РАССУЖДЕНИЕ О ДИНАМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ КАНТА 1813
Естьли прочтем изложение мнений и учений древних греческих философов, то увидим, что нравственные и математические их суждения были вообще хороши, но суждения их о разных явлениях природы большею частию странны и даже смешны.
Отчего ж сие происходило? Оттого, что они искали всех познаний единственно почти в самих себе. И действительно, довольно только познать нам самих себн, дабы потом чрез приложение своих чувствований к другим почер- пнуть в/се почти правила нравств енйости из самих себя. Равным образом довольно только того, чтоб получить идею о пространстве и сравнении между собою частей его, дабы все относящееся к отвлеченной математике чрез одни действия души нашей произвесть было можно. Но дабы познать законы какого-либо явления природы, для сего надлежит сперва рассматривать его в разные времена, в разных видах, в разных отношениях к другим явлениям, имеющим действительное или видимое только влияние на оное, и изыскивать те состояния сего явления, в кои оно указывается наи- отдельнее от прочих совместных явлений, а потом уже и делать свои о нем заключения. Буде же наблюдения над сим явлением еще не столь достаточны, чтобы мощно было, так сказать, отделить его от всех втечений в него других явлений и определить меру сих втечений при разных обстоятельствах, то лучше не делать никаких об нем положительных заключений, нежели вдаваться в ложные заключения, могущие быть соблазном и руководством для других.В оных древних философах находится множество таковых неосновательных заключений, из коих некоторые перешли и в европейские училища и препода-ваемы были в оных как законы. Благодаря вразумлениям Бакояоїв, Декартов и других системы сии мало- помалу теряли свою доверенность и умные Европы радовались, видя освобождение от раболепствеппого к ним внимания. Но с недавнего времени дух древних греческих философов опять начал возникать в Германии, опять начали умствовать о природе a priori и опять начали появляться системы одна страннее другой.
Я имел уже случай говорить в сем же самом месте о мнении философа (Канта), служившего источником сих систем, относительно к пространству и времени Теперь да позволит мне почтеннейшее собрание предложить мысли мои о его же динамической системе.
Динамическую свою систему изложил сей философ в сочинении своем, изданном под названием «Metaphy- sische Anfangsgrunde der Naturwissenschaft» («Мета- физические основания естественной науки»).
Сущность сей системы состоит в том, что он в свойстве- каждой частицы материи предположил две коренные силы — притягательную и расширительную — и изъясняет пространство, каждым телом занимаемое, чрез равновесие сих сил, к каковому предположению приведен он был размышлением a priori о возможности занимать телами место в пространстве.При рассуждении об образе действия сих сил он поставлен был в необходимости подвергнуть их следу-ющим законам. 1-е. Частицы материи расторгательною своею силою действуют на другие частицы единственно в их соприкосновении, притягательною же силою действуют только на частицы, находящиеся в удалении от mix. 2-е. Естьли бы оставить при материи какого- либо тела одну только расширительную силу, то бы оно, занимая по сей силе отчасу большее пространство, наполнило оное собою до беспредельности; если же бы оставить одну притягательную силу, то бы оно, сжимаясь отчасу в меньшее пространство, сведено было наконец в геометрическую точку. К першому закону приведен он был, без сомнения, тем суждением, что нельзя себе представить, чтоб какая-либо частица другую находящуюся от пес в каком-либо удалении могла вдруг и притягивать и отталкивать. Второй же закон есть необходимое следствие того суждения, что нельзя себе представить с достаточною причиною, чтоб тело, расширившись до известных пределов, вдруг как бы по собственному произволению более расширяться перестало, равно, по его понятию о пространстве, не входящем в определение сущности .материи, но существующем только в образе нашего чувствования, нельзя представить, чтоб тело, приняв какую-либо объятность, при существовании одной притягательной силы не мо- гліо заінять еще меньшего пространства.
Что было поводом автору к предложению сей системы, о том в оном сочинении нигде ясно не сказано, догадываться тольїкю можно, что к сему побудило его несогласие числа общих свойств тел, в физиках доказываемых, с тройственными его категориями. И действительно, из оного его сочинения ясно усмотреть мож- но, что он полагает в телах только три главных свойства, то • есть оные две силы — притягательную и расширительную — и движимость материи.
