§ 27. Грамматическая стабилизация видовой системы. Спор о количестве видов и их иерархии
Работы Павского, Каткова, Аксакова, Некрасова помогли глубже вникнуть не только в систему образования видов, но и в грамматико-семантический строй категории вида, в ее функции. Все отчетливее выступала соотносительность видовых форм.
Все яснее обрисовывались качественные различия между видовыми значениями.Понятие степени, выдвинутое Павским, Аксаковым, Некрасовым, в позднейших грамматиках привлекалось лишь для характеристики внутривидовых различий между глаголами; например, у Овсянико-Куликовского выделялись такие разновидности несовершенного вида: а) длительный первой степени: нести, везти, течь, идти и т. п. ; б) длительный второй степени: носить, возить, водить, протекать и т. п. ; в) длительный третьей степени с различными оттенками: прохаживаться, похаживать, нашивать и т. п. 1б7. Быть может, здесь сказывалось влияние не только Павского, но и лекций Потебни.
Учение о видах как о соотносительных, но разных типах глагольных слов — то трех, как у Буслаева: 1) продолженный, 2) совершенный и однократный и 3) многократный*, то четырех — с выделением однократного в особый тип**, а затем все чаще двух основных — совершенного и несовершенного*** — дожило почти до современности****. Основной задачей изучения видов становилось выяснение разнообразных
• Ф. И. Буслаев, различая те же три основные вида, что и Востоков и Лангельшельд (продолжительный, совершенный или однократный), не проводит четкой границы между категориями вида и времени. «Видами означается действие или 1) вообще, т. е. отвлеченно, или 2) наглядно, т. е. с означением времени настоящего, прошедшего или будущего и какого-либо направления действия» ">8.
** Учение о четырех видах русского глагола (неокончательном, или коренном, совершенном, многократном и однократном) защищал В. Г. Белинский.
См. его рецензию на «Грамматику языка русского» И. Ф. Калайдовича"59.*** В. Добровский в работе «К учению о русском и славянском глаголе» («Филологические записки», 1883—1884) допускает два основных вида: длительный и мгновенный. Но затем в пределах каждого вида находит подвиды (дивергенты): в мгновенном — однократный, в длительном — многократный (глаголы «недостаточно-давние»: читывал, хаживал и т. п. ).
***• В 1899 г. А. Вейсман в «Заметках к истории русской грамматики» писал: «. . . учение о видах является не вполне установленным. . . Учебники грамматики расходятся между собою частью в делении видов, частью в наименовании их. Так, одни принимают два, другие — три, третьи — четыре вида. Одни отделяют однократный вид от совершенного, другие делят и совершенный и несовершенный вид на два отдела, а именно: несовершенный — на: 1) несовершенный продол-
403
видовых оттенков глагола и объединение их вокруг основных, центральных значений. Так, по мнению проф. А. Будиловича, длительность действия является «родовой характеристикой глагольной системы». Длительность эта может быть рассматриваема и изображаема либо без ближайших определений и оттенков, либо в соединении с таковыми. В первом случае получается вид неопределенный (например: сидеть, лежать и т. п. ). Из оттенков же длительности особенно рельефно, по Будиловичу, выступают четыре: «Длительность определяется: 1) в ее усиленной экстенсивности или интенсивности (вид усиленный, например, бирать, живать и т. п. ); 2) в ее начале и постепенном инертном возрастании (вид начинательный, например, сохнуть, киснуть, худеть, белеть); 3) в ее завершении, окончании (вид окончательный, например, дать, купить, родить, сесть); 4) в мгновенности своего проявления (вид мгновенный, например, крикнуть, плюнуть, махнуть)».
Три первые вида (неопределенный, усиленный, начинательный) объединяются в названии глаголов несовершенных; два последние (окончательный и мгновенный) называются глаголами совершенными. Наряду с обозначением пяти основных видов глагольной длительности в славянском глаголе отличаются и «некоторые другие аналогичные оттенки глагольной системы, например, фактичность и возможность действия (плыть и плавать), однообразие и разнообразие (иду и хожу), однократность и многократность, полнота и неполнота (застрелить и подстрелить), законченность и незаконченность, ощутимость и неощутимость и т.
