Василий Федорович МАЛИНОВСКИЙ ИЗ ДНЕВНИКА 1803

С.-Петербург 21 мая 1803 года

Белозерка, 27 июля 1799

Недостатки писания в сей книге можно наградить описанием в ней недостатков России и средств к вспо-можению против оных.

Недостает России людей, » » законов,

» » просвещения,

» » старых генералов.

Законы переводятся; к просвещению университеты и училища назначены.

Недостает общего духа.

Недостает в столицах и даже в губернских городах благонравия.

Недостает страха божия,

» правды на судах.

О разврате и роскоши.

Более наставлений и увещания. Чтение слова божия.

Ныне есть время благоприятнейшее исправить участь России.

Монарх расположен тс добру, не властолюбив, не надмен, он не презирает своих подданных, не пожалеет разделить свою власть с обществом, имея на свою часть любовь и почтение.

Пример Франции страшен для всякого исправления, но пример Франции в то же время показывает опасность дожидаться того, чтобы зло против воли сверх чаяния произвело на предуготовленную пере-мену.

Впрочем, пример Франции есть одно пугалище, ко-торым пользуется недоброжелательство для отвращения от всяких добрых начинаний.

Бесспорно, надлежит России управляемой быть единым. Но не мешает, чтоб сей единый ограничен был от самопроизвольного делания зла. Спросить кроткого монарха, пожалеет ли он расстаться с сею властию русских царей рубить и вешать, сечь и засылать в Сиібпрь без разбору правого с виноватым, по единой досаде или лукавым наветам. Пускай ему останется власть миловать, снисходить и прощать, рассуждая случаи, непостижимые общему непреклонному закону наказаний.

Власть над войсками его, власть гражданская ис-полнительная неотъемлема у него. Ничто не поме-шает приводить в действие необходимые по пространству России скорые меры.

Но пускай судит после все поступки его министров собрание доверенных от общества: вельможи сделают-ся осторожнее, имея отвечать и государю и народу.

Избранию доверенных особ поставила пример и учреждение великая императрица1.

Да призовутся сии депутаты еще раз. Они решат в своих комитетах, какие законы по какой части при-стойнее России, и сообразят все разделения с целым. Как может одна голова обработать все законодательство великой империи.

Сии депутаты должны составить непеременное со-брание, переменяя свои выборы через четыре года. Все дела общественные подлежат их рассуждению, все налоги и поборы решатся ими и, утверждаемы госуда-рем, приводятся в исполнение.

Тогда родится общий дух. Публика заниматься будет не безделицами и не пустяками, но делом и сужде-нием о управляющих и деяниях их.

Тогда родится желание доброго мнения, уважения, достигаемого достоинствами и добродетелями. Тогда будет общее стыжение и страх порока претерпеть по-ругание даже прежде осуждения законом.

Подлое мздоимство на судах устрашится, изгоняемо сведением всех судопроизводств.

Раболепие, сие уродование российского права, за-менится благородством духа.

24 мая

Между тем правление российское ныне есть деспо- то-аристократия, владыко-вельможное. Молод и непри-вычен монарх, вельможи исправляют власть и волю свою именем государя.

Учрежден Совет 2, все дела стекаются в него — воен-ные, сухопутные, морские, духовные, гражданские, хозяйственные, разделенные на секретарства или экс-педиции. В сем Совете решились и определились все важные интересы государства.

Но если что случилось худо, никто именно не отве-чал. И слава доброго, также будучи разделена, не воз-буждала живого участия.

Вздумали разделить дела по членам и каждому особое поручить с надлежащею властию, чтобы в упуще-нии не отговорился никто своею посторонностию, всякий занимался своею частию, посвящая оной все время внимание.

И так вышли министры иностранных, внутренних, военных сухопутных, морских, судебных, казначейских, торговых и ученых дел.

Нет только министра духовного, но разумеется им быть здешний митрополит.