Непроницаемость и делимость тел производит он от расширитель- ЇЇОСТИ материи, упорства же (inertia) в числе свойств тел не поставляет, а считает его одною только при-надлежностью мертв ости материи, от коей ничто в телах не зависит; что ж касается до скважности, то сие свойство, по его понятию о распространении материи в пространстве, в природе и существовать не может.¦Система сия столь же многими принята в Германии, сколько некогда имела приверженных к себе во Франции Декартова система вихрей 2. И действительно, онаїя система с первого взгляда столько же обворожает воображение, сколько и Декартова; но и в том сии две системы сходны, что как первая не могла выдержать математической поверки, так и последняя должна уступить строгим математическим суждениям.
Рассмотрим сперва расширительную силу. Автор системы полагает, что сею силою действуют частицы материи в соприкосновении между собою. Но если положим, что при какой-либо объятности тела частицы ма-терии, его составляющей, находятся в прикосновении между собой, то через сие предположим в материи оп-ределенное число частей, заключающихся каждая в известном пространстве и имеющих каждая свои пределы. Посему когда объятность тела чрез расширение изменится, то сии частицы не могут иначе остаться в прикосновении между собою, как когда каждая частица сама расширится; чего иначе понять не можно, как предположить внутрь каждой частицы силу, ее расширяющую. Из сего следует, что взаимное расталкивание частиц при их взаимном соприкосновении ничто другое быть не может, как следствие расширительной силы, положенной внутрь пространства, каждою частицею занимаемого, и взаимной непроницаемости частиц. Сего же опять иначе вообразить не можно, как предположив каждую из оных частиц содержащею в себе множество других, меньших частиц, происходящих, так сказать, из одной частицы, непроницаемых между собою, из коих в центре каждой положена расшири- тельная сила, действующая извнутри ее к поверхности, и при каждом расширении тела вновь то же самое преобразование в частях происходить должно.
Каждый, без сомнения, признается, что трудно понять, каким обра-зом каждая физическая точка материи, имеющая внутри себя центр расширительной силы, при постепенном расширении тела разрождается, так сказать, на многие физические точки того же свойства.
Но последователи сего автора, может быть, скажут, что трудность понятия не есть еще знак невозможности вещи; особенно в них понятие о сем вспо- мощеотшшТъся мюжет их идеею о пространстве. 1. Итак, оставив дело на сей трудности, приступим к расширительной силе и вообразим с автором системы, что каждая частица материи тела действует на другие частицы, от нее удаленные. Всяк беспрекословно со-гласиться должен, что каждая частица должна дейст-вовать на другие частицы, в равном удалении от нее находящиеся, одинаково, следовательно, естьли вообра-зим околю какой-либо частицы слой частиц, в равном удалении от нее находящихся, то оная центральная частица на каждую частицу сего слоя будет действовать одинаково. 'Вообразим теперь два таковых слоя, в разном удалении от оной центральной частицы находящиеся, то, поелстку одна и та же частица действует как на тот слой, так и на другой, естественно предположить должно, что действие на каждый из обоих слоев, ею производимое, есть одинаково, а посему действие на каждую частицу порознь, в сих слоях производимое, должно состоять в обратном содержании числа частиц, в сих слоях заключающихся. Итак, естьли предположим, что частицы в обоих оных слоях расположены одинаково (что всего сообразнее с понятием автора об образе занимания телами пространств), то действие оной центральной частицы на каждую частицу в сих двух слоях должно состоять в обратном содержании геометрической величины сих слоев, а посему в обратном содержании квадратов расстояний сих слоев от оной частицы или, что выйдет на то же, действие каждой частицы материи на другие частицы, от нее удаленные, должно последовать обратному содер- жаитию квадратов расстояний сих удаленных частиц от чаїстицьі действующей.Естьли сей заїкон действия притягательной силы в самом деле таков, то из сего следовать будет, что каждая частица материи должма действовать не только на одни частицы, от нее удаленные, но и на смеяшые с нею частицы, и притом на сии последние частицы должна действовать неизмеримо более, нежели на частицы, чувствительно удаленные, ибо с ходом природы не согласно, чтобы сила, по известному закону оттчасу увеличиваясь и увеличившись потом до безмерности, вдруг обратилась в нуль и в следующее мгновение опять сделалась неизмеримо великою.
