2. Борьба против Золотой Орды и реализации Кревской унии (1385-1400)

Польско-литовская уния 1385—1386 гг. не только улучшила международное положение Великого княжества Литовского, изменив политическую обстановку в Восточной Европе в пользу двух объединившихся феодальных государств, но и оказала существенное влияние на расстановку и характер внутриполитических сил княжества.

Существенным фактором, продолжавшим оказывать отрицательное воздействие на отношения между странами Восточной Европы, соотношение внутриполитических сил в Великом княжестве Литовском и освободительную борьбу его восточнославянского населения, была политика Золотой Орды, пытавшейся укрепить позиции в Восточной Европе, ослабевшие в результате разгрома полчищ Мамая в 1380 г.

Противодействие Кревской унии, принявшее форму отказа отдельных правителей княжеств Руси признать власть Ягайла, началось с момента ее реализации, осенью 1386 г. Первым выступил союзник Москвы и Смоленска Андрей Ольгердович, князь полоцкий. Он установил контакты с властями Ливонского ордена, обещавшими ему военную помощь за признание их протектората над ’’Полоцким королевством”¹⁴². B феврале 1386 r., одновременно с вторжением ливонских рыцарей в Литву, войска Андрея Полоцкого двинулись на Витебщину, где осадили и захватили г.Лукомль, а в апреле того же года смоленские полки взяли в осаду Мстиславль. Ho вскоре смоленские войска были разгромлены прибывшими из Кракова военными отрядами во главе с князьями Скиргайлом, Лингвением, Коригайлом, Константином Черниговским и поспешившим им на помощь из Северщины Дмитрием-Корибутом¹⁴³. B конце апреля 1387 г. войска иаместика Ягайла в Литве Скиргайла Олъгердовича нанесли поражение также силам Андрея Полоцкого¹⁴⁴. Несмотря на неудачу первого вооруженного выступления, освободительное движение распространялось вглубь и вширь, охватывая все более широкие слои населения Великого княжества Литовского,

B немалой мере этому способствовало то обстоятельство, что к концу 80-х гг. XIV в. раскрылся политический замысел кревского соглашения, стали ощутимыми последствия проводимой Ягайлом и стоявшими за ним силами феодальной Польши политики, направленной на поглощение Великого княжества Литовского Польским королевством. B связи с этим уже в 1387~1388 гг. в Великом княжестве Литовском начал складываться союз оппозиционных Кревской унии и власти Ягайла сил во главе с Витов- том и вернувшимся еще в 1383 г. в Киев после разрыва отношений с Дмитрием Донским митрополитом Киприаном. Союз этот в силу различных причин был поддержан властями соседних государств, в частности Ордена и Константинополя¹⁴⁵. Обеспокоенный расколом русской митрополии, усилением католицизма и ослаблением позиций православной церкви в Великом княжестве Литовском после Кревской унии патриархат зимой 1388/89 г.

B ходе начавшейся в 1389 г. борьбы антиягайловской коалиции за восстановление суверенитета Великого княжества Литовского часть феодалов Юго-Западной Руси стала оказывать Витов- ту все более действенную поддержку. Одним из них был, видимо, Гридко (Григорий) Константинович, сын Константина Черниговского, умершего к началу 90-х гг. XIV в. Сохранилась грамота, которой группа князей и бояр из подвластных Литве земель Руси в 1392 г. ”выняли его на свои py [ к] за побѣг и за все лихое” у Ягайлова наместника — Скиргайла Ольгердовича¹⁴⁸ .

Опасясь утратить власть над землями Юго-Западной Руси, Владислав-Ягайло постарался укрепить политические позиции в Среднем Поднепровье, в первую очередь в Киевском и Новго- род-Северском княжествах.

Ориентация киевского митрополита Киприана в 1387—1388 гг. на Витовта и его активное участие в создании антиягайловской коалиции были не чем иным, как отказом киевского митрополита от сотрудничества с Владимиром Ольгердовичем, осуществлявшегося в русле политического сотрудничества Московского вели кого княжества с подвластной Литве Русью.

Широкое движение населения Великого княжества Литовского против Кревской унии Витовт использовал для обеспечения политических интересов литовского боярства и служилого княжья, а также личных. Став согласно с Островским соглашением 1392 г.

наместником Владислава-Ягайлав Великом княжестве Литовском, он продолжил централизаторскую политику его прежних правителей и, опираясь на литовское боярство и мелких служилых князей, всемерную помощь краковского двора, устранил с политической арены крупнейших удельных князей, в первую очередь тех из них, кто являлся приверженцем сотрудничества на общерусской основе с Московским великим княжеством. Замысел ликвидации удельно-княжеской власти в части восточнославянских земель был детально разработан Витовтом, Владиславом-Ягайлом и его бывшим наместником Скиргайлом в начале декабря 1392 г. в г.Белзе. Было решено, что с санкции польского монарха Скиргай- ло уступит Витовту полученные им от Ягайла земли с центрами в Вильно, Троках и Полоцке, а Витовт добудет для Скиргайла Киев и, кроме того, предоставит в его распоряжение г.Кремонец и волость с г.Стожок на Волыни¹⁵⁴. Таким образом, объектами цен- трализаторских усилий правящей верхушки Литвы и Польши стали прежде всего Киевское княжество и его князь Владимир Оль- гердович, политические позиции которого с отходом от него митрополита Киприана значительно ослабли. Вместе с тем, увеличивая владения Скиргайла Киевским княжеством и землями на Волыни, краковский двор рассчитывал усилить его и противопоставить в политическом плане новому наместнику Литвы с тем, чтобы ограничить влияние Витовта в Юго-Западной PycH^iss.