Походит, правда, сие учреждение на французское.

В Совете сходятся опять в одну точку все различ-ные части правления и соглашаются в общее устрой-ство,— это хорошо.

Но еще и Сенату дана власть следовать поступки министров и спрашивать у них отчета в их делах. Сенат притом получил новые преимущества и большую власть. Но неудачные попытки в возражении противу указа о долголетней дворян службе в нижних чинах и полученный за то выговор3 остановили все другие пред-ставления сего уваженного корпуса. Министр-сенатор может легче исходатайствовать высочайшее повеление, нежели убедить и согласить всех сенаторов на свое мнение. Итак, по свойству самолюбия ожидать должно, что мнение его всегда будет повеление, или он упадет; во мнении публики упал и сам Сенат, когда обнародовано, что ограничиваются его представления одними делами старых указов. Итак, он остается старым Сенатом, главным судилищем тяжебных дел, по очереди весьма долго тянущихся, с утомлением просите-лей, разоряющихся хождением и подарками секрета-рям.

Сии не так ленивы и роскошны. Они просиживают ночки за делами и указы подбирают по местам.

Есть и сенаторы трудолюбивые и в судопроизводст-ве опытные; но дело о государственном правлении — желательно б видеть сенатором великого человека. Державин предприимчив, смел и горяч с твердостию, он бы пожелал таковым быть, но покуда министр до-вольствуется повелевать Сенатом. Знает или нет, а кто-то и у него взятки собирает, также и у доброго министра коммерции.

Но это зло неискоренимое в России по образу ее правления, по воспитанию, недостатку истинной гор-дости, стыдящейся более низкостию доходов, нежели умеренностию расходов; лучше, считают, ехать в карете, проданной за тяжбу, нежели с честностью идти пешком.

Правительство понуждает даже брать взятки опре-делением множества судей с недостаточнейшим жало-ваньем. Правительство искушает честность, оставляя ее в бедности.

Пускай будет менее чиновников, а более жалова-ния — впятеро.

Зачем же обременять таковых в мучение и тягость совести?! Обычай такой. В России всякой все будь. А губернаторы, тоже из военных часто, первое — случай 4, второе — чин, а затем — достоин!

В старину просилися у государя на воеводство по-кормиться, ныне за тем же ездят.

Губернатор или сам берет, или дает волю брать: по всей России так, за исключением некоторых соединяющих с честностию трудолюбие и опытность.

Губернатор важное дело. В столице здесь судят министров и сенаторов и проч., там один губернатор все — участь великой области зависит от него и, след-ственно, всей России от их попечения или нерадения, невежества или знания и проч.

Натурально он по связи и знакомству приятель всего богатого, а бедный народ — кто внемлет его стону по всей империи!

Просьба к императору и справка к губернатору.

Случается, начальники явно говорят против жесто-кости помещиков, но обуздают ли их неправды! Сами боятся и считают случайности и связи при дворе и в столице.

Великая беда России. Случайность и покровитель-ство. Лишить места ничего не стоит, только захотелось вельможе. Буде нет случая и покровительства, с одною исправностию и честностию долго не усидишь.

Великий судия народов, призри на состояние Рос-сии, распутство в ее столице, утеснение и неправда в отдалении раздражают твой праведный гнев, но потерпи и настави на путь истинный.

Народ в низкой степени подавлен суеверием, неве-жеством, рабством, лишает себя последних сил распро- страняющимся пьянством. Каждый кабак в селении составляет эпоху его благонравия и изобилия.

Винные откупы — разорение государству!

Напившись когда возмятется народ и разрушит насильственные узы рабства!

Помыслить надлежит о освобождении заблаговременно: рабство есть поджига бунтов и мятежей.

Есть указ о освобождении по выкупу с согласия помещика 5.

Не лучше ли определить законом цену откупа и найма земли и решительно узаконить, чтоб всякого исполняющего указанные условия освобождать без уважения к согласию помещика.

