ДИАЛОГИЗАЦИЯ ТЕКСТА

Диалог (от греч. dialogos) — беседа, разговор двух или нескольких лиц1.

Основная сфера функционирования диалога — устная речь в любых условиях, и прежде всего бытовая разговорная речь.

1- е л. — Сейчас я отдала деньги на холодильник.

2- е л. — Сколько ты отдала?

3- є л. — 210.

Условия, в которых протекает спонтанная диалогическая речь (ситуация, жесты, мимика, интонация), определяют ее особенности и прежде всего тенденцию к экономии речевых средств. Так, ответные реплики диалога чаще всего представляют собой неполные предложения, которые содержат лишь «новое»; говорящие часто не договаривают предложений, перебивают друг друга:

1- е л. — На рыбалку собираетесь? Нет?

2- е л. — Обязательно.

1- е л. — Когда?

2- е л. — Ну когда это-о... вот...

1- е л. —Нет, я спрашиваю так просто. Потому что сейчас я уезжаю.

Мы уезжаем...

2- е л. — Вообще?

1-е л. — ...отдохнуть.

1-е л. — Поедем, возможно, сюда же, куда мы ездили, на этот самый, на остров.

В диалогах отдельные реплики бывают очень обширными, так что отграничение диалогов от монологов часто весьма условно. В художественных произведениях для передачи диалогов в основном также используется форма прямой речи, причем реплики диалога могут вводиться словами автора, но слов автора может и не быть:

— Мы, что ли, все умрем?

Они смутились так, будто он спросил что-то неприличное. А он смотрел и ждал ответа.

Коростелев ответил:

— Нет. Мы не умрем. Тетя Тося как себе хочет, а мы не умрем, и в частности ты, я тебе гарантирую.

— Никогда не умру?— спросил Сережа.

— Никогда! — твердо и торжественно пообещал Коростелев.

(В. Панова)

Но способы передачи диалогов в художественных произведениях очень многообразны. Так, иногда некоторые реплики диалога опускаются:

— Я не чувствую себя способным сделать ее счастье.

— Не твое горе — ее счастье. Что? Так-то ты почитаешь волю родительскую? Добро!

— Как вам угодно, я не хочу жениться и не женюсь.

(А. С. Пушкин)

Бывают случаи, когда вообще передаются лишь одни реплики-стимулы или реплики-реакции, причем для передачи диалогов используется не только форма прямой речи, но и формы косвенной и несобственно-прямой речи полностью или в разных сочетаниях:

Корсаков осыпал Ибрагима вопросами, кто в Петербурге первая красавица? кто славится первым танцовщиком? какой танец нынче в моде? Ибрагим весьма неохотно удовлетворял его любопытству.

(А. С. Пушкин)

Прохор вытащил из чемодана образцы пород со своих владений. Инженер Протасов внимательно рассматривал. Это медный колчедан, это, кажется, метис-лазурь, чудесно, это янтарь — ого-го! А это золотоносный песок. Из какого количества по объему? Процентное содержание? Прохор не знает. Жаль. Во всяком случае — это богатство. Ага, золотой самородок! Великолепно. У, да у Прохора Петровича масса образцов!..

— Я их исследую, — сказал инженер.

(В. Шишков)

Часто в художественных произведениях передаются внутренние диалогизированные монологи героев, в том числе и с самим собой:

Ничего не видя, она вернулась домой. В комнате стояли и валялись вещи... Ничего не нужно, когда его нет. Сколько продолжится война? Года два, сказал он. Два года! Когда ни одна минута, прожитая без него, не имеет цены. Она умрет от тоски. Чем жить? Можно задохнуться.

(В. Панова)

В художественной прозе речь автора при передаче диалогов тесно переплетается с передаваемой им речью героев. Иногда автор произведения включает в свое повествование диалоги с воображаемым читателем:

— «Содержание повести — любовь, главное лицо — женщина, — это хорошо, хотя бы сама повесть и была плоха», — говорит читательница.

— Это правда, — говорю я.

Читатель не ограничивается такими легкими заключениями, — ведь у мужчины мыслительная способность и от природы сильнее, да и развита гораздо больше, чем у женщины; он говорит, — читательница тоже, вероятно, думает это, но не считает нужным говорить, и по тому я не имею основания спорить с нею, — читатель говорит: «я знаю, что этот застрелившийся господин не застрелился». Я хватаюсь за слово «знаю» и говорю: ты этого не знаешь, потому что этого тебе еще не сказано, а ты зна-

ешь только то, что тебе скажут; сам ты ничего не знаешь, не знаешь даже того, что тем, как я начал повесть, я оскорбил, унизил тебя.

(Н. Г. Чернышевский)

Таким образом, используются разнообразные приемы диало- гизации авторского текста, в том числе и публицистического. См., например, критическую статью Н.Г.Чернышевского о комедии А. Островского «Бедность не порок»:

Читатели теперь видят, что почти вся пьеса состоит из ряда несвязных и ненужных эпизодов, монологов и повествований... Чем это объяснить? Во-первых, пренебрежением автора к требованиям искусства...

Конечно, скажете вы, пламенный Митя сейчас же прочитал решение своей судьбы? А.Островский не считает этого нужным...

Почему же, спросит нас автор, недовольны вы таким намерением? Не об намерении теперь мы говорим, а об исполнении.

На этой шкале между повествованием от 1-го лица и повествованием от 3-го лица расположены те способы передачи чужой речи, которые реализуются в определенных синтаксических конструкциях, а ниже — те, которые собственного синтаксического шаблона не имеют и могут использоваться как в авторском повествовании, так и при передаче чужой речи другими способами. В реальной языковой действительности и в художественной литературе все эти способы чередуются, многообразно сочетаются друг с другом, и границы между ними бывают очень подвижными.

Все эти способы в единую систему связываются тем, что есть и то лицо, которое передает чужую речь (условно — автор), и то лицо, чья речь передается (условно — говорящий, в художественной литературе — герой произведения). Каждый из способов передачи чужой речи связан с тем, что дает возможность «звучать» то голосу автора, то голосу героя, то голосам автора и героя совместно. В результате этого и возникает то многоголосие (полифония), голосоведение, которое очень многообразно используется в художественной литературе.

В системе способов передачи чужой речи существенны два момента: что этот способ представляет собой с языковой точки зрения (это отдельные слова, выражения или определенная синтаксическая конструкция) и чей голос «звучит» (или чей голос «звучит громче», так как выражен отчетливее). В зависимости от целей и задач исследования за основу берется, как уже отмечалось, то чисто лингвистическая (языковая) сторона изучаемых явлений, то лингволитературоведческая полифония, и это отражается на терминологии, которая используется для их обозначения. Это проявляется, например, при использовании терминов «полупрямая речь» и «смешение элементов прямой и косвенной речи»; «несобственно-прямая речь» и «несобственно-авторская речь (или повествование)» в отличие от «собственно-авторской речи (или повествования)».

В последние годы термин «несобственно-прямая речь» все больше закрепляется за особой синтаксической конструкцией, термин «несобственно-авторская речь» — за авторским повествованием с включенными в него разнообразными элементами речи героя, а для обозначения всех приемов, позволяющих сочетать в разных пропорциях голоса автора и героев, — термин «свободный косвенный дискурс».