B том же 1392 г. против власти Владислава-Ягайла и Витовта во главе местных феодалов выступил целый ряд правителей земель Юго-Западной и Западной Руси. М.Стрыйковский сообщает, что, придя к власти, Витовт потребовал от Дмитрия-Корибута, Владимира Киевского и подольского князя Федора Кориатови- ча признать его полномочия, дать присягу на верность, а также обычную дань с их владений, на что они ответили отказом¹⁵⁶.

Как сообщают летописные источники, Дмитрий-Корибут, ”не ждучи неприятеля в своей землѣ, зобравши войско з Руси, тягнул до Литвы против Витолтови, не задаючи ему на Сѣвер далекой дороги”¹⁵⁸ . B самом конце 1392 г. его войско было разбито посланным Витовтом ’’войском литовским и жмотским” в битве под Докудовым (местность в Лидской волости, входившей в состав Виленского округа). После этого Дмитрий-Корибут попытался укрепиться в Новгород-Северске, но зимой 1392/93 г. отряды, взглавляемые Витовтом, штурмом овладели городом, а новго- родчзеверского князя, ’’княгиню, и дѣти его в няцство пос- ла”¹⁵⁹ . B мае 1393 r., когда Владислав-Ягайло назначил наместником в Северскую землю Федора Любартовича, вся Чернигово-Се- верщина уже находилась под управлением наместников Витовта¹⁶⁰ .

Большинство белорусско-литовских летописей вслед за событиями в Северщине повествует о подавлении войсками Витовта выступления младшего из Ольгердовичей Свидригайла, который после смерти вдовы Ольгерда княгини Ульяны (1391) захватил принадлежавший ей витебский уезд. По-видимому, оба события — осада и взятие Новгород-Северского и Витебска — происходили почти одновременно и завершились к середине мая 1393 r., после чего войска Витовта двинулись на юг, против Киевского и Подольского княжеств.

B связи с обострившимися к тому времени отношениями между Витовтом и Скиргайлом Витовт, не желая, видимо, форсировать события, довольствовался захватом Овручского и Житомирского замков. Этого оказалось достаточно, чтобы добиться разрыва, союза киевского ккязя с правителем Подольской земли Федором Кориатовичем¹⁶¹. ’’Летописец великих князей литовских” так сообщает об этом: ”На весну князь великыи Витовът иде и възя землю Подолскую. A князю Володимеру Олгирдовичю, тогда бивши в Киеве, и не всхоте покоры учинити и челомь ударити великому князю Витовту. Тои же весны князь велики Витовт поиде взя град Житомир и Вручии, и приѣха к нему князь Володемѣр”¹⁶².

Обеспечив нейтралитет киевского князя, Витовт осенью 1393 г. двинул войска, усиленные польскими отрядами и пушка- ми¹⁶³, на Подолье, где Федор Кориатович вел подготовку к обороне края. Он искал помощь против объединенных сил Витовта и Ягайла у правителей Молдавского княжества и Венгрии. Молдавский воевода Роман с целью ликвидировать зависимость своего княжества от Польши, а венгерский король Сигизмунд, чтобы ослабить Польшу (в дальнейшем он рассчитывал возвратить утраченную Молдавию и захваченную Польшей Галицкую Русь), заключили союз с подольским князем. Одновременно Федор Кориатович предпринял попытку найти союзника и в лице Скиргайла Ольгердовича, отправив к нему с какими-то полномочиями каме- нецкого воеводу Павла Слупича¹⁶⁴. Однако реальную помощь Подольское княжество получило только от молдавского воеводы. Тот же ’’Летописец” сообщает следующие подробности о захвате войсками Витовта Подолья: ”И кьнязь великыи пошел со вси- ма силами литовскыми к Подолию. И то вслышал князь Федор Корятовичь, выбегл ис Подолскои земьли ко Угромь, а городы осадил волохи, и вгорский князь Федору помочь дал. A князь велики Витовьт первое пришед ко Брясловлю, и выма Брасловл пришел ко Соколцу, и Соколець вьшял, и пришел ка Кеменцю в ночи, и Каменца добыл, а потомь Смотричь выняль и Сколу, и Черленыи городокв, и вси городы позаседал”¹⁶⁵. B результате этого похода Федор Кориатович вынужден был отступить на подвластное венгерскому королю Закарпатье. Его союзник молдавский воевода Роман в конце 1393 г. был пленен польскими войсками, содействовавшими вокняжению в Молдавии его брата Стефана¹⁶⁶ .

После захвата Подольской земли пришла очередь Киевского княжества. Ho прежде чем приступить к активным действиям, Владислав-Ягайло и Витовт посчитали необходимым заручиться поддержкой владетельной знати великого княжества в лице некоторых Ольгердовичей и смоленского князя, собравшихся 9—11 июня 1394 г. у короля в Вислице, где, видимо, и было принято окончательное решение о дальнейшей судьбе Владимира Ольгердовича^{16 7}. Оказавшись в политической изоляции, киевский князь принял предложенные ему компромиссные условия. B начале 1395 г. при посредничестве королевских эмиссаров ему был предоставлен довольно значительный удел в Полесье с городами Копыл и Слуцк¹⁶⁸. B соответствии с Белзским соглашением 1392 г. киевским князем стал Скиргайло Ольгердович.