Да хотя бы действие притягательной силы следовало и другому какому-либо закону, выключая обратного содержания квадратов расстояния, однако ж, поелику оно с расстоянием должно уменьшаться, не может быть в природе такая зависимость от расстояния, чт<об оно в продолжение какого-либо расстояния было равно нулю и, начавшись при конце сего расстояния в какой-либо определенной степени, потом постепенно уменьшалось; а посему оная сила необходимо должна производить свое действие начиная от самого расстояния, равного нулю, и при сем расстоянии должно быть ее действие наибольшее.Онесем теперь полученную наїми идею о расширительной силе при предположении действия ее в соприкосновении частиц материи с идеею о притягательной их силе, то окажется, что по оной системе в центре каждой одной и той же частицы положена аила и отталкивающая смежные с нею частицы, и их к себе притягивающая. И чей рассудок так странен будет, чтоб мог сии два действия соединить в одном и том же начале! По крайней мере для меня сие совсем кажется несбыточно, и столько же несбыточно, как когда бы кто оказал, что одна и та же вещь вдруг может быть и горяча и холода а. Посему сколько оная система с первого взгляду ни обворожительна, но она в природе, по крайней мере по моему суждению, существовать не может, то есть нельзя тому статься, чтоб каждая частица материи в сущности своей имела и притягательную и отторгательную силу к какой-либо другой
частице, но ежели иметь отторгательную силу, то не иметь уже притягательной, и напротив.
Позвольте мне, почтеннейшие слушатели, сделать ліри сем краткое обращение к юным питомцам сего святилища наук, для коих единственно избрал я сию сухую и никакого витийства недопу акающую, а посему и незанимательную длю публики материю. Ежели вы слышите или читаете, что философ природы постановляет а ргіїогі какой-либо закон ее, то, буде он не доказывает его ,с математическою строгостию, не полагайтесь иа слова сего философа с искреннею к нему дове- ренностию, как бы сей закон ни о'бворожал воображение, но испытайте прежде его на оселке строгости математической, и тоща только считайте его вероятным, когда от зыдержит сию пробу.
161
6-531
Теперь обратимся к преследованию опой системы и ее отраслей.
Автор оной системы говорит, что непроницаемость тел не есть особенное свойство материи, их составляющей, но следствие расширительной силы ма-терии. Мы выше видели, в каком единственно виде расширение тел от действия расширительной силы представить себе можно, буде предположим с автором системы, что расторгание ча'стей тела производится только в их шпріикСшадеінии, то есть что сия сила дол-жна действовать из внутренности каждой частицы и в то же время каждая частица, расширяясь, должна не допускать другие частицы поступать в место, ею зани-маемое. Видели и то, что при предположении даже непроницаемости частей материи чрезвычайно трудно понять расширение тел по сей силе, поелику для сего каждая частица материи как бы разрождаться должна на другие частицы. Но с предположением автора, что причина непроницаемости тел состоит в той же самой расширительной силе, трудность понятия еще больше увеличивается, ибо для сего надлежит предположить не только 1-е, что расширительная сила каждой частицы не подлежит никаким механическим соединениям с силами других частиц, что не согласно с свойством всех других доселе известных сил, но еще 2-е: она должна как бы истекать из центра каждой частицы и при расширении тела, разрождаясь на новые силы, наполнятьсобою все пространство, телом занимаемое, и чрез то воснящать расширительной силе других частиц вход в пространство, силою сей частицы занимаемое. При та- Шм свойстве расширительной силы материя, относительно к сей силе рассматриваемая, остается только как бы посредницею между сею силою и пространством для доставления возможности распространяться ей _в пространстве. Странна для понятия такая сила, которая распространяется в пространстве посредством материи, но действует независимо от матеїрии, меїжідутем как действие ее зависит от распространения в ее пространстве.