п. Но все эти оттенки имеют уже второстепенное значение»171*.Соотносительные видовые образования от одной основы решительно объявлялись разными словами. Так, проф. Н. К. Грунский, выражая господствующую точку зрения, считает «более правильным» мнение Миклошича, что «глаголы разных видов в сущности разные глаголы» 174. Между тем на этой почве возникло множество недоумений, чаще всего связанных с вопросом, как относиться к формам так называемого «многократного» и «однократного» вида. В научной грамматике все более и более созревало убеждение, что выделение многократного и однократного «видов» несоотносительно с делением глаголов на основные виды — несовершенный и совершенный **. Ведь качественные видовые значения явно подчинили себе количественную дифференциацию оттенков действия (по «кратности»). Различаемые по количественным признакам по «степени длительности» однократный и многократный виды, естественно, представлялись многим лингвистам лишь разновидностями основных видов — совершенного и несовершенного 176.
женный и 2) несовершенный многократный; совершенный - на: 1) совершенный однократный и 2) совершенный начинательный или окончательный» ™. Сам Вейсман предлагал различать три вида, исходя из предположения, что виды главным обрачом выражают кратность действия: 1) неопределенно-кратный, или длительный; 2) однократный, к которому относится и мгновенный, и 3) многократный.
• В грамматических статьях второй половины XIX в. , исходивших не из среды профессиональных лингвистов, делались попытки умножить количество видов русского языка до пяти-ше-сти. Авторы в этом случае опирались на такие лексические различия глагольных значений, в которых отражалось многообразие старинной видовой дифференциации глагольных основ. Например, преподаватель М. Крыгин — вслед за А. С. Будиловичем — насчитывал пять видов русского глагола: 1) мгновенный, или начинательно-окончательный (с «неотметаемой примет той» -ну-: моргнуть, стукнуть и т.
п. ); 2) многократный, или усиленно-длительный (с приметою -ива-, -ыва-, -ва-, -а-: читывать и почитывать, хаживать, похаживать, знавать и т. п. ). Тут два подвида, или две группы: глаголы предложные, живописно-определенные в разных отношениях (пописывать, приплясывать, разгуливать), и беспредложные односторонние определенные (хаживать) ; 3) начинательный, или начинательно-ингрессионный с отметаемою приметой -ну-, а иногда -е- (вянуть, зеленеть), 4) неопределенно-длительный (характеризуемый приметами -а-(-я-), -и-, -е-, -ова-, -ева-: писать, водить, кивать, тереть, . оревать и т. п. ); 5) окончательный, или длительно-окончательный: завянуть, написать, переколоть, растереть и т. п. Сюда относятся также некоторые беспредложные глаголы с приметою -и- и менее 10 первообразных (дать, сесть и т. п. )172. Отличие предложных глаголов несовершенного вида на -ывать, -ивать (вроде: рассказывать, перепахивать, порасчесывать) от простых типа кидать, пахать, чесать. М. Крыгин описывал так: «. . . при словах «раскидывать», «перепахивать» «порасчесывать» мыслю, конечно, не простое длительное действие, но прежде всего действие интенсивное, усиленное. . . »173 ** Ср. замечание А. А. Потебни: «Совершенность и несовершенность, с одной стороны, и степени длительности — с другой, не составляют одного ряда (continuum), но относятся друг к другу как два различные порядка наслоений в языке»175.404
Л. П. Размусен в 90-х годах XIX в. писал: «Однократные глаголы, как кинуть, блеснуть, лопнуть, не составляют особого вида, ибо от других глаголов совершенного вида отличаются только в количественном отношении, означая действие, продолжающееся так кратко, что говорящему невозможно различить в нем более одного момента. . . Мы в этом случае рассматриваем как одно целое такое время, такое пространство, которого мы иначе рассмотреть не в состоянии. Р'азделяя же виды по категории единства,, мы не можем сопоставить с ними какого-то «однократного» или «мгновенного» вида, ибо это значило бы внести в разделение посторонний принцип»177.
Проф. Г. К. Ульянов писал о глагольных основах со значением однократности: «Нельзя это значение данных основ рассматривать как значение соотносительное с кратным и противополагать значения многократное и однократное: однократное значение есть только частный случай значения недлительности»178. «Русские основы с -ну- нельзя называть однократными вследствие того, что они ни по формам, ни по значению не стоят в связи с основами кратными: они производятся непосредственно от основ, обозначающих длительное время признака, но признака составного; вследствие этого значение недлительности в этих основах легко видоизменяется в значение моментальности. Однако. . . это видоизменение не является необходимостью»179. «Если длительное время признака представляется как сложное или составное из отдельных моментов, то представление недлительности такого времени может быть именно представлением его отдельного момента. Этого рода значение недлительности. . . удобнее называть значением моментальности, а не значением однократности (разрядка наша. — В. В. ), так как этот последний термин указывал бы на какое-то отношение данного значения к значению кратности, между тем как в действительности между тем и другим значениями нет никакого отношения»';