Заменив своими наместниками наиболее значительных удельных князей, Витовт многое сделал для усиления великокняжеской власти, централизации Великого княжества Литовского и укрепления его политической самостоятельности. B конце 90-х гг. XIV в. элита литовских феодалов выступила с программой пре-

вращения Литвы и зависимых от нее восточнославянских земель в самостоятельное королевство, противопоставленное во внешнеполитическом плане как Польше, так и Московскому великому княжеству. Реализуя эту программу, Витовт стремилсянетолько ослабить связи с Польшей, но и вопреки союзническим отношениям с Москвой расширить владения в Северо-Восточной Руси. C этой целью литовские феодалы в 1395 г. захватили Смоленск, а в 1398 г. пошли на сговор с Тевтонским орденом, заключив с ним так называемое Салинское соглашение, предусматривавшее, в частности, захват и раздел Новгородской и Псковской земель¹⁶⁵'. Против попыток Литвы и Ордена развернуть экспансию на земли Северо-Восточной Руси выступили Новгород, Псков, Московское и Тверское княжества¹⁷⁰. Это заставило правящие круги Великого княжества Литовского временно отказаться от наступления на северо-востоке и сосредоточить главные усилия на юге, где к середине 1395 г. сложилась политическая ситуация, благоприятствовавшая ликвидации зависимости земель Юго-Западной Руси от Орды.

Рубеж XIV-XV столетий — время обострения внутриполитической обстановки в Золотой Орде, связанного с борьбой среднеазиатского правителя Тимура (Тамерлана) и хана Тохтамыша. Достигнув власти в Золотой Орде с помощью Тимура, Тохтамыш как и предшествовавшие ему ханы, предъявил притязания на Иран и Азербайджан, на которые претендовал и правитель Маве- раннахра. B ходе военных действий на Кавказе (1384~1385) и в Средней Азии (1387—1389) Тохтамыш потерпел ряд поражений. Разгром его войск на р.Кундурче (1391) привел к новому открытому выступлению сил феодальной анархии в Орде ¹⁷¹. Наконец, 15 апреля 1395 г. на берегах р.Терек произошло сражение, закончившееся полным разгромом войск Тохтамыша армией Тимура ¹⁷², вследствие чего хан был вынужден бежать в KpbiM^l7j. Тимур провозгласил ханом Золотой Орды Койричак- оглана, но аристократия западных улусов объявила своим ханом Таш-Тимура. Одновременно на нижней Волге, в Астрахани, при поддержке влиятельного временщика Едигея был провозглашен ханом Тимур-Кутлук¹⁷⁴. Таким образом, золотоордынское государство снова оказалось разделенным на несколько ханств. Политическая децентрализация Золотой Орды сопровождалась ее хозяйственным разорением. Летом 1395 г. войска Тимура выступили против сил, поддерживавших Тащ-Тимура. Подверглись разгрому западные улусы по Дону, Днепру, в Крыму. Были разграблены и сожжены наиболее крупные ордынские города, связанные со старинной караванной торговлей с Западом через Крым и Хорезм—Кафа, Старый Сарай, Астрахань, Бельджимен,

Маджар, Азак (Тана), Солхат и др., после чего венецианские и генуэзские купцы стали пользоваться путями на Восток, лежавшими значительно южнее — через Сирию и Иран¹⁷⁵.

Часть войск Тимура дошла до Рязанской земли, где захватила и разорила Елец и его окрестности. Правитель Маверан- нахра имел намерение идти далее — на Москву, но, получив известие о большом войске Василия I ожидавшем его у границ московских владений, 26 августа ушел из Рязанской земли в пределы Орды, где завершил разгром своих противников из числа знати западных улусов¹⁷⁶. Его поход явился настоящей экономической и политической катастрофой для золотоордынского государства.

B связи с дальнейшим упадком Золотой Орды в середине 90-х гг. XIV в. антиордынские союзнические отношения между Московским великим княжеством и Великим княжеством Литовским приобретают более четкие формы сотрудничества. Так, в апреле 1396 г. Василий I вместе с Киприаном ”ѣде с Москвы в Смоленск видѣтися с тьстем своим Витовтом”, после чего Василий I вернулся в Москву, а Киприан ’’оттоля идеть к Киеву и тамо пребысть полътора года”¹⁷⁷. Осенью 1396 г. оба правителя снова встретились в Коломне¹⁷⁸. Летом 1398 г. смоленский наместник ’’Ямант приездил от Витовта на Москву посольством”¹⁷⁹, а зимой того же года московская ’’княгини великая Софья Васильеве Дмитриевича ездила во Смоленску к отцу своему, к великому князю Витовту, и к матери своей, и с детми своими и с бояры многыми, и пребысть тамо двѣ недѣли”¹⁸⁰.

По мнению исследовавшего литовско-московские взаимоотношения этого периода И.Б.Грекова, ’’направленное на преодоление феодального сепаратизма, а также на активизацию противодействия ордынскому натиску, сотрудничество Витовта, Василия и Киприана оставалось... весьма заметным фактором общественной жизни Восточной Европы и в середине 90-х гг. XIV в.”¹⁸¹. Ho при этом он рассматривал события 1396—1398 гг. главным образом с точки зрения ’’активизации закономерных процессов феодальной концентрации русских земель”, где в тот период, по его мнению ведущая роль принадлежала Великому княжеству Литовскому¹⁸². Между тем источники позволяют выяснить антиордынскую основу этих процессов и определяемый ею характер взаимоотношений обоих государств уже с конца 1395 r., когда, в частности, была прекращена выплата регулярной ордынской дани Московским княжеством, о чем напоминал Еди- гей Василию I в 1408 г.¹⁸³. Одновременно Василий I решительно пресек попытку нижегородского князя Семена Дмитриевича и ордынского царевича Ентяка возвратить под свою власть Нижегородское княжество, включенное в состав московских владений. При этом московское войско проникло во владения Орды в Поволжье, где, овладев ордынскими городами Булгаром, Жукоти- ным, Кременчуком, Казанью и, повоевав ’’землю татарьскую”, возвратилось ”с многою корыстью”¹⁸⁴.

