§ 1. О понятии «частица»
Термин частица (лат. particula), как и большая часть грамматической терминологии, был унаследован русской грамматикой от античной, которая, в свою очередь, восприняла его из восточных грамматик (ср.
арабск. harf— частица). Этот термин употребляется в двух значениях — общем и частном. Частицы в широком смысле этого слова — то же, что «частицы речи». «Частицы речи», к которым относятся, между прочим, союзы и предлоги, противополагаются «частям речи»'. Это общее понятие «частиц» обнимает все классы так называемых «служебных», «формальных» или «частичных» слов. Частицами называются классы таких слов, которые обычно не имеют вполне самостоятельного реального или материального значения, а вносят главным образом дополнительные оттенки в значения других слов, групп слов, предложений или же служат для выражения разного рода грамматических (а следовательно, и логических, и экспрессивных) отношений. Лексические значения этих слов совпадают с их грамматическими, логическими или экспрессивно-стилистическими функциями. Поэтому семантический объем этих частиц очень широк, их лексико-грамматические значения очень подвижны, они находятся во власти синтаксического употребления. «Это как бы оторвавшиеся от основ аффиксы, свободно передвигающиеся по поверхности языка (хотя исторически как раз наоборот: сами аффиксы происходят из таких слов, прильнувших к полным словам)»2.Грамматическая разработка вопроса о частицах речи в новое время составляет неотъемлемую заслугу фортунатовской школы (если включить в нее и А. М. Пешковского). Но особенно много нового внес в понимание частиц А. А. Шахматов. Термину частицы в широком смысле (или «частичныеслова») соответствует понятие «связочные слова» («слова-синтаксемы», если воспользоваться термином акад. И. И. Мещанинова)3.
Связочные слова очень многочисленны и продуктивны. Статистические подсчеты стенографов показывают, что самое большое место среди наиболее употребительных слов занимают предлоги, союзы, частицы и местоимения.
Так, французский стенограф Эсту4 подсчитал, что во французском тексте из 20000 слов 12 слов (члены и предлоги) повторяются 8000 раз (т. е. составляют 40% всего текста); в тексте из 30000 слов во второй тысяче новых слов оказалось 23 %, в десятой — 9 %, в тринадцатой — 4 %. Кединг, занимавшийся статистикой частоты употребления разных слов и категорий слов в немецком языке, нашел, что в обследованном им материале из 11000000 слов член der, die, das, союз und и предлоги zu и in повторяются 1 292 149 раз и составляют, таким образом, 12% общего состава немецкой речи5.По отношению к русскому языку предварительные статистические подсчеты показывают, что в тексте (разнообразно подобранных отрывков книжного и разговорного языка) из 54000 слов (54338 слов) чаще всего встречаются предлоги: в (1881 раз), на (770 раз), с (578 раз), к (267 раз), за (259 раз), для (236 раз), из (202 раза), от (174 раза), до (108 раз), при (80 раз). Н. А. Морозов в статье «Лингвистические спектры» также пришел к выводу, что в русском языке из предлогов чаще всего употребляются в, на, с6. Из союзов выделяются по частоте употребления и (1963 раза в тексте из 54 000 слов) и а (740 раз). Союзы и предлоги, особенно в составе книжной речи, играют громадную организующую роль.
Таким образом, среди связочных слов, среди частиц речи наиболее отчетливо выделяются две резко очерченные категории — предлоги и союзы; а кроме того, остается еще несколько небольших групп слов, которые объединены общими свойствами гибридно-полуграмматического, полулексического типа и промежуточным положением между наречиями и модальными словами, с одной стороны, и союзами — с другой стороны. Вот за этими-то группами «частичных» слов и сохраняется обычно звание «частиц» в собственном смысле. Нет особенной нужды заменять этот традиционный термин каким-нибудь неологизмом7, хотя внутренняя непоследовательность деления «частиц речи», или служебных слов, на предлоги, союзы и частицы очевидна. По определению акад. А.
А. Шахматова, к частицам относятся «слова, усиливающие или оттеняющие в том или ином отношении грамматические формы или предикат» 8. Преобладающее большинство частиц в русском языке обнаруживает в своем значении модальные оттенки и тяготеет к категории модальных слов*.В. Н. Сидоровым в «Очерке грамматики русского литературного языка» сделана попытка противопоставить частицы служебным словам (предлогам, союзам, связке). «В зависимости от того, какого рода формальные значения — синтаксические или несинтаксические — выражаются несамостоятельными словами, они делятся на два разряда — служебные слова и частиц ы»9. «В отличие от служебных слов частицы выражают несинтаксические формальные значения, присоединяя к реальному значению самостоятельных слов различного рода дополнительные смысловые оттенки (он-то придет; только он и придет; он же придет и пр. ). Следовательно, по своей грамматической роли и значению частицы сближаются со словообразовательными аффиксами-приставками и суффиксами, которыми также присоединяются дополнительные значения к реальному значению самостоятельных слов» 10. Но здесь разграничение синтаксических и несинтаксических значений лишено принципиальной глубины и определенности: оно внутренне противоречиво. Эта внутренняя противоречивость и нерасчлененность понятия — «синтаксическое значение» в грамматике В. Н. Сидорова — сразу же сказывается на определении частиц и их классификации. Частицами называются «несамостоятельные слова, выражающие обычно различные оттенки в отношении говорящего к высказываемому в предложении»11. Далее отмечается употребление вопросительных (разве, неужели, ли), восклицательных (как, что за), усилительных (то, даже, вот, ведь, же), выделительных (только, лишь, лишь только) и отрицательных частиц. Таким образом, тут все способы выра-
* Необходимы монографические исследования «частиц», их состава и функций в современном русском языке. Не менее интересно и своевременно изучение формирования и изменений этого типа слов в истории русского языка.
545
жения модальных отношений в строе предложения выводятся за пределы синтаксиса. Поверхностный формализм и непродуманность этой точки зрения очень ярко выступают даже в тех иллюстративных примерах, которыми поясняются функции частиц: «не друг, а враг»; «вед, вы это знаете»; «разве вы это знаете?»; «не далеко, но и не близко»; «что за странный случай!» и т. п. Синтаксический характер функций всех этих частиц не подлежит сомнению. Между ними и словообразовательными аффиксами нет ни сходства, ни аналогии, ни параллелизма. Частицы (как ни расплывчат этот термин) приходится рассматривать как особый тип слов, но в том же грамматико-семантическом кругу, к которому относятся предлоги, союзы и связки.
В современном русском языке особенно отчетливо и резко различаются следующие восемь основных разрядов частиц: 1) усилительно-ограничительные, или выделительные; 2) присоединительные; 3) определительные; 4) указательные; 5) неопределенные; 6) количественные; 7) отрицательные и 8) модально-приглагольные. Сюда же близко подходят вопросительные и восклицательные слова, но эти разряды теснее связаны с категорией модальных слов. Класс частиц глубоко внедряется в категорию модальных слов, и тут складываются и развиваются новые, гибридные типы частиц. История русского словаря представляет яркие примеры превращения модальных слов в частицы. Однако связать все частицы, за вычетом предлогов и союзов, с категорией модальности невозможно. Дело в том, что некоторые из этих частиц близки к союзам, функции других иногда выходят за пределы модальных отношений. Поэтому ошибочным и случайным должно быть признано мнение, будто частицы не несут никаких синтаксических функций и грамматически противостоят союзам и предлогам*.