§ 31. Следы старых количественных отношений в современной системе видов и их качественное видоизменение
В современной системе видовой корреляции обнаруживаются два грамматических слоя, соответствующих разным стадиям в истории грамматического строя русского языка. При этом старые элементы частью приспособлены к выражению новых грамматических отношений, частью ощущаются как пережиток или воспринимаются как лексические различия слов.
412
Эта двойственность обнаруживается прежде всего в суффиксах несовершенного вида. Этих суффиксов три: непродуктивный -ва-, малопродуктивный -а- (-я-) и очень продуктивный и живой -ыва-, -ива-. Эти суффиксы образуют два ряда соотношений, из которых один постепенно разрушается. Живой ряд соотношений, образуемых этими суффиксами,— :ito соотношения форм совершенного и несовершенного вида (например: согреть — согревать; выпрямить — выпрямлять; увлечь — увлекать, разбазарить —разбазаривать и т. п. ). Другой непродуктивный ряд соотношений, образуемых теми же суффиксами от основ беспредложных глаголов,— это соотношения простых, бесприставочных форм несовершенного вида и форм с так называемым «многократным» значением (например: жить — живать; говорить — говаривать; сидеть — сиживать; брать — бирать; знать — знавать; пить — пивать; бить — бивать; петь — певать; печь — пекать; ездить — езжать и езживать; бросать — брасывать; пускать — пускивать; спать — сыпать; курить — кури" вать; видеть — видать и видывать и т. п. ). Ср. у Крылова в басне «Синица»:
Охотники таскаться по пирам Из первых с ложками явились к берегам, Чтоб похлебать ухи такой богатей, Какой-де откупщик и самый тороватый Не давывал секретарям.
У Нарежного: «Неужели ты,—закричал он,—никогда не любливал прекрасных девушек?» («Аристион»); «Часто бирал я с бою то, что. . . следовало мне по праву» (Пушкин, «Станционный смотритель»); «И в его время господа дирывались» (Тургенев, «Отцы и дети»); «В Шепелевском сыпал у Жуковского» (Некрасов, «О погоде»); «Там, батюшка, я куривал сигарочки по двадцати пяти рублей сотенка» (Гоголь); «Бывало, писывала кровью она в альбомы нежных дев» (Пушкин); «У меня дядя был псовый охотник.
Я с ним езживала весною» (Тургенев, «Вешние воды»). Ср. у Некрасова: «Скуку рассеять к сестрице езжали» («Про холопа примерного»); «Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивалсяЬ> (Пушкин); «Елисей был старичок ни богатый, ни бедный, хаживал прежде по плотничной работе, а под старость стал дома жить и пчел водить» (Л. Толстой, «Два старика») и др.Количественные оттенки, свойственные производным формам со значением многократности и подчеркивающие «раздепьную», по выражению Фортунатова, повторяемость действия, чужды основным видовым значениям современного глагола. В таких формах, как хажшатъ, говаривать и т. п. , еще К. С. Аксаков отмечал значение «неопределенного множества» отдельных «проявившихся моментов» в кругу действия прерывавшегося и уже давно прекратившегося (ср. : хаживал, приходилось хаживать; ср. также употребление инфинитива с отрицанием: «не знавать мне» и г. п. )214. Г. К. Ульянов для освещения русских форм прошедшего многократного (как и параллельных им литовских форм на -davau —daves) прибегал к понятию неправильной кратности. Неправильная кратность — это «последовательность отдельных цельных времен признака в преемстве ненепрерывном», нерегулярная повторяемость времени действия. «Представлять ненепрерывную смену отдельных времен признака мы можем только тогда, когда представляем отдельные времена — в порядке их действительного возникновения в прошедшие моменты; в моменты же настоящий и будущий мы представляем признак только в его целом времени. . . следовательно, основы, обозначающие кратность неправильную, не могут уже являться по своему значению в формах настоящего и будущего времени»215.
В современном литературном языке формы со значением многократности — сиживал, говаривал и т. п. — как бы врезаются со стороны в систему качественных различий между формами совершенного и несовершенного вида.