Осенью 1395 г. в военный конфликт с Ордой вступило и Великое княжество Литовское, о чем в белорусско-литовских летописях сообщается так: ”еам великый князь Витовт поиде на Подоль [ск] ую землю, а князю Скиргайлу повелѣ ити с Киева к Черкасом и к Звенигороду. Князь же великыи Скиргаило божею помочю и великого князя Витовта повелѣнием възял Черкасы и Звенигород и възвратися пакы к Кыеву”¹⁸⁵. Таким образом, летописец отнес поход Скиргайла на Черкассы и Звенигород ко времени подавления Витовтом сопротивления удельных князей, непосредственно связав его с походом войск Витовта в Подольскую землю против местного князя Федора Кориатовича. М.Стрыйковский, почерпнув известие о походе Скиргайла из данного источника, объяснил его причину нежеланием Владимира Ольгердовича сдавать Черкассы, Канев и Звенигород новому киевскому князю¹⁸⁶. Мнение М.Стрыйковского прочно укоренилось в литературе и до сих пор встречается в отдельных работах. Между тем в данном летописном сообщении, несомненно, имеет место контамитация двух собьггий: подчинение Витовтом своей власти Подольской земли в 1393 г. и более поздние антиор- дынские действия Скиргайла на южной окраине Киевского княжества, характер и время которых определяются на основании конкретных фактов и обстоятельств. Наиболее существенное из них — это то, что южная часть Киевской земли (Поросье и Звени- городщина) до середины 1395 г. находилась не под властью киевского князя, а в непосредственной зависимости от Орды. B пользу этого мнения свидетельствуют отсутствие каких-либо подтверждений принадлежности указанной территории к Киевскому княжеству на протяжении 70-х и первой половины 90-х г. XIV в. и некоторые факты из рассказа персидских авторов о походе Тамерлана в Среднее Поднепровье летом 1395 r., когда, преследуя Таш- Тимура, Тамерлан ’’снова повел войско в набег (илгар) и, дойдя до местности Манкермен¹⁸⁷ (Киева — Авт.) в стороне реки Узи (Днепра. — Авт.), разграбил область Бек-Ярыка и все хозяйство их”¹⁸⁸. ”Баш-Тимур-оглан и Актау бежали и, переправившись через реку Узи, вступили в улус Хурмадая, люди которого были их врагами... Повернув от реки Узи, Тимур счастливо направился на русских”¹⁸⁹. Отсюда следует, что летом 1395 г. в непосредственной близости от Киева находились ордынские владения: на Левобережье “ ’’область” ордынского князя Бек-Ярыка и на правом берегу Днепра — улус Хурмадая, в состав которого входило, видимо, и Поросье со Звенигородом. B связи с этим цель похода Скиргайла на Черкассы, Звенигород и, по свидетельству М.Стрыйковского, Канев, как можно судить, состояла в возвращении под свою власть отторгнутых некогда Ордой южных территорий Киевского княжества. По всей вероятности, поход был совершен сразу же после разгрома Тамерланом ордынских владений в южном Поднепровье. Его время (предположительно конец августа — начало сентября) хорошо согласуется с временем приезда Скиргайла в Киев в качестве нового князя (фев- раль—март 1395 г.)¹⁹⁰, а также с весьма правдоподобным летописным известием о приготовлениях Витовта к захвату Смоленска под видом похода непосредственно против Тамерлана. ”Тое же осени, — писал летописец, — князь великий Витофт Литовский, собрав силу велику около себе, и поиде ратию, творяся на Темир Аксака, и промчеся всюду слово то яко идет Витофт на Темир Акеака”¹⁹¹. Показательно, что смоленские князья поверили в эти слухи, и Витовту удалось сравнительно легко овладеть городом 28 сентября 1395 г. Сопоставляя обстоятельства захвата Витовтом Смоленска и похода Скиргайла, видим, что они взаимосвязаны, а это дает основание датировать присоединение Поросья и Звенигородщины к Киеву примерно сентябрем 1395 г.

Удачный поход Скиргайла в ордынские владения привлек к нему симпатии боярства Юго-Западной Руси, что нашло отражение в характеристике, данной ему одним из составителей ’’Летопис- ца великих князей литовских”. Усиление политического соперника не могло не беспокоить Витовта. B январе 1936 г. Скиргай- ло, как свидетельствует тот же ’’Летописец”, был отравлен наместником митрополита в Киеве Фомой Изуфовым. Повествуя о кончине Скиргайла, автор данного отрывка ’’Летописца”, киевлянин, называет его ’’чюдныи князь Скиригаило, добрый, наречены во светом крещени Иоан”¹⁹² .

Ликвидировав при помощи иерархии православной церкви князя Скиргайла, Витовт перехваТил его антиордынскую инициативу и в более широких масштабах повел подготовку к военным действиям против Орды. Осенью 1396 г. в Киеве состоялась встреча польского короля Ягайла, Витовта и митрополита Киприа- на, где, как можно предположить, обсуждались проекты объединения сил Польши, Великого княжества Литовского и Московского великого княжества против Орды, а также возможности заключения церковной унии и включения в состав митрополии Руси Молдавии и части Болгарии¹⁹³. O содержании переговоров в Киеве свидетельствует ряд письменных памятников: уже упоминавшийся ’’Список русских городов дальних и ближних”, co- ставленный к середине 1396 г. в канцелярии митрополита Киприа- на для обоснования его претензий на расширение киевской митрополии, а также две грамоты патриарха Антония, направленные им в январе 1397 г. польскому королю Владиславу-Ягайлу и Киприану, в которых он дал уклончивый ответ на сделанное ими предложение об унии католической и православной церквей, резко осудив попытки Киприана распространить свою юрисдикцию на Галицкую Русь, Молдавию и Болгарию и просил заключить союз против ’’неверных” с венгерским королем Сигизмундом¹⁹⁴. Последняя просьба была мотивирована разгромом стотысячной армии Сигизмунда турецкими войсками 28 сентября 1396 г. в битве у города Никополя и нависшей в связи с этим смертельной угрозой над самим Константинополем. Однако проект создания антитурецкой коалиции в составе Польши, Великого княжества Литовского, Москвы и Венгрии не был реализован. Как верно отметил И.Б.Греков, ’’тенденция к объединению, видимо, оказалась слабее соперничества между этими феодальными государствами. B создавшихся условиях было трудно совместить интересы венгерских, польских, русских и литовских феодалов, трудно было найти и компромисс для осуществления церковной унии”¹⁹⁵. Тем не менее разработанная осенью 1396 г. программа совместных антиордынских действий Великого княжества Литовского, Московского великого княжества и Польши частично все же была претворена в жизнь в 1397—1398 гг.