Дворяне так привыкли к рабам, что думают: без них и крестьян не будет, иначе для них предоставляется новый банк для вспоможения всяким нуждам и долгам. По расчету: 100 душ куплено за 10 т[ысяч] рублей, откупу 30 т(ысяч] рублей, ежегодного доходу за наем земли 500 десятин — 1000 рублей. Итак, десять про-центов долой (sic), а с капиталу еще самого верного доходу 1500 рублей.

Хотя есть достаточные крестьяне, которым легко за-платить 300 рублей с души, но вообще сия цена велика и тягостна для бедного и семьянистого мужика — лучше прибавить цену за наем земли.

Многие помещики захотят себе оставить господскую землю; привыкнув к хозяйству и будучи в оном искусны, они с пользою общества могут удержать свои земли. Притом же и другим нечего будет делать в деревне без хозяйства.

Положить дни работные вместо денег за наем, но трудно судить бывшего раба с господином, скажет, худо работает — нанимать работников. Цена работы, цена хлеба и цена земли будут в разновесии.

Законодательство должно быть осторожно, чтобы не завести в России, как в прочих странах Европы, крестьян безземельных, в Германии называемых мелкими людьми, а в Англии хижинниками (cottagers), потому что, кроме хижины и огорода, ничего не имеют. Сия пе-ремена произошла та.м от возвышения поземельной по-дати. Не в состоянии нашедшиеся платить оной, рас-продали свои земли и обратились из хозяев в сельские работники или разошлись по городам и поспешествовали разведению фабрик и рукоделий, от того времени свою эпоху имеющих.

Россия по своему пространству имеет нужду — не только выгоду — в обработании земли предпочтительно все»м другим промыслам, которые купно с торговлею должны содержаться в умеренном отношении к ободре-нию сельского хозяйства, имея оной своим единственным предметом, только чтоб хозяева имели куда сбывать свои произведения.

Кто любит добродетель и отечество, должен старать-ся о прекращении рабства.

Сие различие в обхождении вышних с подчиненными иностранцами и русскими оттого, что сих привыкли видеть рабами. Камердинер — раб, а секретарь — его брат земляк. Глубокомысленный примечатель знает сей переход или перелияние мыслей.

2 августа. Именины

Неправедны русские, насильственны, утеснительны при добром сердце от сего слепого повиновения и не-преодолимого терпения рабов.

О созвании депутатов

Россия -велика, но не устроена, она не имеет уло-жения, управляется по случаю, и на злоупотребления слишком приметные довольно считается выдать указ. Зло остается на своем корени.

Надлежит собрать депутатов для соображения недо-статков и злоупотреблений всей империи, для совето- вания о пособлении оным и для составления надежного правления и сообразных тому непременных законов. Иначе Россия пропадет, управляясь временными пове-лениями, одно другое разрушающими; во всем примет-ны то излишнее равнодушие и совершенное нерадение, то крайняя поспешность и рвение; дела на скорую руку непрочны, бесполезны.

Собрание депутатов — одно верное средство пособ- лению всех зол и недостатков. Оно положит верное ос-нование общему благоденствию.

Оно 1) неопасно, 2) законно и 3) необходимо нуж-но.

Пример Франции недостоин быть упомянут: там государь поневоле собрал депутатов, не имея средства более пособить чрезвычайным долгам и недостаткам своих доходов, здесь —из единого великодушия и желания общего блага.

Законно сие собрание, поскольку что было когда законно в России, где воля государя есть закон России, и все по воле царствующего могущее совершиться есть законно.

Необходимость сего собрания доказывает недо-статок законодательства и невозможность доставить оное России во всем совершенстве без общего соуча-стия.

Когда новоожидаемые законы без общего соучастия изданы будут, Россия по времени найдет их недоста-точными и подвергнется по необходимости неудобству перемены. И тогда с шумом падет сие здание и опасно-стью подавит окружающих оное.