Они оказываются за пределами живой системы видовых соотношений. Отнесение форм многократного вида к категории несоЕ ершенного вида для современного языка является явной натяжкой несмотря на то, что исторически оно оправдывается однородностью, «омонимией» суффиксов -а-, -ва-, -ыва-, -ива-.
(Ср. у Гончарова в «Воспоминаниях»: «Прежде эни прихаживали к обеду, а вечером уходили домой»; ср. также: «В свободные часы от дел я прихажи-вал к нему: мы с ним очень подружились» (рассказ «Что скажут?» — «Календарь муз» на 1826 г. , с. 15. )Кроме глаголов, вроде помалкивать, захажшатъ (с формами: помалкиваю, помалкивал, захаживаю, захаживал), которые никак не могут быть поставлены в одну плоскость с бесприставочными многократными формами (вроде хаживал, видывал и т. п. ), все так называемые «многократные» глаголы теперь употребляются исключительно в форме прошедшего («давнопрошедшего») времени*. В современном языке сиживал (сиживать), конечно, является формой глагола сидеть, а не отдельным словом.
Акад. А. А. Шахматов217 и проф. А. Мазон очень убедительно показали, как и почему формы так называемого «многократного» вида поглощались и вытеснялись формами несовершенного вида. А. А. Шахматов поставил этот процесс в органическую связь с развитием качественного соотношения двух основных видов — совершенного и несовершенногс. «Первоначально все сложенные с предлогами глаголы получали значение совершенного вида. . . Совершенный вид образовался не самостоятельно, а путем противоположения сложенного с предлогом глагола простому, беспредложному. Когда в ряде случаев (как: делаю — сделаю; прошу — попрошу; пишу — напишу и т. п. ) возникло соотношение несовершенного вида с совершенным, такое же соотношение переносилось и на другие случаи. . . Сложенные с предлогами глаголы совершенного вида стали нуждаться в соответствующих, содержащих те же предлоги (с определенным реальным значением) гл гголах несовершенного вида. . . » (ср. : собрать — собирать; уговориться — уговариваться; выкурить — выкуривать; содрать — сдирать, надписать — надписывать и т. п. )**. Таким образом, основы «многократного» вида, сложенные с приставкой, вовлекались в сферу несовершенного вида; при этом иногда в них значение длительности сочеталось со значением повторяемости. В глаголах, произведенных от этих основ с помощью приставок, видовое соотношение, образуемое суффиксами -а-, -и-, а также соотношением основ, обычно наоушается (ср.
: насобирать и пособрать; нарожать и народить; забросить и добросать; ухватить, расхватить и расхватать и т. п. ). Те же парные «видэвые отношения переносились и в глаголы простые, беспредложные, причем под влиянием аналогии сложенных с предлогами несовершенный вид получили из сходных по значению чередующихся между собой основ основы на -i-, а значение совершенного вида — основы на согласную или на -м- в инфинитиве (так явились: явить — являю, ступить — ступаю)»21*. Таким образом, большая часть форм «многократного» вида была преобразована в формы несовершенного вида. В современном языке сохранились лишь реликтовые формы с чистым значением многократности (т. е. «раздельнократной» повторяемости действия с промежутками времени).
* Употребление инфинитива «многократных» глаголов (в соединении с отрицанием, имеющим в этом случае значение «больше никогда не, ни разу», в безличных предложениях) явно замирает. Еще в начале XIX в. проф. Тимковский писал: «Окончания на -ывать, -ивать в изъявительном наклонении прошедшего времени и в неопределенно -л наклонении глагола простого означают вместе и отношение к давнопрошедшему и учащательное состояние или действие»^16. ** На учение Шахматова о виде оказали большое влияние работы проф. Г. К. Ульянова, особенно его сочинение «Значения глагольных основ в литовско-славянском языке» (1891; ч. 1, 1895, ч. 2) и разбор этого сочинения, принадлежащий Ф. Ф. Фортунатову («Отчет о присуждении Ломоносовской премии в 1895 г. »).