Ареной антиордынской борьбы стали степи Северного Причерноморья и Крым, территория, непосредственно примыкавшая к землям Юго-Западной Руси, входившей в состав унитарного Польско-Литовского государства. B осуществлении антиордынских планов союзников значительное место, видимо, отводилось использованию внутриполитической борьбы в Орде, в частности привлечению на их сторону сил бывшего хана Тохтамыша. Еще в середине марта 1396 г. Тохтамыш находился в Крыму, где его войска осаждали генуэзскую Кафу¹⁹⁶. Вскоре, однако, бывший золотоордынский хан был изгнан из Крыма войсками Тимур Кутлука и Едигея: 27 апреля 1397 г. ТимурКутлук уже выдал ярлык одному из крупнейших оседлых крымских феодалов¹⁹⁷. Летописные источники неоднозначны как по поводу времени изгнания Тохтамыша из Крыма, так и места его убежища. Воскресенская летопись, например, сообщает под 1398 r.: ”Того же лета прииде некоторый царь, именем Темирь Кутлуй, и прогна царя Тохтамыша и седе в орде и в Сараи на царстве, а Тохтамышь съслался с Витофтом, и бежа из орды в Киев и с царицами да два сына с ним”¹⁹⁸. Супрасльская летопись отмечает, что в 6903 (1395) году ”бои бысть царю Темирь-Тиклую со Тактамышемь, и прогна Такьтамышя у Литву, а сам сыде на царьство”¹⁹⁹. O ситуации в Среднем Поднепровье говорят также источники рыцарских Орденов. Так, уже в первых числах января 1397 г. дюна- бургский комтур сообщал ливонскому магистру о пришедших из Литвы известиях, относящихся к войне между Тимуром и Тохтамышем, а также об укреплении Витовтом фортификационных сооружений Киева, для чего им было выделено большое количество пушек²⁰⁰. Наиболее обстоятельно исследовали данный вопрос М.Г.Сафаргалиев и И.Б.Греков. Первый из них относит начало военных действий в Крыму между Тимур-Кутлуком и Тохтамышем и бегство последнего в Киев к осени 1396 или к началу 1397 г.²⁰¹, второй — утверждает: ’’бесспорно, что в

1396 г. (во всяком случае после похода в Крым) Тохтамыш вместе с другими татарскими эмигрантами прочно осел в Литве”²⁰² . Впоследствии, однако, И.Б.Греков, признавая существование ’’скрытых контактов” между Тохтамышем и Витовтом в 1395—

1397 гг., пришел к выводу о том, что бывший хан прибыл в Среднее Поднепровье в 1398 г.²⁰³.

Эти разногласия в показаниях источников и их трактовке, по-видимому, не случайны и имеют под собой определенные основания, обусловленные ожесточенной борьбой за Крым между Тимур-Кутлуком и Тохтамышем в 1396—1399 гг. Входеэтойборьбы Крым, обладание которым Тохтамыш, возможно, рассматривал как необходимую предпосылку для захвата власти в Орде, мог неоднократно переходить во власть соперников. Если принять такое объяснение сущности политических взаимоотношений между основными претендентами на верховную власть в Орде на исходе XIV в., то указанное противоречие источников оказывается лишь кажущимся, более понятными становятся ход дальнейших событий в Северном Причерноморье и их взаимосвязь.

Итак, осенью 1396 г. изгнанный из Крыма Тимур-Кутлуком Тохтамыш вместе со своим двором прибыл на территорию Среднего Поднепровья и, возможно, уже тогда его политические замыслы были скоординированы с антиордынскими планами правителей Великого княжества Литовского, Московского великого княжества и Польши. He исключено, что эти планы еще раз обсуждались во время личной встречи Витовта и Василия I осенью того же года в Коломне. Возможно, тогда же была достигнута договоренность о выделении в помощь литовскому князю какой- то части военных сил Московского великого княжества, как предполагаем, под командованием Дмитрия Михайловича Бобро- ка Волынского. Данное предположение основывается на следующих фактах: еще в 1389 г. Дмитрий Боброк Волынский занимал одно из видных мест в феодальной иерархии Московского великого княжества, его подпись первой фигурирует на духовной грамоте Дмитрия Донского²⁰⁴ , вместе с тем летописные источники единогласно свидетельствуют о его участии в походе войск Витовта 1399 г. и гибели в битве у р.Ворсклы²⁰⁵ . Конечно, появление Дмитрия Волынского на территории Великого княжества Литовского могло произойти и в порядке отъезда служилого князя к новому сюзерену. B таком случае, однако, вместе с ним должна была переехать и его семья. B действительности же имело место как раз обратное: семья Дмитрия Волынского осталась в Московском княжестве и, по свидетельству местных источников, его прямые потомки впоследствии принадлежали к влиятельным кругам московского служилого боярства²⁰⁶ . Следовательно, участие князя Дмитрия Волынского в антиордынских походах войск Витовта в конце 90-х гг. XIV в. было санкционировано московской великокняжеской властью.