Россия довольно просвещена была и в прежнее собрание депутатов, ныне же она в самой счастливой сре-дине. Через полвека она не будет столь же удалена от общего подражания, и между тем могут случиться и худые примеры.

Ныне самая опасная Франция представляет добрый пример порядка и твердости правления.

Известный ответ министра о медленности составления законов комиссией гласит: «Законы не суть действие единой только власти, но действие благоразумия, справедливости и порядка».

Если б довольно было повелеть сочинение законов, то бы уже давно оные были составлены; но мы видим в том же ответе, что Россия тщетно домогается сего быта почти целые сто лет, и мы остаемся до днесь при той же книге Уложения, в которой писаны законы «не для свободных граждан, а для рабов».

Итак, буде не составляются законы единым повеле-нием, то нет иного средства, как общее о них совето- вание.

Закон есть изъявление общей воли, и чтоб новое за-конодательство не составлено было подобно старому уложению для одних рабов, надлежит всемерно пригла-сить все государство к соучастию в созидании его бла-годенствия; и тогда будут законы действия, благора-зумия, справедливости и порядка. Когда же они сочи- нятся под смотрением одного министра, они будут действием единой власти составлены и во исполнение приведены.

Комиссия о сочинении законов 6 не потеряет ничего собранием депутатов. Она все будет «заниматься выпи-сками и сличением материалов». Депутаты не поме-шают в сей работе, но неутомимое размышление облег-чится общим советованием. Один ум хорошо, а два лучше того.

Министр принужден теперь последовать единому своему умоначертанию во всем, что касается до безмер-ного пространства России, тогда он найдет себе достой-ных сотрудников, обогащенных опытными сведениями, тогда по соображении оных явятся «единообразие и добрые законы, которые не по одной власти, но из соб-ственной воли все возлюбят».

Что собственною волею избирает человек, то и лю-бит он.

«Необходимость принуждает прибегнуть к лучшим кодексам европейским»,— гласит оный ответ министра и упоминает об одном из Пруссии выписанном и о другом неизвестном. По удобности из сих заимствоваться будет для российского законодательства. Но чтоб без ошибки решить, поскольку удобны сии заемные законы российским нравам и обычаям, надобно испытать прежде, послушать чрез депутатов мнение представляемого ими народа, годится ли тот или другой иностранный за-кон. Без сего испытания и примеривания новые законы будут действием власти, а не благоразумия.

Справедливость и порядок требуют узнать общее мнение, выслушать противные причины и по сему сооб-ражению поступить.

Всякий хозяин строит для себя дом, как ему надобно; но великое здание законодательства, объемлющее благоденствие всей империи, должно ль соорудиться без общего сведения и соучастия?

Законоположение для народа «должно всегда сооб-разоваться нравственности его»: чтобы познать точно народ, рассеянный по великому пространству России, и определить его нравственность в настоящее время за-конодательства, надлежит его видеть и слышать в со-брании своих полномочных.

По двум столицам не должно судить о нравственности россиян: обозреть их и познать настоящий образ мыслей и определить нравственность толь же трудно и медлительно, как собрание законов. Хоть бы выбрали самых искусных людей в познании природы человеческой, то всякий по-своему бы изобразил состояние жи-телей; депутаты каждой провинции подадут верный способ познать настоящий образ мыслей народа и степень его нравственности, сами будучи живые подобия приславших.

Но короче сказать, законоположение без соучастия законополагаемых, без совета их и представления бед-ственнее настоящего недостатка законов. Лучше рос-сиянам прожить еще несколько лет в обветшалой своей храмине и дождаться счастливейшего времени, когда сами [с]могут с общего совета начать новое прочное зда-ние.

