§3. Конституция

Строго говоря, конституция является разновидностью закона, однако то исключительное место, которое она занимает в системе источников права, заставляет выделять ее из всего массива законодательства.

Конституции подавляющего большинства стран мира непосредственно содержат уголовно-правовые нормы принципиального характера.

При этом, можно выделить конституционные нормы и принципы, которые опосредствованно определяют смысл и содержание уголовного законодательства (большинство норм о правах и свободах человека и гражданина, нормы, касающиеся основ социально-экономического устройства данного общества), и нормы и принципы, имеющие непосредственное уголовно-правовое значение.

К последним относятся, прежде всего, нормы о привлечении к ответственности только на основании писаных законов; запрещении обратной силы уголовных законов, запрете повторного осуждения и наказания, праве убежища и выдаче уголовных преступников, различных видах уголовных наказаний, об амнистии и помиловании, об отдельных преступлениях (чаще всего о государственной измене).

Так, большинство конституций мира содержат норму, провозглашающую принцип «Nullum crimen sine iege». Иногда также конституционно закрепляется принцип «Nullum poena sine iege». Например, ст. 69 Конституции Исландии устанавливает: «Никто не может быть подвергнут наказанию за совершение деяния, которое не являлось уголовным преступлением или не квалифицировалось как таковое во время его совершения. Равным образом не может быть применено более суровое наказание, чем то, которое подлежало применению в момент совершения преступления»[163].

Отмену смертной казни провозглашают конституции Австрии, Анголы, Андорры, Бразилии, Венесуэлы, Восточного Тимора, Гаити, Германии, Гондураса, Доминиканской Республики, Исландии, Испании, Италии, Кабо-Верде, Колумбии, Македонии, Мозамбика, Нидерландов, Никарагуа, Парагвая, Португалии, Румынии, Словакии, Словении, Союза Сербии и Черногории, Туркменистана, Уругвая, Финляндии, Хорватии, Швейцарии, Швеции, Эквадора.

Те или иные ограничения в отношении данной меры наказания предусмотрены в основных законах Азербайджана, Беларуси, Гватемалы, Казахстана, Перу, России, Сальвадора, Судана.

Во многих государствах конституция прямо запрещает общую конфискацию имущества (Азербайджан, Аргентина, Барбадос, Бахрейн, Бельгия, Греция, Катар, Кипр, Колумбия, Коста-Рика, Ливан, Малайзия, Мальдивская Республика, Мексика, Никарагуа, ОАЭ, Парагвай, Румыния, Сирия, Турция, Чили и др.).

В конституциях португалоязычных (Португалия, Бразилия, Кабо-Верде, Восточный Тимор) и отдельных испаноязычных стран (Венесуэла, Колумбия, Коста-Рика, Сальвадор) закреплен запрет пожизненного заключения как вида наказания.

В большинстве конституций содержится прямой запрет жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания (в частности, Албании, Анголы, Бангладеш, Беларуси, Бразилии, Венгрии, Венесуэлы, Замбии, Зимбабве, Исландии, Испании, Италии, Казахстана, Канады, Кипра, Колумбии, Литвы, Мальты, Мексики, Молдовы, Намибии, Никарагуа, Парагвая, Польши, Румынии, Свазиленда, Словакии,

Словении, США, Туркменистана, Уганды, Украины, Филиппин, Чехии, Швейцарии, Шри-Ланки, Эквадора, Эритреи, Эстонии, Эфиопии, Японии).

В некоторых странах мира конституционно закреплены принципы действия уголовного закона во времени (Албания, Армения, Восточный Тимор, Греция, Грузия, Казахстан, Кипр, Куба, Молдова, Португалия, Россия, Турция и др.).

Основные законы Болгарии, Бразилии, Гватемалы, Гондураса, Парагвая, Польши, Руанды, Того, Эквадора, Эфиопии устанавливают случаи неприменения срока давности.

Эпизодически в конституциях встречаются и другие нормы уголовно-правового характера, например, закрепляются право на необходимую оборону (Парагвай, Португалия), принцип пропорциональности наказания (Кипр), принцип индивидуализации наказания (Португалия).

Несмотря на наличие в конституции собственно уголовно-правовых положений и принцип прямого действия конституционных норм, во многих странах мира она рассматривается все же как опосредованный источник уголовного права.

Напротив, есть государства, где «уголовно-правовые» нормы и принципы конституции активно и непосредственно применяются судами, особенно их высшими инстанциями.

Прежде всего, весьма характерны случаи прямой ссылки на нормы конституции в обоснование того или иного решения для судебной практики США, хотя конституция и считается здесь, скорее, политическим документом, а не источником уголовного права.

В Германии, по утверждению исследователя А.Э. Жалинского, Основной Закон реально является источником уголовного права высшей юридической силы и в качестве такового обладает мощным регулятивным потенциалом, реально влияя на уголовно-правовую практику и имея возможности расширения такого влияния[164].

Наиболее четко и определенно вопрос о Конституции как источнике уголовного права решен в УК Панамы 2007 г. (ст. 5): «Нормы и принципы в отношении прав че- ловеа, закрепленные в Конституции..., являются составной частью настоящего Кодекса»[165]. Аналогичное положение есть и в УК Колумбии 2000 года.

В российской науке вопрос о признании Конституции формальным источником уголовного права остается дискуссионным[166]. Тем не менее, отечественные суды при рассмотрении уголовных дел уже иногда ссылаются на конституционные нормы, как имеющие прямое действие и высшую юридическую силу.

Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 31.10.1995 № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» указал, что суды при рассмотрении дел должны применять Конституцию РФ в качестве акта прямого действия. Ее следует применять непосредственно, в частности, в тех случаях, когда суд придет к убеждению, что федеральный закон находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции[167].