Военным действиям против Орды предшествовала серьезная подготовка к ним. Витовт выделил для Тохтамыша и его двора земли на южных окраинах своего государства, в частности в Черкассах и Каневе²⁰⁷. Центром сбора и операционной базой союзнических войск стал укрепленный с этой целью Киев, которому, как это видно из ’’Списка русских городов дальних и ближних”, были подчинены в военно-административном отношении наместничества и княжества Чернигово-Северской земли и северо-при- пятской территории. Мысль об именно такой связи этих территорий с Киевом, отразившейся в ’’Списке”, высказал в свое время М.К.Любавский, но не зная времени и обстоятельств создания этого документа, относил ее существование к 1432—1440 гг.²⁰⁸ . B апреле 1397 г. орденские власти уже располагали известиями о том, что из Польши в Литву поступает воинское снаряжение и оружие, в том числе пушки и мушкеты, и Литва усиливается за счет польских военных отрядов и татар²⁰⁹ .

B конце лета 1397 г. состоялся первый поход войск Витовта против сил Тимур-Кутлука и Едигея. He встречая сильного сопротивления, они достигли традиционных мест ордынских кочевий, в низовьях Дона, захватили там множество пленных, а затем проникли в Крым, где 8 сентября в битве близ Кафы разгромили местные отряды ордынцев²¹⁰. B результате этого похода Крым снова перешел под власть Тохтамыша²¹¹. Возможно, с этим событием было связано оповещение им в 1398 г. правителей соседних стран о возвращении к власти:”Того же лета, — сообщают Никоновская и Троицкая летописи, — в радости велице бывшу царю Тохтамышу Болшиа Орды, от съпротивных свободшуся, и послы своя посылаюшу по всѣм странам, имя свое прослав- ляющу, и злато и сребро и дары многы емлюіцу, и Татар отовсюду к себе призывающу”²¹². Ho, по-видимому, уже на исходе зимы

1398 г. ’’одолѣ царь Темирь-Кутлуй царя Тохтамыша и прогна..., а Тахтамыш царь, побѣжа к Литовским странам и сослася с Витоф- том Кейстутьевичем, с великим князем Литовским, и Витофт рад ему”²¹³.

Повторное бегство Тохтамыша на Среднее Поднепровье было использовано Витовтом для осуществления политических замыслов, направленных на усиление Великого княжества Литовского, главным образом за счет земель Северо-Восточной Руси. Уже в марте 1398 г. властям Ордена стало известно о переговорах Ви- товта с ордынским ханом, завершившихся достижением особого соглашения²¹⁴. Политический смысл этого соглашения, оформленного, по мнению исследователей, занимавшихся данной темой²¹⁵, специальным ярлыком Тохтамьіша, отражен в ряде русских летописей. Так, в Воскресенской летописи суть переговоров и соглашения сформулирована следующим образом: ’’Похвалися глаголяще бе Витовт: пойдем и победим царя Темир Кутуя, взям царство его, посадим на нем царя Тохтамыша, а сам сяду на Москва, на великом княжении, на всей русской земли”²¹⁶ .

O замыслах Витовта и Тохтамыша стало известно правителям княжеств Северо-Восточной Руси. Вследствие этого в начале

1399 г. происходит резкое ухудшение московско-литовских отношений, укрепление политических связей Великого Новгорода, Пскова и Твери с Москвой, а затем и их разрыв с Великим княжеством Литовским²¹⁷.

Одновременно обострились отношения между правящими кругами Литвы и Польши. Само Салинское соглашение Литвы с Орденом 1398 r., имевшее характер сепаратной договоренности, а также проявившееся при его заключении стремление литовских феодалов к ликвидации политической зависимости от Польши обусловили негативное отношение краковского двора к новым замыслам Витовта. Поэтому в 1399 г. Краков оказал правителю Литвы лишь минимальную помощь, в основном дипломатическую²¹⁸ . Таким образом, существовавшие и ранее противоречия между государствами привели к середине 1399 г. к фактическому распаду коалиции.

Накануне решающей схватки с главными силами Тимур-Кут- лука и Едигея войска Витовта предприняли еще один поход в пределы ордынских владений. Летом 1398 r., двигаясь через Подолье, они достигли черноморского побережья возле устья Днепра, на правом берегу которого по распоряжению Витовта была сооружена каменная крепость Тавань (город св.Иоанна)²¹⁹. Впоследствии она приобрела значение одного из основных форпостов на , южных рубежах Великого княжества Литовского.

Весной 1399 г. Тимур-Кутлук направил к Витовту послов с требованием выдать Тохтамыша, но получил отказ²²⁰ , что ускорило развязку литовско-ордынского конфликта. 18 мая огромная армия Витовта выступила из Киева против основных сил Орды. Большую часть этой армии составляли феодальные ополчения подвластных ему восточнославянских земель под командой Андрея Ольгердовича Полоцкого, Дмитрия Ольгердовича Брянского, Ивана Борисовича Киевского, Глеба Святославовича Смоленского, Льва Кориатовича, Михаила и Дмитрия Даниловичей Острожских, подольского князя Спытка из Мельштына и многих других представителей знати Великого княжества Литовского²²¹. K ней присоединились отряды татар (”двор”) Тохтамыша²²² , около 100 крестоносцев²²³ , а также 400 воинов из Польши²²⁴ . Русский летописец отмечал, что сила Витовта была ’’велика зело”, только одних князей с ним было около 50²²⁵.