«Хорошие законы гражданские есть то наивеличайшее благо, что может дать государь своему народу». Императрица Екатерина II, чувствуя всю силу сей ис-тины, войнами токмо развлекла свое внимание от благодетельного намерения, но обнародование Наказа Комиссии и совершившееся созвание депутатов поныне остаются надежным и непременным основанием рос-сийского законодательства для великодушного и благо-детельного императора Александра, для почтения и любви, которые он сохраняет к ней, для довершения ее славы и благоденствия всей России, предложит сему монарху дать своему народу сие наивеличайшее благо.

Наказ Комиссии и созвание депутатов — сии суть непременные основания законодательства, начертанные в уме и запечатленные в сердце всякого любителя оте-чества и верного сына России. Всякое назидание, не-соответственное великому основанию, недостойно оного. Не довольно того, что «огромная машина по натуре своей идет тихо и медленно», но невозможно ожидать, чтобы совершилось оное сообразно мудрому начерта-нию, когда не теми строителями, которыми начато, и из других бедных материалов докапчивается.

Когда собраны будут все иностранные законы и предложены сынам России на языке их, тогда они в головах их образуются и, омешаясь с национальными мыслями, поколику -могут быть сообразны оным, прии- мутся, тогда россияне приноровят иностранное себе, поелику удобно, и на место неудобного придумают свое. Тогда явятся свои ученые законоведцы, какие на-ходятся в просвещенных государствах.

Сообщение мыслей родит разум и познание, как ударение кремня-железа сыплет искры, так сии обще-ственные исследования открывают истину.

Начертание к пространнейшему убеждению о соб-рании депутатов.

Начало и основание обществ для общего блага.

Происхождение власти.

I. Законодательная и II. Исполнительная.

Временная, но для непредвиденных случаев и пе-ремен в состоянии народа и для бдения сохранения закона продолжающаяся.

В отношении к другим народам и своим под-властным, политическая и судебная.

Начальство и управление военных сил.

Судопроизводство.

I. Законы для народа и им установляются: сам не может желать себе вреда.

И. Война и мир для народа и им решится и произ-водится.

III. Подати им платятся и им употребление пове-рено управлению исполнительной власти с отчетом.

8 августа

Великая обида россиянам почитать их неспособными для составления своих законов! Доселе толь знаме-нитые в Европе своим мужеством и победами, они за-конодательством покажут, сколь великого почтения достойны по дарованиям своего 'быстрого ума и тонкого понятия.

Слава народа требует сего великого опыта, и кому оная дорога, тот усердно пожелает обратить взор Европы на своих соотечественников, созидающих законодательство; и кто знает свой народ, тот не побоится, чтобы знаменитое его собрание постыдило себя.

Напрасно думают — страх главное побуждение рос-сиянина: бесстрашные его дела доказывают тому про-тивное. Поревнование ему наиболее свойственно, воз-бужден оным, из доброй воли он сносит труды и опас-ности. «На людях и смерть красна»,— говорит русский. «Жить вместе и умереть вместе»,— он же сказал. От того сие удальство, толь свойственное и обыкновенное народу, даже до вреда, ибо за недостатком достойного предмета на бесполезный и недостойный обращается.

Пускай посмотрят российский народ в лице своих полномочных соединенным, в общественных делах участвующим, когда поревнование его, обратившись к достойнейшему предмету, удивит Европу своими вели-кими и скорыми успехами богатырскими.

Пускай иностранные толкуют о первоначальном общественном условии — оно есть токмо идеальное, рус-ские могут основать свои права надежнее на созрении своего ума. Как дети, они были под опекою, мало от- личны от рабов, в совершенном возрасте требуют вступить в свое наследство и управляют им сами: кто им откажет? По какому закону останутся они в вечной опеке? Чем они провинились? Когда они худо будут управляться, тогда будут наказаны лишением собст-венного управления.

13 августа

Чтобы облагородить русских людей, показать их разум пред целым светом и уверить их в самих себя, надлежит дать им работу законодательства.

