного покушения.

Почти во всех государствах мира определение покушения содержится непосредственно в УК, а при отсутствии последнего — в ином уголовном законе.

В странах СНГ покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам. Сходная формулировка содержится в УК Албании, Аргентины, Бахрейна, КНР, ОАЭ.

По УК Испании (ч. 1 ст. 16) покушением на преступление признаются действия лица, непосредственно направленные на совершение преступления и которые объективно должны были бы привести к определенному результату, однако данный результат не достигается по причинам, не зависящим от воли лица.

Согласно УК Франции (ст. 121-5) попытка совершения имеет место тогда, когда, явно выраженная началом исполнения, она была прервана или ее последствия не наступили только в силу обстоятельств, не зависящих от воли ее исполнителя.

УК стран — бывших французских колоний воспроизводят определение покушения, содержавшееся в ст. 2 прежнего УК Франции (1810 год): «Всякое покушение на преступление, которое проявилось началом исполнения, если оно было прервано или не удалось только по обстоятельствам, от воли исполнителя не зависящим, рассматривается как само преступление»[317] (ст. 30 УК Алжира; ст. 6 УК Габона; ст. 4 УК Демократической Республики Конго; ст.

Таким образом, в вышеуказанных странах любое покушение характеризуется двумя обязательными элементами: 1) началом непосредственного исполнения преступного деяния (материальный элемент) и 2) отсутствием добровольного отказа от завершения преступного деяния (моральный элемент).

Признак непосредственности начала исполнения имеет существенное значение, поскольку позволяет отличать покушение от приготовления к преступлению. Если последнее создает лишь условия для совершения задуманного преступления, то покушение на преступление создает реальную опасность причинения вреда объекту посягательства.

Субъективная сторона покушения на преступление всегда характеризуется умышленной виной. При этом в большинстве стран мира, включая Россию, теория уголовного права и судебная практика исходят из того, что покушение на преступление возможно лишь с прямым умыслом. В Армении, Казахстане, Киргизии и на Украине это положение отражено непосредственно в УК.

В то же время во многих странах законодательное определение покушения опускает моральный элемент, т.е. в нем отсутствует указание на добровольный отказ (Австрия, Англия, Болгария, Венгрия, Германия, Грузия, Дания, Нидерланды, Норвегия, Польша, США).

Так, по УК Австрии (ч. 2 § 15) покушение на деяние имеет место, если исполнитель воплощает свое решение совершить деяние или склонить другое лицо к его совершению посредством выполнения действия, непосредственно ведущего к его исполнению.

Согласно УК Германии (§ 22) покушается на уголовно наказуемое деяние тот, кто по своему представлению о деянии непосредственно начинает осуществлять состав преступления.

По уголовному праву Англии, согласно Закону об уголовно наказуемом покушении 1981 года, лицо виновно в покушении, если «с намерением совершить преступление... лицо совершает действие, которое является большим, чем просто приготовление к совершению преступления» (п. 1 § I)[318].

По УК штата Нью-Йорк (§ 110.00) лицо виновно в покушении на совершение преступления, «если с намерением совершить преступление оно осуществляет поведение, которое склонно привести к совершению такого преступления»[319].