5 августа армия Витовта достигла р.Ворсклы, где встретила полки Тимур-Кутлука. Хан ожидал подхода крымских орд во главе с Едигеем и, стремясь выиграть время, вступил в переговоры с Витовтом. Литовский князь потребовал от Тимур-Кутлука полного подчинения себе: ’’Покорися и ты мнѣ и буди мнѣ сын, а яз тебе отец, и давай ми всяк лето дани и оброк”²²⁶ . B свою очередь, золотоордынский хан и подоспевший к нему Едигей предложили Витовту признать вассально-данническую зависимость от Орды, после чего переговоры были прерваны. 12 августа 1399 г. армия Витовта, оставив укрепленный лагерь, перешла через Ворсклу и завязала бой с отрядами Едигея, заставив их отступить. Тем временем войска Тимур-Кутлука обошли поле битвы и, разгромив отряды Тохтамыша, овладели лагерем Витовта. Окруженная ордынцами армия литовского князя была почти полностью уничтожена. Витовт, по сообщению летописца, ”побѣ- жа в малѣ дружинѣ” и лишь тем спасся²²⁷.

Прямым следствием сокрушительного разгрома армии Витовта на берегах Ворсклы было чрезвычайное осложнение международного и внутриполитического положения Великого княжества Литовского на грани XIV и XV вв. Военно-политический потенциал Юго-Западной Руси оказался существенно подорванным. Большинство ее земель осталось без действенных средств защиты от нового нашествия ордынцев. Преследуя остатки армии Витовта войска Едигея и Тимур-Кутлука осадили Киев, взяли с него большой ”окуп” и, по словам новгородской летописи, ”и наместники свои посадиша” в нем. Вслед за этим погрому подверглась почти вся Юго-Западная Русь, включая Волынь²²⁸ . Опустошив ее земли и добившись возобновления дани с некоторых из них, в частности с Подолья²²⁹ , ордынцы вскоре возратились в южные степи. B расчеты правителей Орды не входило чрезмерное ослаб ление Великого княжества Литовского, используемого ими в качестве политического противовеса Московскому великому княжеству, и поэтому уже осенью 1399 г. Едигей стал добиваться ослабления Москвы²³⁰ .

Используя ослабление военно-политических позиций феодальной верхушки Великого княжества Литовского, такие крупные центры восточнославянских земель, как Смоленск и Рязань, в 1401 г. предприняли попытку добиться независимости от Литвы и перейти на сторону Москвы²³¹. Видимо, подобные процессы происходили и в Среднем Поднепровье, куда Витовт поспешил назначить наместником своего родственника и наиболее верного приверженца князя Ивана Ольгимунтовича Гольшанского.

B обстановке ослабления господства литовских феодалов на землях Руси Витовт и близкие к нему круги княжеско-боярской элиты вернулись к сотрудничеству с польскими феодалами и королем Владиславом-Ягайлом, санкционировав формальную инкорпорацию Литвы и ее владений в состав Польского королевства по акту Виленской унии 1401 г. Новый акт унии стал определенной вехой в политическом развитии Великого княжества Литовского, создав условия для все большего подчинения его феодальной Польше, а вместе с ним и зависимых от Литвы земель Юго-Западной Руси.

Общность в сфере материальной и духовной культуры, общественных отношений, формировавшихся на основе древнерусской, трех восточнославянских народностей — великорусской, украинской и белорусской — выступает в XIV в. в качестве одной из основных тенденций и в их государственнополитическом развитии, хотя и осложненном феодальной раздробленностью Руси, ордынским игом и усилившимся натиском враждебных внешних сил.

Включение большей части Юго-Западной Руси в состав Великого княжества Литовского — это длительный и сложный процесс, конечный результат которого во многом зависел от соотношения внутриполитических сил и международной обстановки в данном регионе, в частности от позиции правящих кругов местного боярства и антиордынской активности Литвы. Примерно до середины 60-х гг. XIV в., в условиях господства на Руси полицентризма, правящей элите Литвы удавалось использовать в целях феодальной экспансии тенденции к сплочению антиордынских сил и политическому единству, объективно существовавшие в бывших древнерусских землях. Частичное совпадение внешнеполитических целей литовских феодалов и боярства Юго-Западной Руси, гарантирование литовской великокняжеской властью сохранения за ним определенных сословно-классовых привилегий послужили основой, на которой стало возможным сотрудничество, правда, неравноправное, этих двух разноэтнических групп господствующего класса в рамках Великого княжества Литовского. Проявлением такого сотрудничества явился разгром трех доминировавших в Северном Причерноморье орд в битве у Синих Вод осенью 1362 r., а его следствием — расширение владений Литвы на юге до устья Днепра и Днестра, закрепление в их составе Киевского и Волынского княжеств, Подолья и Чернигово- Северщины. Таков главный итог второго этапа феодальной экспансии Литвы в Юго-Западной Руси (40^ — начало 60-х гг. XIV в.).

Теснимая на своих границах рыцарством Тевтонского и Ливонского орденов, Литва не могла вести последовательную борьбу против Золотой Орды и Польского королевства, с которыми она в 1325 г. вступила в длительное противоборство за земли Галицко-Волынского княжества. Вооруженное сопротивление местных княжеств и неблагоприятная в целом международная обстановка предопределили половинчатость успеха первого этапа экспансии литовских феодалов в Юго-Западной Руси в 20-30-х гг. ХГѴв.

Земли Юго^Западной Руси ~~ Волынская, Киевская вместе с Переяславской, Подольская и Чернигово^еверская — вошли в состав Великого кня- женства Литовского со своей сложившейся еще во времена существования Древнерусского государства социально-политической структурой, которая

соответствовала обществу с развитыми феодальными отношениями. B своих основных чертах она сохранялась до конца XiV в. Развитие в предшествую- щий период крупного вотчинного землевладения обусловило возрастание политического значения боярства, выступившего в отношениях с литовскими и польскими феодалами в роли охранителя местной ’’старины” — комплекса традиционных элементов феодальной государственности, сложившегося в рамках отдельных территориально-политических формирований (’’земель”) как древних, так и складывавшихся. Государственно-политическая связь этих земель с Литвой почти до конца XIV в. выражалась в форме их вассальной (и даннической одновременно) зависимости.