Глас народа, глас божий. 19 августа I

Воцарившийся весною, оживи подобно ей отечество твое Россию; тебя любят сыны ее, они чают от тебя своего благоденствия, никакая досада не охладила их сердца; надеждою оного исполненные, они просят тебя, великий государь, собери их постановить надежные за-коны. Покажи свету уверенность свою в их любви и твое отеческое о благе их попечение. Отвергни недо-стойное тебя, человеколюбивый, кроткий монарх, сомне-ние, повели выбрать доверенных из всея империи и насладися любви и усердия всего народа — благодарность за удостоение его участвовать в законодательстве наиболее токмо умножит верность и повиновение.

Правление должно отличать от его действия. Прав-ление ограниченно, а действие его свободно.

Нетельбладт: правление не увеличивается или не уменьшается от обширности или малости областей.

«Государь не ангел» — сие великому только духу свойственное всенародное признание открыл Петр Ве-ликий.

«Государь приметил в народе своем довольно про-свещения познавать цену общественного блага, дал нам случай поставить на мере обязанность верховного судилищау следовательно, возможного и прочного бла-годенствия империи».

Сенат обрадовался ожидаемому возвращению своих преимуществ и прав, и один из членов его с поспешно- стию произвел из новоожидаемого постановления воз-можное и прочное благоденствие империи. Но Сенат по существу своему есть токмо главное в империи суди-лище; но от возвращения его права и преимущества не следует ни возможное, ни прочное благоденствие империи; к сему потребно другое установление, подобное великобританскому верхнему и нижнему парламенту; настоящий Сенат подобен только прежнему парижскому парламенту. Он есть по воле государя и обязан оную исполнять беспрекословно, подавая собой подчи-ненным местам пример повиновения.

Но между всем народом и государем есть особенная обязанность, и поставить оную на мере действительно есть то же, что основать возможное и прочное благо-денствие империи.

Сия взаимная обязанность есть закон; хранилище его — собрание полномочных. Оно одно может оный по обстоятельствам и востребованиям случая изъяснить, распространить и переменить с общим согласием госу-даря.

По беспосредствеиному с народом сношению полно-мочные имеют всю силу оного, устами их вещает народ, возражение их есть возражение народа. Тут воля с силою сопряжена. Но Сенат ни на что не опирается. Он висит на воле государя и, когда отстанет от оной, падет и разрушится.

Сенаторы побуждаются награждениями государя, полномочные — любовию и почтением народа. Поколи- ку благороднее сии, потолику и дела, чин, ленты и имение, тщеславие и корысть не могут произвесть тех дел и добродетелей, которыми удивляют любовь отече-ства и славы.

России свойственно переходить в аристократию; Совет или паче члены его — министры имеют ныне без всякого особенного полномочия много власти, если не столько ж, как при Петре II и начале царствования императрицы Анны.

Нельзя принудить монарха иметь более участия в делах, нежели сколько он сам желает, и потому невоз- можно и отнять великую власть приближенных его, которую он им дает, не надеясь сам на себя по своей неопытности или желая иметь более отдохновения и досугу.

Когда государь российский сам все делает, никто не смеет мешаться в правление, но когда угодно стало государю убавить своей власти и допустить других к действительному соучастию в правлении, то уже спра-шивается токмо, с кем лучше оную делить. Полузнатные и средние ничего пред самим государем, имеют право равняться с первыми вельможами, и когда сии великую власть имеют, то позволительно оным желать соучастия, ибо между ими есть равенство по их роду, богатству и даже преимущество, особливо по разуму и личным достоинствам; они принимают самого государя в посредники, и поелику могут более добра сделать без всякой корысти и награждения, но для одной любви отечества и славы, то самые побуждения дают им преимущество.

Кроме допущения самим государем до соучастия в управлении другое право к тому есть общий выбор, по удостоверению в усердии к общему благу и способ-ности споспешествования оному.

Сие право столь же основательно и верно, как и то, коим государь сам удостаивает подданного своей власти в ожидании общей пользы; государь об оной печется по своему долгу и обязанности, а все общество — по природному побуждению, как сие есть неотъемлемое, неизгладимое право народа, так и средство к удов-летворению природного о себе попечения.