Еще страннее автоїр сей системы изъ/яшяет законы упорства тел. Он, прицепившись, кажется, единственно к латиншому наимешваїнию сего свойства, которому близко соответствует в нашем языке грубость, оное из числа свойств тел исключает, приписывая его мертвости материи, по которой она ни к каким изменениям в ней от самой себя неспособна, и по той же причине устраняет сие свойство от участия в явлениях, при противодействии тел бывающих, кои согласию показывают, что при взаимодействии всегда бывает противодействие равно действию. Ему понятно участие материальности в определении силы, движущей тело, в движении находящееся, и он ясно понимает, что естьли бы сие тело имело материи вдовое белее, то бы скорость его была вдвое менее, а посему он понимает, что материя относительно к действию силы, так сказать, не равнодушна, но служит мерою ее действия, однако ж это только в движимом теле, а в покоящемся теле материя ему кажется совсем другою и совсем немогу- щею участвовать в действии, когда какое-либо тело в онюе ударять бущет. На основании сего понятия о ма- теїрии покоящегося тела, швоірит он, что нельзя понять, каким бы обіразом телу, находящемуся в совершенном покое, могло другое телЮ, находящееся в движении, сообщить движение, поелику для сего действие должно быть взаимное, но покоящееся тело действовать н'е может; а посему кажущийся покой ударяемого тела всегда воображать должно движением вместе с относительным пространством, между тем как ударяю-
щее тело должно ітонймаїть движущимся в сем самом пространстве. Нельзя оспаривать, чтоб тела, кажущиеся нам в покое, не имели движении; но сего не довольно: при его изъяснении каждое ударяемое тело, находящееся в покое, [во]-1-х, должно иметь движение вместе с пространством, щрямо протйвуположенйо'е движению ударяющего тела; [во]-2-х, сие движение ударяемого тела должно быть соответственно массе и усобной скорости ударяющего тела, так что видимое относительное движение одного из сих тела к другому долж-но таким образом разделяться между ними, что произведение из массы и скорости ударяемого тела должно быть всегда равйо произведению из массы и скорости ударяющего тела. И кто не видйт, что таковой всегдашней сОотвіегственноСти движений ударяемого и ударяющего тела никак иначе изъяснить не можно, как чр'ез предопределенное согласие (harmonia praestabili- ta). Но буде бы и существовало таковое предопределенное согласие в неодушевленном мире, каким образом согласить можно с ним действия, производимые по воле существ, одаренных свободою действовать и по произвольному направлению и в произвольное время?
Не упоминая о других необьгточиосглх, кои сия система влечет за собой, как-то: о бесконечной делиімо- сти материи, по которой малейшаїя частица тела может наполнить собою бесконечное пространство, и о бес-скважности тел, затрудняющей понятие действий света, электрической и магнитной материй, довольно, кажется, одних предыдущих непонятностей, дабы потеряггь к сей системе всю доверенность.
Как предположение в свойстве каждой частицы материл и притягательной и отторгагельной силы приводит к непреоборимым трудностям понятия, а между тем опыты удостоверяют, что притягання и отторгания между частицами тел существуют, и піритом в разных материях рашой степени, то заключать должно, что сии явления зависят от других законов, нежели каковые оная сиСтема предполагает.
6*
163
Хотя химия уіопела уже довольно далеко в разложении тел и в исследовании взаимных действий частей, их составляющих, однако ж она не может еще
утвердительно 'сказать, что те (вещества, на коих ее разложение остановилось, были вещества более неразложимые или стихийные, а проему и нельзя еще сделать твердого заключения о законах взаимодействия стихийных (веществ.
"При всем том .предвидеть можно, что некогда с ут- верідительноСтию предлагать будут следующие положения:
В природе находится множество (стихийных веществ, в сущности своей различных.
Они имеют некоторые общие свойства, принадлежащие к материальности их, как-то: непроницаемость их ча'стиц, движимость и упорство.
Они имеют и некоторые особенные свойства, от-личающие (ИХ одно от другого.
В числе сих обличительных свойств постаївить должно, что частицы некоторых из сих стихийных веществ имеют свойство взаимного между собою притяжения, частицы же других имеют свойство взаимного между собою расталкивания . К чему присоединить должно, что действие взаимного протяжения, раївно как и действие взаимного расторжения, оказываются, начиная от соприкосновения их до беспредельных расстояний, и изменяются вместе с взаимным расстоянием частиц по какому-лйбо (определенному закону, каков, например], закон обратного содержания квадратов расстояния.
Таковое же соотношение находится и между частицами разнородных стихийных веществ, то есть некоторые адмеют свойство взаимного притяжения, другие имеют свойство взаимного раїсторгаиия.
Каждого тела, состоящего из соединения нескольких стихийных веществ, объятнюсть и внутреннее устроение зависят, [во]-1-х, от взаимодействия стихийных веществ, в состав его входящих, по их свойствам притяжения и оттортания; [во]-2-х, от посторонних сил, действующих на частицы сего тела; [в]-3-х, от относительного движения, произведенного какими-либо силами в частях село тела.