Подчинение юго-западных земель Руси власти феодальной верхушки Литвы произошло в период постепенного преобладания в их политической жизни тенденций к объединению, что было характерно и для других русских земель. B первую очередь они проявились в Галицко-Волынской Руси, объединившейся на рубеже ХІІІ—ХІѴ вв. под властью Льва I Даниловича и его преемника Юрия I Львовича. Используя временное ослабление Орды в результате феодальной борьбы между ханом Токтой и временщиком Ногаем и разгром последнего в 1300 r., эти князья предприняли попытку ослабить зависимость своих владений от Орды и возвратить в их состав отторгнутое Галицкое Понизье. Успехи, достигнутые сначала на пути к объединению под властью Романовичей значительной части Юго-Западной Руси, оказались временными. B начале 20-х гг. XIV в. натиск Орды на Галицко-Волынское княжество усилился. Его результатом было не только восстановление ордынской власти над большей частью Галицкого Понизья, но и гибель последних галицко-волынеких князей из династии Романовичей. Пресечение династии Романовичей означало крах региональной программы объединения, которую они осуществляли, повлекший за собой перегруппировку политических сил местного боярства. B обстановке развернувшегося наступления на Галицко-Волынскую Русь феодальных сил Польши и Литвы преобладание получила группировка, стремившаяся добиться свержения ордынского ига при опоре на внешние силы, сохранив в неприкосновенности все добытые сословно-классовые привилегии, что повлияло на ход и результаты последующих политических событий в Галицко-Волынской Руси.

После раздела Галицко-Волынской Руси между Польским королевством и Великим княжеством Литовским и последовавшего затем ее политического упадка, объединительные тенденции наиболее эффективно проявились в Среднем Поднепровье, где наблюдается быстрый территориальный рост Киевского княжества, включившего в свой состав к концу XIV в., кроме собственно Киевской земли, хорошо известные до Батыева нашествия Переяславское и Путивльское княжества, а также черниговское По- семье. Одновременно все более заметным становится стремление киевского боярства играть ведущую роль в политических событиях региона. Так, утверждение в Киеве власти Владимира Ольгердовича в 1362 г. привело к распространению господстаа феодальной верхушки Литвы в Среднем Приднепровье и вместе с тем к возрастанию роли Киева как центра организации антиордынской борьбы в Юго-Западной Руси, которая сохранялась за ним до конца ХГѴ в.

Воплощение в жизнь региональной или же, еще в большей мере, общерусской программы политического объединения угрожало господству литовской феодальной верхушки в Юго-Западной Руси. Поэтому литовская великокняжеская власть противодействовала объединительным тенденциям в зависимых от нее восточнославянских землях. Одним из наиболее существенных мероприятий подобного плана явилась ликвидация удельно-княжеской власти в Волынском, Киевском, Подольском княжествах и Черни- говоЗеверской земле в ходе реализации Кревской унии в 90-х гг. XIV в., приведшая к еще большей их зависимости от власти литовских феодалов.

Включение большинства земель Юго-Западной Руси в состав Великого княжества Литовского не повлекло за собой ликвидации их зависимости от Орды и прекращения выплаты ордынской дани. B связи с тем что не была решена главная внешнеполитическая задача — свержение ордынского ига, в среде местного боярства, недовольного к тому же зависимостью от правящей верхушки литовских феодалов, ее антимосковским курсом и сближением с мамаевой Ордой, приобретают доминирующее значение по* литические устремления, базировавшиеся на общерусской программе объединения. Выдвижение в конце 60-х — начале 70-х гг. XIV в. Московского великого княжества на ведущую роль в объединительном процессе и организации антиордынской борьбы на Руси обусловило отход от сотрудничества с литовскими феодалами боярства части зависимых от Литвы восточнославянских земель, участие княжеств Юго-Западной Руси, в частности Чернигово-Северского и Киевского, в процессе консолидации антиордын- ских сил и образовании накануне Куликовской битвы возглавленной Москвой союзно-вассальной коалиции княжеств Руси. Важной вехой в этом процессе стал состоявшийся в ноябре 1374 г. съезд феодальной знати в г.Пе- реяславлеЗалееском, а также переход на сторону коалиции зимой 1379/80 г. в результате военно-дипломатической деятельности Москвы Чернигово- Северского и Киевского княжеств, участие их военных сил в разгроме полчищ Мамая. Таким образом, в конкретно^сторических условиях Юго-Западной Руси происходившие в ней объединительные процессы начиная с середины 70-х гг. XIV в. оказывались все более связанными с борьбой разных частей Руси за освобождение их от иноземного господства и реализацию программы общерусского единства.

Начавшийся на рубеже 70~80-x гг. XIV в. процесс консолидации восточнославянских земель вокруг общерусского центра — Москвы, был, однако, временно приостановлен в последней четверти XIV в. в результате влияния на политическое развитие земель Юго-Западной и Северо-Восточной Руси ряда негативных внешнеполитических факторов. Для Юго-Западной Руси таковым явилась, в частности, польско-литовская (Кревская) уния 1385 r., способствовавшая усилению в ее землях господства польских (в Галицкой Руси) и литовских феодалов, а также сокрушительный разгром войск Великого княжества Литовского ордынцами в 1399 r., что предопределило в конечном счете длительное пребывание большинства этих земель в составе державы Гедиминовичей, и в последующее время осложнило и отдалило решение проблемы воссоединения трех брат