В)              Характер посягательства

Несмотря на выработанные теорией и судебной практикой подавляющегося с большинства современных государств весьма близкие подходы к определению характера действий, против которых допускается необходимая оборона, формулировки действующих УК далеки от единообразия.

В большинстве стран мира вышеуказанные действия определяются в уголовном законе как «наличное противоправное посягательство (нападение)», но иногда национальный законодатель предлагает несколько отличные (и, нередко, более точ- ‘ ные) определения.

На противоправный характер посягательства указывают, в частности, Уголовные кодексы Австрии, Афганистана, Болгарии, Федерации Боснии и Герцеговины, Венгрии, Германии, Гондураса, Грузии, Дании, Замбии, Исландии, Испании, Коста-Рики, Нидерландов, Никарагуа, Польши.

УК Албании, Бразилии, Колумбии, Кот д’Ивуара, Панамы, Румынии говорят о «несправедливом» (injusta) нападении, а УК Армении, Беларуси, Казахстана, Киргизии — об «общественно опасном» посягательстве, УК Литвы — об «опасном» посягательстве. В самом деле, определение посягательства как общественно опасного является более точным, поскольку на практике возможна необходимая оборона против действий невменяемого лица, которое, строго говоря, не действует противоправно. На этот случай в УК Индии, Сингапура и некоторых др. стран английского общего права специально оговаривается право самообороны в отношении душевнобольного и малолетнего лица. С другой стороны, обороняющийся не всегда может определить противозаконный характер посягательства в момент совершения последнего.

В УК вышеуказанных стран английского общего права имеются и иные специфические нормы, касающиеся противоправности нападения. Согласно этим нормам самооборона против незаконных действий государственных служащих при исполнении последними своих должностных полномочий допустима только в том случае, если эти действия грозят причинением смерти или тяжкого [телесного] вреда (на- * пример, ст.

На признак наличности (непосредственности) указывают УК Австрии, Бельгии, Болгарии, Бразилии, Гаити, Германии, Нидерландов, Румынии.

В некоторых случаях законодатель прямо допускает необходимую оборону протш будущего посягательства, если оно представляется неизбежным (УК Австрии, Бразилии, Венгрии, Дании, Индии, Исландии, Колумбии, Кубы, Панамы, Хорватии, штатов США). Так, УК Бразилии говорит о «наличном тіл и неминуемом нападении» («agressao, atual ou iminente»), УК Дании — «нападении, которое началось или неизбежно». УК Австрии и Литвы допускают необходимую оборону для предотвращения

«непосредственно угрожающего» посягательства, а УК Венгрии и Латвии — «угрозы незаконного нападения».

В странах СНГ уголовный законодатель ничего не говорит о праве на оборону при угрозе нападения. Однако этот вопрос был решен еще в советское время судебной практикой. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» разъясняет, что «состояние необходимой обороны возникает не только в самый момент общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы нападения»[360].

В некоторых странах (например, во Франции) проводится следующее различие: необходимая оборона допустима уже при одной только реальной угрозе посягательства наличность, тогда как защита собственности допускается только при уже начавшемся посягательстве на последнюю. Напротив, УК Швеции прямо признает право на самооборону против «надвигающегося» преступного нападения на собственность.

Весьма интересное правило относительно признака наличности посягательства содержит УК Грузии (п. 3 ст. 28): «причинение вреда посягающему с целью возврата отнятых в результате противоправного посягательства имущества или иных правовых благ является правомерным и в случае, если это произошло непосредственно при переходе этих благ в руки посягавшего и их немедленный возврат еще был возможен»[361].

Характерной чертой ряда зарубежных уголовно-правовых систем является установление законодателем своего рода презумпции состояния необходимой обороны в случае незаконного проникновения постороннего лица в жилище (хранилище имущества) или попытки такого проникновения (УК Алжира, Бельгии, Гаити, Колумбии, Коста-Рики, Кот д’Ивуара, Литвы, Мадагаскара, Марокко, Мексики, Молдовы, Никарагуа, Туниса, Украины, Уругвая, Финляндии, Франции, Чили). При этом в УК большинства стран речь идет о ночном проникновении как особо опасном. По УК Молдовы для наличия указанной презумпции проникновение должно сопровождаться опасным для жизни или здоровья насилием либо угрозой такого насилия.

Согласно ст. 122-6 УК Франции «действовавшим в состоянии правомерной защиты считается тот, кто совершает действия: п. 1. С целью отразить проникновение ночью в жилище, осуществляемое путем взлома, насилия или обмана; п. 2. С целью защитить себя от совершающих кражу или грабеж с насилием»[362]. До 1959 года французская судебная практика исходила из неопровержимого характера такой презумпции. Однако в 1959 году Кассационный Суд Франции прямо высказался по этому вопросу, разъяснив, потакая законодательная презумпция «не имеет абсолютного и неопровержимого характера и может пошатнуться перед доказательством обратного»[363].

В некоторых УК среди прочих указывается такой признак нападения, как его ре- амость, т.е. существование в действительности (Албания, Молдова, Мексика, Румыния, Саг*-Марино). Обычно же этот признак рассматривается только в доктрине уголовного права.

Лишь в немногих странах законодатель уделил внимание проблеме т.н. «мнимоіі обороне», когда лицо под влиянием ошибки причиняет вред другому при отсутствии реального нападения со стороны последнего. Согласно УК Италии, Латвии, Украины в случае, когда при мнимой обороне в действительности имели место обстоятельства, позволявшие обороняющемуся заблуждаться относительно реальности нападения, лицо освобождается от уголовной ответственности. Однако если речь идет об ошибке, вызванной неосторожностью лица, то наказуемость не исключается.