Сообщение государя императора беспосредственное с Сенатом пресечено, и оттого, по предварительному его признанию, он обратился в немощное тело, дух рав-нодушия овладел членами оного; и первый удар на-несен сильным защитником прав Сената, когда он принял на себя так называемую им оберегательную власть и когда чрез него одного Сенат стал иметь сношение с государем.

Министерство разлучает государя с тем Сенатом и нарушило его права, например Сенат представляет кан-дидатов на губернаторство, а министр их сменяет и указом государя новых без воли и сведения Сената оп-ределяет. По истории Сената со времен Петра I видно попеременное уничтожение его власти учреждениями Совета или Кабинета. «Императрица Елизавета подня-ла Сенат на прежний степень, уничтожив происками некоторых составленные новые правительства в нару-шение порядка правления, отчего ослабло правосудие и возрастали упущения в государственных делах».

Сенат ненапрасно хвалится преимуществами своими в царствование сей благодетельной ему и народу императрицы. Она действительно ему давала отчет в важных государственных делах. В представлении Сената нынешнему императору о правах и преимуществах его п'омшіается об одном: чтоб «без доносу и чело-битья по одним обстоятельствам, известным Сенату, зло прекращать и искоренять. Всякий сенатор по своей чистой совести должен представить о происходящем вреде в государстве и беззаконниках, ему известных, без всякого пристрастия».

Сие право толь велико, что делало Сенат подобным великобританскому парламенту, каждый член которого имеет право представлять о всяких злоупотреблениях для искоренения оных, и оттого каждый член имеет право обратить в закон свое предложение, буде оно принято большинством голосов.

Пускай справится Сенат в своих секретных архи-вах, он найдет там не упомяцутое еще в своем пред-ставлении право мешаться в политические дела госу-дарей в рассуждении мира и войны; поелику чрез него издаются повеления о наборе войска, то он и удостоен был некогда таким указом, который своим примером уполномочивает его спросить государя, по какой причине повелевается набор рекрут. Императрица Елиза-вета гораздо прежде объявления войны прусской сооб-щила Сенату причины оной и не иначе как по удосто-верении Сената в основательности оных повелела собрать означенное число рекрут. Сохранена государственная тайна купно с должным уважением, отличное от того наружного, которым он хвалится в царствование имп. Екатерины II, когда он приходил к ней в своем качестве говорить похвальные речи! В каждый новый год или при заключении каждого мира, не зная уже, зачем он был нарушен при кроткой чистосердечной Елизавете. Сенат был верховным правительством, средним между государя и народа. Представьте его в двух положениях: во-первых, с важностию разбирающего причины войны прусской и убежденного оными повелевающего вооружения и потом приготовляющего принести поздравления государыне императрице с Шведским миром, когда одна забота — закрыть минув-ший страх столицы и стыд допущения себя застать в такой оплошности...

Земледелие недостаточно. Много пустых земель — населению их мешает, что захватили их господа, кто берет землю для себя, тот и обработает ее. Мера дачи пустых земель 12 тысяч десятин, дай по 30-ти десятин людям истинно работающим...

«Премудрый монарх (Петр Великой), удерживая законодательную власть в лице своем, как она по про-странству и составу России должна существовать на-всегда единственно и неограниченно в особе царст-вующего монарха, учредил верховное место, дав оному всю исполнительную власть».

Пространства и состав России требуют исполнительной власти в особе монарха, но законодательная власть есть постоянный и непременный устав общежития ка-кого-либо народа, по особливым его свойствам и обы-чаям и умоначертаниям. Сие смешение двух властей, различных по существу своему (как известно послед-нему ученику в законоведении), смешивает все законы с единою волею государей и рождает состояние неза-конности лютейшее турецкого самовластия, ибо там алкоран считается превыше воли султанской, а у нас кто священным словом удержит власть монарха! Отоб-рание деревень у монастырей подавало случай к упот-реблению сего орудия и возбуждало живейшее участие духовенства, оным управляющего.

