§ 71. Отрицание категории залога В. И. Далем и проф. Н. П. Некрасовым
Филологи середины XIX в. , боровшиеся с заимствованными грамматическими теориями и стремившиеся приблизить русскую грамматику к особенностям живой народной речи, отвергали старое учение о залогах.
В. И. Даль в «Напутном слове» к «Толковому словарю» писал: «Распределение глаголов на залоги — одно школярство, одно из тех пут, которые служат только для притупления памяти и понятии"учеников»453. Для самого русского языка они — «дело вовсе постороннее, случайное, переходчивое; они могут, хотя без всякой пользы, применяться только к каждому частному случаю. Окончание на -ть и -чь — общее, коренное, прямое; ему отвечают в западных языках глаголы переходящие, или действительные, и непереходящие, средние; окончание на -ся. . . образует возвратный, или обратный, глагол, непрямой, который может быть отнесен, если смысл речи позволяет, и ко всем прочим залогам». Итак, Даль признавал деление глаголов на два основных разряда: на прямые (невозвратные) и возвратные*. С мыслями В. И. Даля о залогах совпали выводы Н. П. Некрасова: «. . . наш язык смело приставляет -ся к глаголу, как скоро мысль сосредоточивается главным образом на проявлении самого действия, а не на отношении этого проявления действия к своему предмету» 455. «Каждый русский глагол может быть употреблен в своей прямой первоначальной форме на -ть и в форме обратной, или возвратной, на -ться. . . Глагол, принимая возвратную форму на -ся, стремится к выражению самостоятельности действия или, употребляя грамматический термин,—к ограничению своего переходного значения. Через форму -ся русский глагол выражает действие, сосредоточивающееся само в себе, ограничивающееся самим собою,— и в этом только смысле мы называем глаголы на -ся возвратными» 45Ь. Таким образом, и Некрасовым допускаются только два основных класса глаголов: невозвратные, прямые, и возвратные.
* Беспринципность самой позиции Даля в этом вопросе прекрасно охарактеризована А. А. Потебней454.
496
В этой двойственности типических форм русского глагола «находим те крайние точки его значения, которыми определяется вся ширь живого употребления его в речи. . . Уловить все эти значения во всем их живом разнообразии — невозможно. . . Достаточно быть убежденным, что все разнообразие значений русского глагола в употреблении зависит от тех двух главных типических значений, которые выражаются в языке двумя главными типическими формами глагола. Что же касается до грамматических залогов, то в них можно видеть лишь напрасное стремление науки охватить всю жизнь русского глагола, определить и подвестч под общие правила те разнообразные оттенки и беспрерывные переливы красок, которыми отражается значение его в живой речи»457.