Роскошные, пышные пастыри народа умолкли, когда наступило время расстаться со своим богатством, ко-торое во зло употребляли, упиваясь шампанским, и каменки говорят и в банях им поливали. Один Арсений вооружился силою писания, невинен в своей совести, он явился смел и пострадал. Сибирь прибавила сим пра-ведным число героев истины и любви отечества, постра-давших в его пустынях наравне с злодеями и изверга-ми человечества.

«Если кто из народа приватно приобрел право оп-ределять ту персону, которой должно поручить прав-ление, то еще не следует из того, что им также при- вратно приличествует и право определять основательные законы».

«Хотя законодательная власть и состоит во власти верховного правителя, однако ж подданные могут пред-писывать себе законы в своих делах, поелику такие законы ни целости, ни безопасности республики и ни-же законам, от верховного повелителя предписанным, не противны».

Нетельбладт; ст. 275 2 октября

Как веред из нечистой крови сбирается в одно место, развращение Европы открылось во Франции. Прежде забыли уже воскресенье, а там завели и декады. Бонапарте, как второй Александр, оседлал неукро-тимого коня, скрывая от него свою тень. Консул на три 3 (sic) явился на коне вечным, добрый ему путь, но он желает покорением мир восстановить. После Карфагена приимется и за других. Изсеченная глава исцелена, и люди дивятся и идут в след зверя.

28 октября

От славного Бонапарта восплачут сыны России, разлучаемы с отцами, матерьми, женами и детьми,— семьдесят тысяч рекрут. Не забуди звания убогих твоих!

Екатерина II не совершила законодательство; огром-ное ее основание, славное снаружи, не имело своего утверждения. Она полагалась на свой ум, и не в бла-годенствие народа, но в славу свою созидала,— слава ее призвала к себе достойной гордости и блеску удив-ления человеческого. Гром побед, ласкательство ученых довершили сооруженную в уме ее громаду собст-венной великости.

Слава человеческая обращается туда, где устремлено внимание. Она разрушает истину и ниспровергает мудрость, ее полет останавливающую.

Свобода есть истинная, как и слава, в мудрости.

Но кто обещевает свободу, сам раб страстей; горе народу, который его послушает и обольстится. Раздоры, убийства, мятежи и казни — пример Франция. Сией вольности учители сами будут тираны, любимцы народа и жертвы его пристрастия.

Но любовь правды и суда, с которою истинная свобода от бога совершается, в терпении и кротости. Про-свещением -народа, верою и страхом божиим. На со-вести суд верный поставляется, прежде верою освя-щенной, в недостатке первого второй страх челове-ческой.

Истинная свобода не сопротивляется властям уста-новленным и не сопротивляется злу без суда, а суд от бога признает правый, на его воле основанный. Бу-де власти заблуждаются, терпит в чаянии суда неми-нуемого от бога. Суд божий невидимо совершается по всей вселенной. Господь, прибежище убогому и бла-говременный в скорбях помощник, не оставляет взы- скающих его.

6 ноября Сей день семь лет сего утра не было царя в России. Екатерина II дышала еще, пе смел сын ее Павел I принять власти всей и имени императорского. 7 ноября начали уже присягать, когда охолодела великая и дышать не стала. 8 ноября праздновал Павел свое вос- шествие. Накануне сего дня, 5 ноября, ударило ее. Но весь день и самый двор признавал до утра ея имя и власть. Только ныне проснулись без царя русские. Бог их царь. Вчера первый мороз около восьми градусов и река становилась. Ныне еще более мороз, а тогда с 8 ноября начались морозы и сама Нева стала. А ныне прежде озеро за неделю, и первый снег на ночь первого ноября, а днем и лед пошел...